Мун Чхонъёп с трудом сглотнул вязкую слюну.
Сломать жизнь какому-нибудь музыкантишке, посмевшему встать ему поперек горла, или раскопать грязное белье соперника, чтобы втоптать того в грязь... Ради того, чтобы стать теневым владыкой гильдии «WIM», он пускал в ход любые доступные средства. Но даже самые темные его дела всегда оставались в рамках привычного бизнеса.
К по-настоящему опасным, кровавым преступлениям он никогда не прикасался.
Ведь возможная выгода от криминала меркла перед тем, что он мог потерять, если бы попался.
Именно поэтому он не мог унять дрожь, сковавшую тело.
— Я принес то, о чем мы договаривались.
— Жить надоело?
— Ч-что?..
— Если не хочешь сдохнуть прямо здесь, закрой пасть и отдай кейс. Больше от тебя ничего не требуется.
— ...!
Мун Чхонъёп стиснул зубы так, что едва не раскрошил эмаль.
Будучи ключевой фигурой в руководстве гильдии «WIM», он привык сам осыпать людей презрением, но никак не терпеть подобное унижение. Ярость душила его.
Однако огрызнуться он не посмел.
Опыт игрока высокого уровня подсказывал ему безошибочно: женщина напротив не блефовала. Сейчас стоило засунуть гордость куда подальше.
Скрепя сердце, он протянул кейс.
А затем резко вскочил со своего места:
— Свое слово я сдержал! Так что извольте и со своей стороны сделать все как надо!
Женщина, укутанная в тяжелое пальто и шарф, из-под которого виднелись лишь холодные глаза — та самая Тата, — не проронила ни звука.
Она лишь одарила его ледяным, пронизывающим взглядом.
Мун Чхонъёп вздрогнул под этим взором, но постарался сохранить остатки достоинства и быстрым шагом вышел из бара.
«Проклятье! Кем возомнила себя эта шестерка полоумной девки, чтобы сметь так со мной разговаривать?!»
Едва переступив порог бара, Мун Чхонъёп рванул по переулку так, будто спасал свою жизнь.
И на каждом шагу мысленно проклинал Тату за пережитое унижение.
«Ну погоди у меня. Если облажаешься, клянусь, я позабочусь о том, чтобы ты не сдохла легко!..»
Хрясь!
— Гха?!
Все произошло в доли секунды.
Под ноги спешащему мужчине подвернулась пустая стеклянная бутылка. В панической спешке он не смотрел под ноги, наступил на нее, с размаху полетел вперед и со всего маху приложился затылком об асфальт.
Разумеется, для высокоуровневого игрока столь нелепое падение не представляло смертельной угрозы, он мог бы быстро оправиться...
Бздынь!
— Гха-а-ак?!
Но тут откуда-то сверху сорвался цветочный горшок и со свистом врезался прямо ему в лицо, окончательно отправив Мун Чхонъёпа в глубокий нокаут.
Когда две тени неспешно приблизились к бесчувственному телу, распластанному на грязной брусчатке с хлещущей из разбитого носа кровью, спасать ситуацию было уже поздно.
— Хм. Как тебе? Выглядит вполне естественно, правда?
— ...Естественность здесь и рядом не валялась.
— Не придирайся к мелочам. В жизни каждого человека наступает момент, когда он спотыкается, летит кубарем и ломает себе нос.
Римон опустился на корточки и принялся деловито обшаривать карманы Мун Чхонъёпа.
Айнша наблюдала за этой сценой с абсолютно бесстрастным лицом, после чего негромко заметила:
— Не знала, что ты вор, Ли.
— Чего? Что еще за чушь?
— Если ты не вор, то зачем вырубил человека и обыскиваешь его карманы?
— А на что это, по-твоему, похоже? Это следственные действия.
— У тебя нет полномочий вести следствие, Ли. И о таких методах расследования я тоже никогда не слышала.
— У меня не было выбора. Мы проследовали за ним сюда и остались ни с чем, так что приходится выбивать зацепки собственными силами.
Римон недовольно проворчал в ответ.
Он надеялся подслушать встречу Мун Чхонъёпа с Татой и разжиться полезной информацией, ради чего даже задействовал обостренные чувства Мастера Меча. Но эти двое едва обменялись парой фраз и тут же разошлись.
И кто, кроме него, пошел бы на такие крайности?
Впрочем, учитывая, что перед ним лежал Мун Чхонъёп, никаких угрызений совести Римон не испытывал.
— Ого. А вот это уже интересно...
Видимо, его труды все же окупились.
Тщательно ощупав одежду Мун Чхонъёпа, Римон наконец извлек из складки его бумажника ту самую улику, ради которой все затевалось.
Визитку, спрятанную в специально прорезанном тайнике на внутреннем сгибе.
