Ю На-гён поймала себя на мысли: она не знала, действительно ли Лондон можно назвать городом магии, но самым безумным местом на свете он являлся без всяких сомнений.
Картина того, как город целиком погружается в плотный туман, превращаясь в призрачную пустошь, всё ещё стояла у неё перед глазами. И всё же, словно ничего подобного не происходило вовсе, горожане как ни в чём не бывало разъезжали в бесшумных каретах и на летающих коврах, заставляя её лишь ошеломлённо хлопать глазами.
[Это даже впечатляет. Не думаю, что смогла бы жить так беспечно в подобном месте.]
— Люди — создания привычки, — отозвался Римон.
[Разве можно списать на «привычку» туман, который ежедневно пожирает людей?!]
— И что в этом такого? В былые времена случалось и похуже: разбойники выгребали у людей всё подчистую, а те просто пожимали плечами и шли варить похлёбку или стирать бельё.
[У них что, нервы были из сплава подземелий?]
— Нет, я говорю про эпоху распада Семидесяти Семи Федераций Чжунхуа.
[А... ну тогда понятно,] — покладисто кивнула Ю На-гён.
Ужасы распада Семидесяти Семи Федераций Чжунхуа подробно описывались в любых школьных учебниках. И если вспомнить, что нации, некогда резавшие друг друга насмерть, ныне мирно объединились под одним флагом, подобная приспособляемость и впрямь поражала воображение.
— Забавно слышать рассуждения об адаптивности именно от тебя.
[От меня? Почему это?]
— Говорит бывший человек, начавший новую жизнь в пернатом теле.
[Ой, точно, было дело...]
— И ты отмахиваешься от этого с такой лёгкостью?
[Ну, это же прошлая жизнь! Чтобы наслаждаться настоящим, нужно хладнокровно отпустить прошлое, верно?]
— Твоему оптимизму можно только позавидовать, — усмехнулся Римон, покачав головой.
Даже прожив бесконечно долгую жизнь и повидав самых разных чудаков, он не переставал поражаться душевной гибкости Ю На-гён.
То ли не замечая, то ли не придавая значения его мыслям, синяя птица беспечно щебетнула:
[В любом случае, шеф, что вы думаете о словах той сестрицы-ведьмы?]
— Я понял, что моего жизненного опыта всё ещё недостаточно.
[...Не понимаю, к чему это вообще, но я имела в виду вчерашний разговор.]
— О скрипке?
[Да. Что, по-вашему, происходит?]
— Кто знает, — нахмурился Римон.
Когда Сир неожиданно призналась, что Скрипка Глубокой Тьмы — её рук дело, Римон хоть и удивился, но принял это как данность. В мире существовали считанные единицы мастеров, способных создавать магические артефакты уровня священных реликвий, а уж тем более проклятые инструменты.
И Сир входила в их число.
Насколько знал Римон, в искусстве наложения проклятий эта женщина не знала себе равных за пределами круга чернокнижников. Так что её связь с Эбеновой скрипкой не казалась чем-то невозможным.
Скорее уж, это была редкая удача.
Он рассчитывал лишь на оценку артефакта, а в итоге наткнулся на самого создателя. Для Римона, жаждавшего узнать, что же такое Семь Ковчегов, почему за ними охотится «Бригада Освобождения» и каким образом инструмент способен растворять осколки созвездий, эта встреча казалась подарком небес.
Вот только услышанное породило ещё большую головную боль.
[Честно говоря, у меня в голове не укладывается. Она утверждает, что создала скрипку, но понятия не имеет о её истинной силе? Разве такое бывает?]
— Та старая карга не создавала её с нуля.
[Она лишь помогла наложить проклятие... Но ведь всё равно считается создательницей?]
— Даже творцы не всегда ведают всё о собственных творениях. Особенно когда речь заходит о могущественных магических артефактах.
Одно дело — предметы Системы с чётко прописанными характеристиками, которые можно прочесть навыком оценки. Но среди реликвий эпохи магии туманные эффекты, непредсказуемые силы и непреднамеренные проклятия встречались на каждом шагу.
Такова уж была сама природа магии.
Поэтому, когда Римон спросил о способности растворять звёздные осколки, неподдельное изумление Сир — «Эта скрипка способна на такое?» — выглядело совершенно искренним.
Просто завышенные ожидания обернулись ещё более глубоким разочарованием.
[Эх, а я-то надеялась, что мы наконец во всём разберёмся. Теперь тайн стало ещё больше.]
— Не обязательно. По крайней мере, теперь мы можем строить гипотезы.
[Гипотезы?]
— Да. Например, что Святая Музы, истинная создательница скрипки, каким-то образом связана с Семью Ковчегами.
Ю На-гён ворчала, но от Сир они узнали немало. Они подтвердили, что изначальным творцом инструмента действительно являлась жрица богини Музы, как и говорилось при получении скрипки. И вдобавок выяснили неожиданную подробность: создав её, святая покончила с собой.
[Это я знаю. Поэтому вы и попросили принцессу Белого Дракона всё разузнать?]
— Удачное совпадение, — кивнул Римон.
Айнша как раз вернулась в Священный Альянс, так что обратиться к ней не составило труда. Её уверенное: «Это просто. Доверься мне и жди», — внушало надежду на скорый результат. В конце концов, Священный Альянс был вотчиной Клана Белого Дракона. А для Белой Драконьей Принцессы на родной земле не существовало почти ничего невозможного.
— Проблема возникнет, если даже эта святая никак не связана с Семью Ковчегами... или с силой скрипки.
