Предвидение было поистине поразительной силой.
Одно лишь знание грядущих событий давало такое информационное преимущество, с которым ничто не могло сравниться.
Именно поэтому Игроки так высоко ценили навыки пророчества и страстно мечтали ими завладеть.
Однако те, кто без труда извлекал нужные крупицы будущего с помощью Системы, даже не догадывались об обратной стороне медали.
Они не ведали истинного ужаса предвидения.
Ведь считывать будущее означало переживать и испытывать грядущие эмоции задолго до того, как событие свершится наяву.
На свидании можно было заранее увидеть неминуемое расставание и разрыдаться.
На похоронах — узреть рождение будущих племянников и улыбнуться во весь рот.
Во время мирной беседы — прийти в ярость от оскорбления, которое прозвучит лишь годы спустя.
В глазах окружающих такой человек выглядел безумцем, без всякой видимой причины смеющимся, плачущим или выходящим из себя.
Поэтому те, кто обладал врождённым даром предвидения, сызмальства учились глушить и контролировать любые душевные порывы. Со временем они переставали выказывать хоть каплю чувств, даже если прямо на их глазах умирал близкий человек.
Но и это было ещё не всё.
Как бы ни был виртуозен детективный роман, если финал известен заранее, он напрочь теряет интригу и остроту.
Какими бы яркими ни казались эмоции, испытанные наперёд, в тот миг, когда предначертанное наконец случалось в реальности, в душе не оставалось ни следа трепета или волнения.
Ведь всё это уже было пережито.
С каждым новым заглядыванием в будущее чувства стирались и истончались, пока само понятие эмоций окончательно не выцветало до прозрачной пустоты.
Неспособность чувствовать.
А если что-то и шевельнётся внутри — неспособность это выразить.
Жизнь, превращённая в бездушную имитацию реакций, продиктованных пророчествами.
Такова была участь, ожидавшая почти каждого в Клане Белого Дракона.
И Принцессы Белого Дракона не были исключением.
Напротив: обладая сильнейшим даром предвидения в клане, они теряли способность чувствовать быстрее всех остальных.
Вот почему.
Вот почему все они уходили из жизни в столь юном возрасте.
Их финал почти всегда сводился к самоубийству или медленному угасанию.
Узрев все возможные варианты будущего и растеряв способность хоть что-то испытывать, они больше не находили смысла в своём существовании и просто отказывались от жизни.
— Я, Тата, служила трём принцессам.
Клан, взрастивший трёх венценосных особ.
— И собственными глазами видела кончину двоих из них.
Ближайшая наперсница, наблюдавшая их уход с расстояния вытянутой руки.
— Я видела, как именно оборвались их жизни.
И женщина, которая ни за что на свете не желала смириться с тем, чтобы этот кошмар повторился вновь.
Тата продолжала говорить, и по её обычно невозмутимому лицу скользнула мимолётная тень невыразимой скорби и застарелой муки:
— Обе лишились чувств в непозволительно юном возрасте, вышли замуж за подходящих избранников лишь из чувства долга, а затем просто сдались и угасли.
И дело было не только в предыдущей принцессе или той, что правила до неё.
Большинство Принцесс Белого Дракона на протяжении всей истории заканчивали одинаково.
— И всё лишь потому, что так и не смогли встретить своего суженого.
Тех, кому удалось избежать этой печальной участи, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Лишь единицы, встретив предназначенного судьбой спутника, сумели выдержать сокрушительный гнёт эмоционального выгорания.
Вот почему многие принцессы скитались по свету в поисках суженых, но почти никто не добивался успеха.
Для Принцессы Белого Дракона, знающей наперёд любую тропу грядущего, найти того, кто сумеет вновь разжечь в её груди живое пламя чувств, было задачей почти невыполнимой.
В конце концов, чтобы уберечь хоть крупицу душевного тепла, принцессам прошлого не оставалось ничего иного, кроме как с головой уходить в искусство.
Живопись, скульптура, танцы, литература, музыка...
Любое творчество, способное пробудить в душе искру вдохновения.
Именно поэтому Клан Белого Дракона внутри Группы «Семь Драконов» исторически сосредоточился на искусстве и культурных проектах.
Но всё это служило лишь слабым утешением.
Рано или поздно даже принцессы, безумно влюблённые в творчество, теряли всякую страсть и безропотно встречали свою судьбу.
— Но Ваше Высочество — иная.
Зная судьбу прежних владычиц лучше кого бы то ни было, Тата вперила в Айншу и Римона горящий, решительный взор:
— Ваше Высочество уже нашла своего суженого. Того, кто способен подарить вам счастье.
— ...
