Герман был скульптором. Причём не просто скульптором, а признанным величайшим мастером своего дела во всём мире.
Подобного признания невозможно добиться одним лишь природным даром или упорным трудом. Здесь требовалось безумие, граничащее с одержимостью — страсть и фанатичное упорство человека, готового принести на алтарь искусства абсолютно всё.
Именно поэтому, когда он с треском провалил испытание Скульптурного резца...
Герман вовсе не впал в отчаяние, а, напротив, пришёл в неописуемый восторг. Он счёл за величайшую удачу саму возможность прикоснуться к созданию столь безупречного шедевра.
Однако шло время, и его тело постепенно восстанавливалось...
Герман раз за разом бросал вызов испытанию Резца...
И каждый раз терпел неудачу.
Тогда восторг в его сердце мало-помалу сменился глухой тревогой и нетерпением.
Когда здоровье подводило его, он мог утешать себя мыслью, что раскрыть истинный потенциал мешает лишь старческая немощь. Но благодаря бесчисленным эликсирам Майи его силы возвращались с поразительной быстротой, а вместе с ними столь же стремительно таяла и былая уверенность в себе.
Неужели провал в испытании Резца был вызван вовсе не болезнью?
Быть может, ему элементарно не хватало мастерства?
Или... у него попросту не было таланта, чтобы завершить эту скульптуру?
И пока Герман изводил себя разъедающими сомнениями...
Ему представился случай.
Диего, следивший за штаб-квартирой «Кетцалькоатля» под видом крошечного жука...
Случайно наткнулся на скульптора, терзавшегося творческими муками, и предложил ему сделку, способную перевернуть саму судьбу.
Глухо рокотал гром.
То ли сказывалась капризная погода тропического леса, то ли сгустившиеся тучи предвещали скорую грозу, но непроглядный мрак ночи от их рокота стал лишь гуще.
Впрочем, Герман не обращал на бурю ни малейшего внимания.
Он лишь тяжело разомкнул пересохшие губы:
— Можете считать это жалкими оправданиями, но изначально я вовсе не собирался принимать предложение «Бригады Освобождения».
Он искренне считал Майю и Римона, исцеливших его недуг, своими благодетелями и испытывал к ним неподдельную благодарность.
И секретам резьбы он обучал Римона от чистого сердца, без задней мысли.
— Я всем сердцем желал завершить эту скульптуру собственными руками. Чего бы мне это ни стоило.
Именно поэтому он так долго сопротивлялся. Он гнал прочь посулы Диего — обещания, что союз с ними откроет путь к контракту с созвездием и дарует навык, способный довести статую до идеала.
Он стремился создать величайший шедевр исключительно своим мастерством.
— Однако в итоге... это оказалось невозможно.
Будь у него хоть немного больше времени...
Хотя бы несколько лет или пара лишних месяцев передышки...
Герман, возможно, сумел бы пройти испытание Скульптурного резца своими силами.
Но срок, отведённый Диего, истёк в тот самый миг, когда Клан Зелёного Дракона обрушился на логово гильдии «Лес». За считаные дни закончить совершенную работу было не под силу даже величайшему скульптору в истории.
И после мучительных колебаний он сделал выбор.
— И ты просто вычеркнул из памяти всё добро и решил вонзить нам нож в спину?
— Именно так.
— И ещё гордишься этим, предатель?
— Я не стану отрицать, что совершил низкий, неблагодарный поступок, — тихо отозвался Герман.
Он не был настолько бесстыден, чтобы не осознавать проявленной к нему доброты. Он просто предпочёл остаться скульптором, а не человеком с чистой совестью.
Одержимость делом всей жизни перевесила любые другие ценности этого мира.
Даже если ради этого пришлось предать спасителей.
— А ведь я-то думал, что нанимаю настоящего мастера, — цокнул языком Римон. — А оказалось, вручил драгоценное мясо безумцу, помешанному на своём ремесле.
— К чему эти причитания? — с холодной усмешкой бросила Майя. — Человеческая природа по самой своей сути неблагодарна. Иного ожидать и не стоило.
— Вот об этом я и сокрушаюсь, — со вздохом парировал Римон.
Он прекрасно понимал: ослеплённые жадностью или страхом потерь люди с лёгкостью забывают даже величайшие благодеяния.
И всё же сокрушался он не от удивления. Предательство Германа, с которым они едва познакомились, вовсе не стало для него громом среди ясного неба.
Скорее наоборот.
Он прожил слишком долгую жизнь, чтобы удивляться подобному — к таким ударам судьбы он привык относиться с усталым безразличием.
Но что тут поделаешь?
На своём веку он повидал и то, как его выбрасывала на обочину страна, которую он защищал столетиями, и как ему приходилось собственноручно казнить предавшую его подчинённую, взявшую заложников.