[Да ну, вряд ли.]
— Вполне возможно. Мы до сих пор даже толком не знаем, что такое эти Семь Ковчегов.
Всё, чем они располагали, сводилось к предсмертным словам Юджин. Об их истинной сути не было известно ровным счётом ничего. Они лишь смутно предполагали, что это некие магические артефакты, связанные с силой созвездий, поскольку Скрипка Глубокой Тьмы являлась одним из них.
Вот почему Римон произнёс негромко:
— Следствие покажет, но... Семь Ковчегов могут оказаться чем-то совершенно иным, чем мы себе представляем.
[Что вы имеете в виду?]
— Просто предчувствие.
[Когда вы говорите «предчувствие», от этого мурашки по коже...]
Услышав недовольное бурчание синей птицы, Римон легко щелкнул её по макушке:
— Не забивай голову. Когда старая карга закончит своё дело, мы узнаем гораздо больше.
[...Я видела, как легко вы отдали скрипку, но вы правда настолько доверяете этой сестрице-ведьме?]
— В её мастерстве сомнений нет.
[И вы верите, что она вас не предаст?]
— В этом я уверен ещё больше, — усмехнулся Римон. — Эта старая карга так отчаянно цепляется за жизнь, что ни за что не выкинет ничего подозрительного, рискуя погибнуть от моего клинка.
[...Вы с этой ведьмой разве не друзья?]
— Именно поэтому я не обнажил меч при первой же встрече.
[Для вас критерий дружбы — это «не рубить на поражение при встрече»?!]
— По крайней мере, с такими типами, как эта карга, — невозмутимо отрезал Римон.
Ю На-гён лишь сокрушённо повела кончиками крыльев перед этой прямолинейной логикой мечника.
[В общем, если вы правы, нам остаётся только ждать, пока сестрица-ведьма разберётся с Семью Ковчегами.]
— Дел у нас и без того хватает.
[Вроде бесцельных прогулок по Лондону?]
— Это расследование, а не прогулка.
[Даже если вы называете это расследованием, со стороны кажется, будто мы просто шатаемся без дела. Вы правда думаете поймать убийцу ведьм таким способом?]
Ю На-гён смотрела с откровенным скепсисом.
Римон прибыл в Лондон ради поиска Семи Ковчегов и выслеживания «Бригады Освобождения». Но скрипкой сейчас занималась Сир, а Клэр, служившая наживкой, пока не сделала ни единого подозрительного шага. Потому всё внимание Римона переключилось на серийные убийства ведьм.
— Нет, не думаю, — открыто признал Римон.
...Тем более что особых усилий он пока не прикладывал.
Ю На-гён опешила от подобной наглости:
[Тогда зачем мы здесь бродим?]
— Чтобы понять, почему этих ведьм убивают.
[А?]
— Личность преступника очевидна. Важно не то, кто убил, а почему.
[...Я ничего не понимаю. Преступник очевиден? И как блуждание по улицам поможет выяснить мотив?]
— Ну...
— Вор! Держите вора!
— Хм?
[А?]
Римон и Ю На-гён обернулись одновременно.
И оба на миг потеряли дар речи.
Не из-за воплей уличного торговца и не из-за несущегося на них карманника с украденным добром.
А из-за того, как именно этот вор удирал.
[...Никогда не думала, что доживу до дня, когда увижу вора, спасающегося на летающей метле.]
— Я, признаться, тоже.
Во что эти маги вообще превратили Лондон?
Римон цокнул языком, наступил на мелкий камешек под ногой и лёгким движением носка поддел его в воздух.
Камень не рванул вперёд пулей и не пробил тело насквозь. Он просто взмыл по высокой дуге, закрутился и опустился точнёхонько на траекторию полёта метлы.
Вор, отчаянно гнавший вперёд, не заметил помехи и со всего маху впечатался в камешек собственным лбом.
— Угх!
В глазах бедолаги заплясали искры.
Траектория метлы вильнула в сторону, и в тот же миг Римон плавно вытянул руку.
Хрясь!
— Гха-а-а?!
Всё решилось в долю секунды.
Шея вора налетела прямо на согнутую в локте руку Римона. Тело бедолаги крутануло в воздухе на двести семьдесят градусов, после чего он с глухим стуком шмякнулся о мостовую, а метла отлетела далеко в сторону.
Ю На-гён восхищённо захлопала крыльями.
Хлоп-хлоп-хлоп.
[Отличный лариат. Ставлю восемьдесят баллов из ста.]
— Почему не сотню?
[Нокаута нет. Смотрите, он уже поднимается.]
— Я сдержался, чтобы не сломать ему шею и не отправить прямиком на тот свет, прорва пернатая.
— Кхэ... кха-кха! Кха!
Даже при том, что удар наносился вполсилы, встряска получилась чудовищной. Вор яростно закашлялся, с трудом встал на четвереньки, а затем поднялся на ноги, прожигая Римона взглядом, полным чистейшего яда:
— Ах ты ублюдок!..
Он выхватил волшебную палочку — явно боевой артефакт — и без колебаний направил её прямо в грудь Римону.
Ю На-гён лишь безнадёжно покачала головой, а Римон нахмурился, цокнув языком с мыслью: «Надо было всё-таки вырубить».
Вор уже приготовился высвободить смертоносную магию.
Или, по крайней мере, попытался.
— Дальше ты не пройдёшь.
Если бы не этот чистый, звонкий голос и внезапно возникший перед ним девичий силуэт.