Едва Римон взглянул на нее, его лицо окаменело.
Айнша озадаченно склонила голову, заметив столь резкую перемену:
— Тебя удивляет, что у этого типа есть визитка сомнительного заведения?
— ...В твоих глазах это выглядит как реклама борделя?
— Там указан только номер телефона. Девять из десяти подобных визиток ведут в притоны.
— Притон... Ну, в каком-то смысле ты недалека от истины.
«Уроки Таты, значит?»
Римон нахмурился, глядя на Айншу, с невозмутимым видом хваставшуюся своими «познаниями».
Одного ее невинного лица было достаточно, чтобы понять: она понятия не имеет, что на самом деле держит в руках.
Почувствовав приближение очередной головной боли от того, насколько все запутывается, Римон уставился на лаконичную черную карточку, усыпанную крошечными мерцающими звездами, похожими на ночное небо.
— Ибо нет на свете притона грязнее, чем Бригада Освобождения.
Бригада Освобождения совершала самые чудовищные преступления, ни на миг не колеблясь, но, что удивительно, крайне редко действовала открыто.
В конце концов, они оставались преступной организацией.
Отверженными, обреченными на истребление, стоило им лишь показаться на свету.
Поэтому Бригада Освобождения зарывалась как можно глубже в тени, совершая злодеяния скорее поодиночке, чем открытой группой.
Тем не менее, их дурная слава гремела на весь мир.
Пусть они и не выходили на авансцену, но из-за кулис предоставляли все мыслимые криминальные услуги.
Иногда брались за заказные убийства.
Иногда сводили сообщников.
Иногда обеспечивали конспиративные убежища.
За достойную плату Бригада Освобождения не скупилась на поддержку — именно поэтому отребье всех мастей хранило им верность.
В каком-то смысле они мало чем отличались от обычных игроков или гильдий.
Единственная и роковая разница заключалась в том, что вся их деятельность крутилась вокруг незаконных, кровавых преступлений.
И одним из их излюбленных методов предложения этих услуг были визитки.
Неотслеживаемые карточки, каждая с уникальным номером для конкретного клиента — своего рода сертификаты на криминальные услуги Бригады Освобождения.
[...То есть ты хочешь сказать, что этот Мун Чхонъёп — член Бригады Освобождения?]
— Нет, будь он настоящим членом, он не стал бы обращаться с визиткой столь небрежно. Скорее всего, он просто клюнул на наживку, которую они где-то обронили.
[Наживку?]
— Да, они иногда раздают такие потенциальным клиентам или ценным рекрутам, которых хотят подцепить на крючок.
[Понятно... Значит, вот как сейчас действует Бригада Освобождения.]
Ли Цинвэй негромко обронила фразу, словно осознав нечто важное, а затем добавила:
[В таком случае Пак Хён-гун из гильдии «Бесконечность» мог выйти на них тем же путем.]
— Кто знает. У Бригады Освобождения припасено куда больше трюков, чем кажется.
Римон покачал головой.
Имея в своих рядах преступных игроков самых разных мастей и специализаций, они порой прибегали к методам, выходящим за грань человеческого воображения.
Некоторые утверждали, что с ними выходили на связь через сны или говорящих птиц.
В этом свете использование столь примитивной визитки означало лишь одно: это была дешевая приманка, о судьбе которой никто не беспокоился, даже если ее перехватят.
— Но Мун Чхонъёп — не проблема.
[Проблема в Тате.]
— Именно.
Мун Чхонъёп был всего лишь отработанным материалом.
Жалкий высокоуровневый игрок, лишившийся связей с «Мидасом» и влияния в «WIM».
Римону, оставившему даже целого и невредимого Мун Чхонъёпа полумертвым, не было никакого дела до его связей с Бригадой Освобождения.
А вот Тата — совсем другое дело.
— Белая Драконья Принцесса предвидела, что я убью ее няню, а теперь эта самая няня встречается с человеком, связанным с Бригадой Освобождения. Думаешь, это случайность?
[Возможно. Для любого другого клана это действительно могло бы оказаться совпадением. Но...]
— В делах Клана Белого Дракона совпадений не бывает.
[Скорее, они превращают любые случайности в закономерность.]
Ли Цинвэй тяжело вздохнула.
Римон досадливо щелкнул языком в унисон с ее вздохом.
Он был готов к неприятностям с того самого мига, как в дело вмешались пророчества, но подобная головная боль переходила все границы.
Понимая всю сложность ситуации, Ли Цинвэй спокойно обратилась к девушке.
Не к Римону, а к молчаливо стоящей рядом с ним спутнице с непроницаемым лицом.
[Что ты думаешь по этому поводу, Айнша?]
