«Меч Убийцы Демонов и Драконов».
В основе этого искусства меча, созданного самым первым Мастером Меча в древние времена и доведенного до совершенства последним Мастером Меча, Римоном, лежало проницательное чтение противника.
Реакция зрачков. Степень развития мышц. Бессознательные привычки и многое другое.
Это было фехтование, которое начиналось с наблюдения и анализа абсолютно всего, чтобы в итоге полностью сокрушить цель.
Именно это сыграло огромную роль в том, что Римону до сих пор удавалось предсказывать передвижения свирепых зверей.
«Не воспринимай это как искусство меча».
Но в этот момент Римон полностью изгнал принципы Меча Убийцы Демонов и Драконов из своего разума.
И-и-и-и-и.
Образовавшуюся пустоту заполнила сложная мелодия.
Выступление Ли Цинвэй, Юина и Ю На-гён, стучащих по случайному хламу, вперемешку со звуками Скрипки Глубокой Тьмы — это была не столько музыка, сколько шум.
Хаотично переплетающиеся ритмы, смешивающие всё в кашу из беспорядочных звуковых волн.
В этом хаосе, напоминающем песню, которую Юджин пела в ресторане, Римон слегка повернул смычок скрипки, который до этого безумно двигался под властью проклятия.
И-и-и-и-и.
«Не думай. Чувствуй».
— ...?
— ...!
Из-за пронзительного тона, который едва ли походил на звук скрипки, Ли Цинвэй и Юин растерялись, их руки замерли, но лишь на долю секунды.
Побуждаемые примером Ю На-гён, которая упрямо продолжала колотить по хламу, несмотря на то, что однажды уже проходила через подобное, они снова принялись отбивать ритм, создавая еще больше шума.
И, подстраиваясь под их какофонию, Римон постепенно менял мелодию скрипки.
Он связывал разрозненные звуки воедино, превращая шум в гармонию, а затем вплетая её в музыку.
Диссонирующие тона начали сливаться. Какофония превратилась в симфонию.
Это было настоящим чудом. Сродни превращению свинца в золото, плавлению песка в драгоценные камни или распускающимся цветам на гнилом старом дереве.
«Точно так же, как в каждом звуке есть ритм, даже в самых хаотичных результатах таятся свои правила».
Но Римон воспринял этот результат как нечто само собой разумеющееся.
Шум казался шумом не потому, что в нем отсутствовали правила, а потому, что никто их не нашел.
Если просто подтолкнуть их к раскрытию этих правил, даже стук дождя или рев двигателя могли бы стать частью оркестра.
Однако была одна проблема.
Найти ту единственную ноту среди постоянно меняющихся, бушующих звуков, чтобы извлечь гармонию. Это было так же безнадежно, как искать иголку в пустыне.
А тот факт, что это приходилось делать тысячи раз подряд, и вовсе возводил задачу в ранг невозможного.
Но он справился. Не дедукцией, а воображением. Не предсказанием, а интуицией.
Словно непревзойденный лучник с завязанными глазами, поражающий птицу на расстоянии десяти ли, полагаясь исключительно на инстинкты и чутье, Римон отыскал мелодию, превратившую шум в музыку.
Находясь в сфере, лежащей за пределами сверхчеловеческих чувств и достижимой лишь чистым шестым чувством, Римон вспомнил.
«Тогда это по сути то же самое, что и знать, сколько у человека ложек. Вы делаете выводы о привычках преступника, его характере, финансовом положении и на основе этого строите прогнозы».
Совет, который он услышал от Ли Цинвэй. То, чего не мог сделать даже Мастер Меча. Слова, которые она сама бросила полушутя.
Но было ли это действительно невозможно? Невозможнее, чем извлечь единую мелодию из запутанного, нерегулярного шума? Римон решил это проверить.
«Трое свирепых зверей. И только один из них на самом деле плетет интриги и руководит».
Лицо, которого он даже никогда не видел.