По сравнению с теми шрамами измена Германа едва ли казалась горькой.
Винить оставалось разве что собственную беспечность.
И всё же одного Римон искренне не понимал:
— Кстати говоря, призрак «Бригады Освобождения»... к чему вся эта показуха?
— ...Показуха?
— Ты наконец совратил скульптора и заграбастал один из Семи Ковчегов. Тебе бы сверкать пятками, а ты заявился прямо сюда. Зачем?
Глаза Диего округлились.
То, с какой будничной лёгкостью Римон упомянул Семь Ковчегов — строжайшую тайну «Бригады Освобождения», — повергло старика в шок.
Впрочем, лишь на миг.
Вскоре тот медленно кивнул:
— Так я и думал... Это ведь ты в Лондоне спутал все карты Кайзеру...
— Догадался?
— Были подозрения. Каким бы невероятным ни казалось совпадение, за тобой тянется слишком длинный след из Семи Ковчегов...
«Бригада Освобождения» вела неусыпную охоту за любой крупицей сведений о Семи Ковчегах. И уж тем более они не могли упускать из виду Римона, сыгравшего на Скрипке Глубокой Тьмы и самолично передавшего Скульптурный резец Платона Герману.
— Именно поэтому я как следует подготовился... — Диего сипло, с булькающим свистом рассмеялся и развёл руку в сторону.
Ш-ш-шух.
Словно повинуясь безмолвному приказу...
Тьма джунглей колыхнулась живой волной...
И из полумрака шагнули исполинские тени.
Тринадцать багровых титанов невообразимых размеров — те самые Кровавые гиганты, с которыми Майя сражалась в твердыне гильдии «Лес».
А за ними — целая армия мутантов, каждый из которых по силе не уступал высокоуровневому игроку...
Около тысячи чудовищ.
Орда монстров, сдержать которую с трудом смогли бы даже гильдии из первой десятки, — сила, способная стереть с лица земли всю Бразилию.
И это кольцо окружило их со всех сторон.
— Ну как тебе последний козырь нашего владыки?..
— Так это был припасённый козырь Владыки Монстров?
— Наш монарх был человеком осторожным... Он велел мне подготовить «армию» на любой непредвиденный случай...
Разумеется, даже для Гулы бросить этих гигантов в бой было крайней мерой.
Они умели лишь слепо крушить всё подряд. Выпусти он безмозглых тварей на улицы Сан-Паулу — началась бы бессмысленная кровавая баня.
Гула переживал не столько о жертвах, сколько о том, что это разрушит его сеть сбыта амброзии — чисто в его духе.
Впрочем, из-за собственной непомерной жадности он погиб, так и не успев пустить этот козырь в ход.
Быть может, для самого Гулы это стало благословением: он умер, так и не узнав, что преданный приспешник за его спиной присвоил всю армию себе.
— Ха, ну надо же. У вас там что, взаимные удары в спину считаются правилом хорошего тона? — усмехнулся Римон. — А я-то думал, вы с этим псом Гулой спелись идеально.
— ...Мы не принимаем в свои ряды кого попало. Тем более такое вульгарное отребье, как этот монарх.
— А, ну да, конечно.
Каким же ничтожеством нужно быть, чтобы даже призрак «Бригады Освобождения» кривился от брезгливости при одной мысли о тебе? Характер Гулы забавлял Римона всё больше.
Однако у Диего были свои резоны.
Хоть со стороны «Бригада Освобождения» и казалась безумным сборищем отъявленных головорезов, у них была собственная извращённая справедливость.
Связываться с кем-то вроде Гулы, готовым продать организацию ради личной наживы, означало нажить себе одни лишь беды.
...Если только ты не обретёшь абсолютную силу, способную подчинить даже Монарха.
— К тому же это была лишь подготовка Владыки Монстров. У меня есть кое-что своё...
Тук.
Диего ударил оземь своим посохом, и позади него выросли четыре силуэта.
Лысый верзила с колоссальным двуручным мечом на плече.
Человек в глухой маске из чёрного железа.
Женщина с длинными, струящимися до земли волосами.
И тощий парень, методично складывающий оригами.
Они уступали гигантам в размерах, но аура каждого из них резко выделялась на общем фоне. Римон прищурился, разглядывая эту четвёрку выродков:
— Твои офицеры?
— Они самые...
— Если память мне не изменяет, все они ходили в розыске как игроки ранга Герцога.
— У тебя поразительно зоркий глаз...
— Обычная базовая наблюдательность, — равнодушно бросил Римон.
Они не дотягивали до Великих Герцогов, но игроки восьмидесятого уровня и выше всё равно входили в верхние ноль целых одну сотую процента от общей массы игроков.
Особенно столь отпетые преступники — Римон, проработавший в БАИ столько лет, помнил их досье наизусть.
