Осторожно оглядевшись по сторонам, управляющий Чон выждал подходящий момент.
Едва подвернулся удобный случай, он бросился вперед, точно кролик на сочную траву, и торопливо заговорил:
— Юджин?
— Да, босс?
— Насчет твоего друга...
— Месяц еще не прошел.
Все произошло в мгновение ока.
Не успел он закончить фразу, как ее молниеносный ответ заставил управляющего Чона поникнуть, словно пойманного за шкирку зайца.
— Нет, ну послушай... Даже если дела, они ведь могли закончиться раньше? Каким бы занятым он ни был, мог бы выкроить минутку и заглянуть к подруге...
Он никак не мог расстаться с призрачной надеждой.
Управляющий Чон продолжал заискивающе зондировать почву.
Глядя на него, Юджин лишь лучезарно улыбнулась:
— Босс.
— О! Неужели ты решила с ним связаться?
— Клиент ждет. Хватит прохлаждаться, возвращайтесь к работе.
— ......
Перед лицом посетителей у него не оставалось иного выбора, кроме как послушно отыгрывать роль примерного работника — такова уж расплата за то, что ты владелец заведения.
В итоге Юджин только проводила взглядом ссутулившегося управляющего Чона, поплетшегося варить заказанный кофе, и небрежно пробормотала себе под нос:
— Никакого терпения у босса. Не прошло и недели с тех пор, как напарник сказал, что не сможет приходить.
Впрочем, Юджин вполне его понимала.
С тех пор как Римон объявил, что временно берет перерыв, посетители каждый божий день донимали вопросами, когда же состоится их совместное живое выступление. От окрестных владельцев лавочек до всевозможных гильдейских скаутов — все вокруг только и делали, что пытались раздобыть контакты Римона.
Для управляющего Чона, оказавшегося в эпицентре этой осады, визит Римона и впрямь был заветной мечтой.
Но главной причиной, конечно же, было то, что сам управляющий Чон страдал от самой настоящей ломки: тоска по их совместным выступлениям доводила его едва ли не до бреда.
И все же потакать ему Юджин не собиралась. У нее не было ни малейшего желания делать это.
«Больше всех услышать его хочу именно я».
Сильнее, чем наркоман жаждет дозы.
Сильнее, чем влюбленный грезит о разлученной с ним пассии.
Сильнее, чем должник считает дни до получки.
Юджин тосковала по Римону с отчаянной, непревзойденной силой.
Точнее говоря, она тосковала не столько по нему самому, сколько по его музыке.
«Но я должна сдерживаться».
Желание набрать номер Римона прямо сейчас и умолять его сыграть рвало ей душу, но Юджин упорно давила его в зародыше.
Римон был ее напарником.
Их связывали равные узы; она не имела права эгоистично навязывать ему собственные капризы.
И уж тем более она не позволила бы какому-то постороннему принуждать его играть.
Для человека, который любил музыку — но еще больше ценил свободу, которую она дарила, — подобное было абсолютно неприемлемо.
— Здравствуй, Юджин.
Вот почему, когда мужчина в темных очках фамильярно поздоровался с ней, Юджин невольно нахмурилась, едва завидев Мун Чхонъёпа.
— Господин Мун, и что вы снова здесь забыли?
— Ну-ну, к чему такие обидные слова? Это ведь не то место, куда мне закрыт вход, верно?
— Вообще-то, именно такое.
Мун Чхонъёп прямо застыл на месте.
— ...Ха-ха-ха! Юджин, а ты умеешь шутить. С каких это пор кафе разгоняют своих клиентов?
То ли благодаря слоновьей шкуре, то ли выработав иммунитет, он мгновенно оправился от заминки и бесстыдно отмахнулся. Юджин окинула его подозрительным взглядом из-под полуопущенных век.
Больше всего на свете ей хотелось выставить его вон, но...
— Это угроза?
— Угроза? Упаси боже. Как завсегдатай этого заведения, я лишь по-дружески советую быть осмотрительнее.
«Лжец», — мысленно фыркнула Юджин.
Она отлично помнила, как управляющий Чон метал молнии в сторону Мун Чхонъёпа, предупреждая, чтобы тот не распускал слухи о дискриминации клиентов. Она прекрасно понимала, что скрывалось за этим «дружеским советом».
Ее голос закономерно стал ледяным:
— Итак, ваш заказ?
— Я хотел бы заказать контракт с Юджин.
— Этого нет в меню.
— Раз нет, мы всегда можем это добавить, верно? — Мун Чхонъёп ухмыльнулся во весь рот.
Даже перед лицом столь наглого поведения Юджин не сорвалась и не выказала раздражения.
К этому моменту подобные сцены стали слишком привычной, будничной рутиной, чтобы тратить на них нервы.