И все же следы, которые Римон прочитал на убитых им телах, используя тонкости Меча Убийцы Демонов и Драконов, многое рассказали о его враге.
«Не столько психопат, сколько социопат. Он относится к убийству как к работе, но просчитывает последствия и наслаждается чужой реакцией».
«Именно поэтому он выбирает громкие цели, наживает себе врагов или преследователей и упивается интеллектуальными играми — преступник с манией величия».
Это было все, что Римону удалось собрать воедино. И это служило основой для предсказания следующей цели зверей.
Но в этот момент Римон изменил свою точку зрения.
«А что, если он выбирает цели случайным образом, чтобы мы не могли прочитать его мысли?»
«Вероятно, он бы использовал какой-то инструмент. Что-то, что легко достать, просто носить с собой и применять».
«Если я смогу в точности предсказать, что это за инструмент, откуда он его берет, с какой силой бросает и как использует...»
Абсурдная гипотеза. Откровенно смешная — предсказывать номера лотереи казалось более реалистичным занятием.
Несмотря на это, Римон решился.
Отбросив сферу логики, вероятностей и возможностей, он доверил все шестому чувству, распространяющемуся через мелодию.
И-и-и-и-и.
В тот же миг исполнение Римона изменилось. Одна из самых глубоких техник, дремлющих в Скрипке Глубокой Тьмы.
От исполнителя, более известного как композитор. Легенды, на которой все поставили крест как на музыканте, но которая создала свое величайшее произведение.
Техника, которую он оставил в Скрипке Глубокой Тьмы, резонировала с волей Римона бросить вызов невозможному, рождая новую мелодию.
— Это...
Шум исчез. Ритм начал упорядочиваться. Но он не обращал на это внимания.
Он просто изо всех сил старался защитить собственную игру от скрипки, пытающейся вырваться из-под контроля.
Римон, чьему абсолютному превосходству никто не осмеливался бросить вызов на протяжении столетий, в этот миг сам бросал вызов как новичок.
Чтобы преодолеть проклятие скрипки. И свои собственные пределы.
И-и-и-и-и.
Он силой стряхнул грандиозные тона Скрипки Глубокой Тьмы, рассыпая резкие мелодии. Ухватился за чисто звенящие ноты, встряхнул их, вливая внутрь звучание одного человека.
Это было настоящее противостояние. Новичок, едва учившийся играть на инструменте год, осмелился помериться техникой с гигантом, вписавшим свое имя в историю музыки.
Но по мере того как этот безрассудный вызов продолжался, беспорядочные ноты выстроились в ряд. Заложенные в них оттенки обострились.
И-и-и-и-и.
В тот момент, когда скрипка достигла своего крещендо, полностью запечатлев в мелодии образ одного человека.
Римон понял. Среди раскиданного по полу хлама звук, наиболее близкий вкусу этого человека, исходил от пары игральных костей.
И он увидел это.
Человек бросает две игральные кости на аккуратно прибранный стол. Кости, катясь, останавливаются. Он смотрит на цифры. Определяет порядок следующего нападения из заранее составленного списка филиалов Клана Чёрного Дракона.
Наблюдая за тем, как цифры последовательно заполняют пустые места рядом с названиями каждого филиала, Римон увидел холодную усмешку, скривившую губы этого человека.
И-и-и-и...
Блестящая мелодия рассыпалась вдребезги. Реальность поглотила видение.
— Ху-у-у.
Римон убрал скрипку с плеча и вытер пот, стекающий по щеке.
Тот, кто мог играть весь день, не проронив ни капли пота, спустя каких-то десять минут превратился в промокшую мышь.
Невозможно при обычных обстоятельствах. Но Римону это не казалось странным.
Выступление, которое он только что дал, требовало именно такого уровня предельной концентрации.
«Ха, кажется, сражаться с демонами было проще».
Коротко покачав головой, Римон осторожно, словно смертоносное оружие, положил Скрипку Глубокой Тьмы в футляр и отрывисто бросил:
— Бумагу и ручку.
— ...
— Бумагу и ручку, я сказал.