— Вот только что ты собираешься делать с этой шпаной?
В голосе Римона сквозило откровенное сомнение. Обычные Герцоги явно не тянули на роль решающего козыря. Особенно сейчас, когда вокруг стояла тысяча биомеханических гигантов.
— Верно, для тебя, завладевшего двумя из Семи Ковчегов, они могут показаться мелкими сошками... Но что ты скажешь на это?..
И в следующее мгновение...
Глаза Римона изумлённо распахнулись.
Иного выбора у него попросту не оставалось.
[АКТИВАЦИЯ НАВЫКА]
[НИСХОЖДЕНИЕ СОЗВЕЗДИЯ α]
[АКТИВАЦИЯ НАВЫКА]
[НИСХОЖДЕНИЕ СОЗВЕЗДИЯ β]
[АКТИВАЦИЯ НАВЫКА]
[НИСХОЖДЕНИЕ СОЗВЕЗДИЯ γ]
[АКТИВАЦИЯ НАВЫКА]
[НИСХОЖДЕНИЕ СОЗВЕЗДИЯ δ]
Вспышка!
Когда четыре голоса слились воедино...
Двуручный меч, маска, ожерелье и браслет вспыхнули зловещим светом...
С ночных небес сорвались звёзды, впитываясь в их тела, и ауры четырёх преступников взорвались чудовищной мощью.
Римон ошарашенно протянул:
— Это ваше Нисхождение Созвездия... им теперь что, любая шавка может разбрасываться?
— Хи-хи-хи... Сам этот вопрос доказывает, что ты до сих пор не осознал истинной мощи Семи Ковчегов... — многозначительно осклабился Диего.
Римон сощурился.
Насколько он знал, использовать [Нисхождение Созвездия] могли исключительно Призраки «Бригады Освобождения».
Рядовым исполнителям подобное было не под силу.
Однако эта четвёрка провернула фокус прямо у него на глазах, а слова Диего недвусмысленно намекали на причину.
— ...Значит, сила Скульптурного резца позволяет использовать Нисхождение Созвездия даже тем, кто не входит в число Призраков.
И двуручный меч, и маска, и ожерелье, и браслет — каждый предмет нёс на себе резные узоры в до боли знакомом стиле.
Римон цокнул языком, а Диего довольно ухмыльнулся:
— Ты прав лишь наполовину...
— А вторая половина?
— Они и сами уже наполовину стали Призраками...
Дело было не в том, что статус Призрака даровал способность призывать созвездие.
Напротив: лишь те, кто был способен на это, становились Призраками.
В этом смысле четвёрка уже соответствовала необходимым требованиям.
Диего с гордостью провозгласил:
— Не стоит недооценивать их силу, пусть даже она раскрыта лишь наполовину. У меня не было Молота, и я не смог создать полноценный Двигатель Звёздного Духа, но прямо сейчас эти четверо способны потягаться даже с Владыкой...
Римон прекрасно это видел.
Старик не преувеличивал.
Один лишь Рю Канчхоль, будучи рядовой пешкой Бригады и игроком ранга Герцога, с помощью [Нисхождения Созвездия] сумел призвать сотню клонов уровня Великого Герцога.
Если эта четвёрка обладала сопоставимой мощью...
То каждый из них представлял куда большую угрозу, чем вся тысяча гигантов вместе взятая.
Но хуже всего было другое.
— И благословение третьего из Семи Ковчегов получили не только они...
[Нисхождение Созвездия] позволяло игрокам восьмидесятых и девяностых уровней сравняться с сотым уровнем Монарха или даже превзойти его.
Сильнейший уникальный навык, ломающий все мыслимые законы мира.
Но что произойдёт, если эти эффекты сложить воедино?
Что случится, если Призрак «Бригады Освобождения», уже владеющий этой силой, дополнительно усилит её Скульптурным резцом?
Насколько чудовищным станет его могущество?
Диего ответил на этот вопрос не словами, а действием.
[АКТИВАЦИЯ НАВЫКА]
[НИСХОЖДЕНИЕ СОЗВЕЗДИЯ VII: ДЕМОН]
Гу-у-ул.
Он ударил оземь своим посохом, сплошь покрытым вырезанными изображениями мириад насекомых, и его тело мгновенно заковал экзоскелет, в точности повторяющий хитиновый панцирь членистоногих.
Вырезанные на массивном посохе твари, превратившемся в подобие тяжёлого бронебойного копра, зашевелились, будто живые, и сползли прямо на броню.
И в тот миг, когда Диего активировал запретное искусство, созданное по образу и подобию формы 【Бегемот】 Гулы...
[АКТИВАЦИЯ НАВЫКА]
【ВЕЛЬЗЕВУЛ】
Б-у-у-у-ум!
— Весь мир захлестнула лавина насекомых.