— Я хочу знать, что означает этот вопрос.
[Есть ли у тебя догадки, зачем твоей няне встречаться с шестеркой Бригады Освобождения? Какова ее цель?]
— Никаких.
[И нет пророчеств, которые могли бы послужить подсказкой?]
— Ни единого.
Ее ответы звучали не просто сухо, а откровенно безразлично.
Но Ли Цинвэй прекрасно знала, что Айнша говорит чистую правду, и ничуть не разочаровалась.
Она лишь задала последний вопрос:
[А какова вероятность того, что она сама состоит в Бригаде Освобождения? Или заключила с ними союз?]
— Исключено.
— Ты только что заявляла, что у тебя нет догадок, а теперь утверждаешь это с такой уверенностью?
— Разумеется. Я клянусь своим именем.
Ее лицо оставалось все такой же маской.
Но в отличие от прежней манеры, Айнша ответила с непоколебимой решимостью и отрезала:
— Тата — не просто няня.
Самая молодая старейшина Клана Белого Дракона.
Доверенное лицо, служившее трем поколениям принцесс.
Единственная семья Айнши, растившая и направлявшая ее с самого раннего детства.
Женщина, обладавшая непререкаемым авторитетом — даже среди Совета Старейшин, — но довольствовавшаяся скромной ролью няни и служанки.
Айнша заявила, что такая женщина ни при каких обстоятельствах не встанет на сторону Бригады Освобождения.
Римон нахмурился:
— ...Погоди-ка. То есть ты хочешь сказать, что эта твоя Тата — фактически второй человек в вашем клане? Постой, судя по твоим словам, она больше похожа на настоящего босса, чем ты сама.
— Разумеется. Тата — мудрейшая в нашем клане. Поэтому клан следует ее суждениям.
— А как же решения самой принцессы?
— Они не имеют значения.
«Тата умнее, так что лучше слушаться ее».
Римон помрачнел еще сильнее, глядя на то, с какой будничностью Айнша выдает подобные вещи с каменным лицом.
— Принцесса, ты знала об этом?
[О том, что она обладает реальной властью в Клане Белого Дракона? Разумеется.]
— Это уже не просто «власть». Судя по всему, мне самому стоило бы у нее поучиться.
[Хм... По положению вы с ней действительно похожи, Герцог Меча.]
Оба обладали колоссальной властью при полной поддержке первого лица — будучи женихом принцессы или ее ближайшей наперсницей.
Разница заключалась лишь в том, что Римон опирался на поддержку Ли Цинвэй, тогда как Тата, похоже, вертела Айншей как куклой.
Именно поэтому Римон помрачнел.
По собственному богатому опыту он прекрасно знал, насколько опасен второй человек у власти, если его преданность дает трещину.
Включая то, насколько соблазнительными бывают предложения со стороны.
— Второй номер, управляющий первым, всегда окружен искушениями.
[Исключено. Вы же знаете, Герцог Меча, что власть принцессы в Ассоциации Семи Драконов абсолютна.]
— Глядя на тебя, я бы так не сказал. К тому же, если Бригада Освобождения дотянулась до гильдий из первой десятки, они вполне могли запустить свои щупальца и в Ассоциацию Семи Драконов.
[Это...]
Ли Цинвэй неловко замялась.
Как бы виртуозно она ни разрушила старый клан, ее собственное положение до недавнего времени висело на волоске. Возразить ей было нечего.
Даже если в душе она была абсолютно уверена в обратном.
Вместо нее голос подала Айнша:
— Это домыслы. Ложное обвинение. Я протестую.
— Намерена верить своей няне до самого конца, значит?
— Разумеется.
— Ладно. Набери ее.
— ...?
— Скажи своей няньке явиться сюда. Выслушаем ее версию лично.
— Хорошо.
Видимо, будучи абсолютно уверенной в своей правоте, Айнша кивнула и тут же набрала номер Таты.
Гудки шли недолго.
[Принцесса? Вы еще на свидании? Что-то случилось?]
— Тата, тут кое-что произошло. Приходи немедленно.
[...Прямо сейчас?]
— Да.
[...]
— Тата?
Айнша недоуменно моргнула, не услышав в трубке привычного бодрого: «Уже лечу!».
А затем из динамика раздался голос:
[Вам следовало спокойно наслаждаться своим свиданием, Принцесса. Незачем было навлекать на себя беду.]
— ...Тата?
[Принцесса.]
В ее голосе не осталось и следа от прежней пылкой, дерзкой интонации — только ледяная, мертвая глухота.
Столь знакомый и одновременно чужой голос заставил Айншу растерянно захлопать ресницами, пока из трубки доносились тихие, безжалостные слова:
[Мне невыносимо жаль, но с этой минуты Тата вынуждена предать вас.]