— ...Вот, прошу.
Словно оправляясь от сильнейшего потрясения, застывший на месте Юин протянул блокнот и ручку только после того, как Римон повторил свою просьбу.
Римон выхватил блокнот, в спешке что-то нацарапал и вернул Юину, лениво произнеся:
— Передай это всезнайке. Это список филиалов, по которым нанесут следующий удар.
Совершенно неожиданное заявление. И все же Юин не усомнился в Римоне и не выказал ни капли скептицизма.
Он просто уставился на Римона с неописуемым выражением лица, его губы подрагивали, словно он хотел что-то спросить.
— Я собираюсь умыться и завалиться спать, так что не беспокойте меня.
— Да, хорошего отдыха.
[А? Босс, подожди секунду...!]
Но у Юина не было ни единого шанса задать вопрос.
Не успел он и рта раскрыть, как Римон сгреб застывшую с разинутым клювом Ю На-гён и неспешно удалился.
Долго смотря ему вслед со сложным выражением в глазах, Юин отвел взгляд только после того, как Римон полностью скрылся из виду.
На девушку, которая все еще стояла там, ярко улыбаясь, как и тогда, когда махала ему на прощание.
— Принцесса, что это только что было?..
— Забудь.
Спокойный голос отозвался так быстро, словно она только этого и ждала.
Столь категоричный отказ, не допускающий даже самого вопроса, заставил Юина на мгновение усомниться в собственном слухе.
— Забудьте, говорите?
— Юин, то, что ты видел или чувствовал, не имеет значения. Важно лишь то, что Герцог Меча раскрыл следующие цели зверей.
Запоминай только то, что важно. Все остальное? Не нужно.
Поэтому притворись, что не видел, даже если видел. Притворись, что не чувствовал, даже если чувствовал. Просто забудь.
— Верно?
Несмотря на ее вечно улыбающееся лицо, ее холодные, бездонные глаза дали Юину понять: это был не вопрос.
И его ответ был предрешен с самого начала.
— Как пожелает принцесса.
Правильный ответ главного управляющего «Левиафана», верного принцессе и хранителя всех тайн.
Удовлетворенная этим, Ли Цинвэй легко кивнула и отвернулась.
— Иметь такого молчаливого и надежного слугу, как ты, — настоящее счастье для меня.
Если хоть слово о сегодняшнем дне просочится наружу, Юин больше не будет ее верным слугой.
Оставив это завуалированное предупреждение, Ли Цинвэй ушла.
Оставшись в одиночестве, Юин медленно повернул голову, с застывшим выражением лица уставившись на место, где только что выступал Римон.
Он был воином прежней эпохи.
Он воочию видел мощь Герцога Меча, поэтому, в отличие от нынешней молодежи, никогда не недооценивал Римона.
Но прямо сейчас Юин подозревал, что его уверенность в том, что он хорошо знает Римона, была колоссальной ошибкой.
То, что он почувствовал во время игры Римона на скрипке, было настолько шокирующим.
«Я не понимаю».
Простая случайность? Или намеренное действие? То, что он мог делать всегда? То, что он мог свободно контролировать?
Юин не знал ответа ни на один из этих вопросов.
Но если хоть одно из его подозрений было правдой, Ассоциация Семи Драконов заслуживала того, чтобы называться полными идиотами.
Это означало бы, что они ничего не знали о своем многовековом заклятом враге.
Одно исключение. «Знала ли принцесса?»
Ли Цинвэй, которая добилась помолвки с Римоном, несмотря на сопротивление своего клана.
Никто не понимал ее выбора — даже Юин, при всей своей преданности.
«Если она знала и все равно пошла на это...»
Но теперь? Он мог это принять. Даже то, почему она попыталась заставить его держать рот на замке по поводу сегодняшнего дня.
«Принцесса, за какого монстра вы собираетесь выйти замуж?»
Сокрушаясь о непроницаемых глубинах сердца своей почитаемой принцессы, Юин мог лишь покачать головой.