— Поэтому умоляю, не останавливайте Тату. Тата больше не вынесет вида несчастной принцессы.
В отличие от предшественниц, лишённых всякого выбора, у Айнши ещё оставался шанс.
Полюбить, как самая обычная девушка.
Жить, искренне смеясь, плача и злясь.
Шанс стать по-настоящему счастливой.
И ради того, чтобы Айнша ухватилась за эту соломинку, Тата была готова без малейших колебаний пожертвовать собой.
Глядя на женщину, чья вера не ведала и тени сомнений, Римон мысленно усмехнулся:
«Так вот, значит, в чём дело».
Причина предательства, которую он до самого конца не мог взять в толк.
И хотя этот мотив казался безумным громом среди ясного неба, Римон не выказал удивления — напротив, он принял происходящее как должное.
Ассоциация Семи Драконов: прежде чем стать финансовым конгломератом, она была преступным синдикатом, а в самой своей глубинной сути — религиозным культом.
Даже в ту далёкую пору, когда их звали Демоническим Культом, они были слепо и монолитно сплочены вокруг своих семи принцесс. Столь массовое предательство просто не укладывалось в голове.
Существовала лишь одна-единственная вероятность.
Предательство ради самой принцессы.
В этом смысле поступок Таты был насквозь, до мозга костей в духе Семи Драконов.
— Айнша, что думаешь делать?
Римон перевёл взгляд с Таты на беловласую девушку.
Он прекрасно понимал: ради неё Тата не остановится ни перед чем и не отступит.
Выбор оставался лишь за Айншой.
У неё было три пути.
Первый: внять отчаянной мольбе вырастившей её няни и молча отступить, позволив той довести задуманное до конца.
Другой же...
— ...Причина не имеет значения. Предательство есть предательство. Простить его нельзя.
Поступить как глава преступного синдиката Семи Драконов, поставив непреложный долг выше любых чувств.
Каковы бы ни были благие намерения, самовольный заговор и нападение — это измена.
А значит, кара должна последовать согласно законам клана.
С бесстрастным, не знающим колебаний лицом Айнша огласила своё решение:
— Поэтому я убью тебя.
— Ваше Высочество выросла невероятной личностью. Тата искренне гордится вами.
Даже услышав столь леденящие слова, граничащие с неприкрытой жестокостью, Тата не выказала ни капли разочарования или обиды.
Словно именно этого она и ожидала.
Словно только так и надлежало поступить её госпоже.
Она лишь слегка приподняла ладонь, мягко улыбнувшись:
— Однако Тата не может умереть так просто.
И в то же мгновение...
С несущих балок потолка, увитых софитами, из дальних углов зрительного зала, из-за кулис подготовленной к эфиру сцены — отовсюду, из всех уголков съёмочной студии.
Стали выступать воины, облачённые в белые шелковые одеяния, расшитые серебристо-белыми драконами. Более двух десятков человек.
Божественный Отряд Дракона.
Сильнейшее боевое подразделение Клана Белого Дракона, сплошь состоящее из мастеров уровня Грандмастера, явило своё внушительное присутствие по первому же мановению руки Таты.
— Карайте меня, как вашей душе угодно. Но сперва мы уничтожим эту передачу.
— Не имеет значения. Тата всё равно умрёт.
Тата и её Божественный Отряд Дракона, готовые идти напролом до конца, словно увешанные взрывчаткой фанатики.
И Айнша, подобно живому механизму отринувшая любые сантименты, чтобы казнить предательницу и её сподвижников.
Псионические волны, хлынувшие от обеих сторон, сошлись в невидимой сшибке, грозя сотрясти здание студии до самого основания...
— Ох уж эта мне Ассоциация Семи Драконов...
Бум.
Римон с глухим стуком опустил на пол свой заплечный баул, мгновенно рассекая концентрацию противников и безупречным усилием разрывая сцепившиеся псионические потоки.
Взоры всех присутствующих разом скрестились на нём.
Но Римон проигнорировал их взгляды, вперив тяжёлый, пронзительный взор прямо в Айншу.
— И это твой выбор? Собственноручно прикончить няньку, которую ты только что рвалась спасти любой ценой?
— Да.
— Ясно. Всё с тобой понятно.
Словно не видя смысла в дальнейших спорах, Римон тяжело вздохнул в ответ на лаконичный ответ девушки и произнёс:
— В таком случае попробуй сначала пройти сквозь меня.
— ...?
Быть может, оттого, что её застали врасплох.
Словно не в силах постичь смысл услышанного, Айнша лишь непонимающе захлопала глазами на своём кукольно-застывшем лице. Римон же отрезал с ледяной ухмылкой:
— Я из чистого упрямства сломаю это ваше будущее. И не позволю тебе убить собственную няньку.
— ...Не понимаю. Смятение. Недоумение.
Отчасти оттого, что её внутренний взор не предвидел подобного вмешательства со стороны Римона, отчасти оттого, что мотивы его поступка не укладывались в её логику.
Айнша растерянно пробормотала эти слова.
Тата же, напротив, тепло и облегчённо улыбнулась:
— Как и ожидалось от суженого, избранного Её Высочеством. Проявить такое бесстрашие и встать наперекор самой принцессе ради её же блага... Теперь Тата может уйти со спокойным сердцем...
— Не обольщайся.
— Что?
— Я сказал, что остановлю вашу принцессу. Но я ни словом не обмолвился о том, что спущу всё с рук тебе.
— ...
— Или нужно разжевать подоходчивее?
Улыбка в миг слетела с губ Таты, уступив место немому вопросу.
Глядя на неё и на окончательно сбитую с толку Айншу, Римон лениво протянул:
— Нападайте все вместе.
Айнша, жаждущая убить Тату.
Тата и её соратники, вознамерившиеся покалечить людей и сорвать телешоу.
Он не потерпит ни того, ни другого. А значит — просто переломает хребты обеим сторонам.
Услышав столь безрассудное заявление, Тата и Айнша, словно очнувшись от оцепенения, заговорили почти в один голос:
— Безумие. Ты сошёл с ума.
— Похоже, будущий избранник принцессы весьма смутно представляет себе истинную мощь Ассоциации Семи Драконов.
— Думаете, мне слабо?
— Конечно.
— Разумеется.
В отличие от недавней перепалки о предательстве и смертной казни, сейчас госпожа и слуга ответили плечом к плечу, в идеальном унисоне.
И в этом не было ничего удивительного.
Принцесса Белого Дракона — одна из Семи Владык Ассоциации, равная по силе лишь Мастерам Меча.
Божественный Отряд Дракона — одно из семи элитных формирований, созданных в незапамятные времена с единственной целью: противостоять Мастерам Меча, по праву носящее великое имя Дракона.
Выйти против них обоих в одиночку было предприятием, перед которым даже Монарху — абсолютному венцу нынешней эпохи — стоило бы заранее заказать себе дубовый гроб.
С тех самых пор, как Святой Меча Билли Кид переоценил свои силы и потерпел сокрушительное поражение, даже Мастера Меча избегали одновременного боя с принцессой и её личной драконьей гвардией.
Исключением был лишь один-единственный человек.
Бешеный Пёс человечества, сцепившийся с Ассоциацией Семи Драконов свирепее и беспощаднее любого другого Мастера Меча.
Именно поэтому на губах Римона заиграла хищная усмешка, когда он потянулся к брошенному баулу и вытащил нечто наружу:
— Вот как? А если я предстану перед вами вот так?
— Что ты имеешь в виду под «вот так»?..
— ...?
В тот самый миг, когда они с недоумением воззрились на Римона, гадая, что за глупости он несёт...
Слова застряли в горле Таты.
А зрачки Айнши содрогнулись от первобытного шока.
То, что Римон извлёк из сумки, было ни чем иным, как мечом.
Конечно, это было всего лишь оружие.
Выглядевший древним, но сохранившийся в идеальной первозданной чистоте, он казался простым клинком.
И всё же их сердца пропустили удар, ибо его очертания были до боли знакомы каждому, кто принадлежал к кланам Семи Драконов.
Ш-и-и-инг.
Даже это они могли бы попытаться списать со счетов.
Тата бы фыркнула: «Какая зловещая подделка», а Айнша согласно кивнула бы в ответ.
Однако...
Чёрные смоляные пряди Римона стали стремительно терять цвет, словно тушь, вымываемая из чистейшей воды, обращаясь в белоснежное серебро.
Черты лица едва заметно сместились, у самого глаза проступил тонкий, хищный шрам.
Но страшнее всего были глаза.
Леденящее, бездонное золотое сияние сковало ужасом не только Тату с Айншой, но и весь Божественный Отряд Дракона.
— Я же предупреждал: чтобы встать у меня на пути, нужна серьёзная решимость.
Она не видела этого в будущем, а потому не знала.
Но даже если бы увидела — ни за что бы не поверила.
Столкнувшись лицом к лицу с реальностью, превосходящей любое воображение, Айнша смогла сделать лишь одно:
— ...Ик.
Глядя на Римона Асфельдера — своего суженого и живую катастрофу всей Ассоциации Семи Драконов, — девушка с вечно бесстрастным лицом впервые в жизни судорожно икнула.