— Господин Мун, сколько раз повторять? Меня не интересуют контракты.
— Люди склонны менять свое мнение.
— Только не я.
— Ну полно тебе.
Ее железная непоколебимость заставила Мун Чхонъёпа цокнуть языком.
По правде говоря, ситуация доходила до абсурда.
Гильдия WIM была титаном индустрии.
Крупнейшая развлекательная гильдия страны, не имевшая конкурентов на внутреннем рынке, — музыканты были готовы перегрызть друг другу глотки ради контракта с ней.
И отвергать предложение агентства, которое взрастило саму Клэр? Любого обычного музыканта за подобную спесь уже давно смешали бы с грязью.
Он терпел лишь потому, что пусть смутно, но все же разглядел масштаб ее дарования.
Однако и его чаша терпения подходила к концу.
— Похоже, Юджин до сих пор не осознает, какую силу представляет собой гильдия WIM.
— А мне нужно?
— Если хочешь выжить в этом бизнесе — непременно. За спиной WIM стоит «Мидас».
Он снисходительно ухмыльнулся, словно читал нотацию несмышленому ребенку, а в его голосе сквозило неприкрытое высокомерие, прикрытое маской фальшивой доброжелательности:
— Понимаешь, что это значит?
— Что?
— Стоит мне захотеть, и я устрою тебе сущий ад.
В его словах не было ни капли преувеличения.
«Мидас».
Гильдия Золотого Монарха, единственного среди Десяти Великих Монархов, чье баснословное богатство могло соперничать с мощью конгломерата «Семь Драконов».
Обладая абсолютной властью и неисчерпаемыми ресурсами, они стояли на недосягаемой высоте даже среди верхушки сильнейших гильдий.
Если «Мидас» сделает ход...
Никакой талант и никакие связи ее не спасут.
Стереть в порошок одного-единственного музыканта для них было плевым делом.
В музыкальном плане.
В социальном.
И даже в сугубо физическом.
— Так что прекрати строить из себя недотрогу. Если я приложу руку, ни одна другая гильдия к тебе на пушечный выстрел не подойдет, — победоносно провозгласил Мун Чхонъёп.
Он знал силу влияния «Мидаса» лучше кого бы то ни было. И был уверен на все сто.
Даже эта заносчивая девчонка не сможет отказать ему на этот раз.
— И что?
— ...Прошу прощения?
— И дальше что?..
Она слегка наклонила голову, словно не улавливая сути, и повторила вопрос:
— Тянутся ли связи господина Муна к «Мидасу» или вы способны превратить мою жизнь в кошмар — какое отношение все это имеет к моему пению?
«Она что, правда настолько круглая дура?» — Мун Чхонъёп окончательно потерял самообладание.
Он намеренно выложил карты на стол и озвучил угрозу открыто — чтобы сразу выбить выгодные условия и сломить ее гордыню.
Но она не испугалась, не задрожала. Она вела себя так, будто попросту не понимала смысла угрозы.
В этот миг он искренне усомнился в ее умственных способностях.
— Если сможешь — попробуй.
— П-попробовать... что?
Но стоило ему встретиться с ней взглядом...
Все мысли Мун Чхонъёпа испарились в небытие.
— Приплетай «Мидас», приводи хоть самого Золотого Монарха, похищай меня и снимай снафф-видео. Мне плевать.
Ее безмятежные лазурные глаза застыли неподвижной гладью.
Чистые, словно горное озеро, обманчиво спокойные на поверхности.
Но в самой их глубине бушевал первобытный, свирепый шторм.
— Мои песни принадлежат только мне. И я ни за что от них не откажусь.
Как описать это чувство?
Птица, защищающая свое гнездо?
Нет, слишком хрупко.
Львица, готовая разорвать в клочья любую тварь, посмевшую посягнуть на ее детенышей.
Или дракон, испепеляющий все сущее ради сохранности своей сокровищницы.
Лютая, всепоглощающая, смертоносная ярость.
Ее убежденность пылала столь абсолютным пламенем, что граничила с чистым безумием. От этого взгляда по спине Мун Чхонъёпа пробежал леденящий мороз.
«Меня?.. Подавили аурой?»
Он опешил.
Он сам был высокоуровневым Игроком.
Опираясь на авторитет гильдии WIM, он привык подавлять других, но никогда не оказывался на месте жертвы.
И чтобы какая-то незарегистрированная уличная певичка заставила его испытать животный страх — пусть даже на долю секунды?..
Немыслимо.
— Хех, а ты с характером.
Как только шок отступил, его захлестнула слепая ярость и жгучее унижение, которое неизбежно испытывает самовлюбленный самец, когда его ни во что не ставят.
— Но хорошенько подумай, Юджин. Опрометчивые решения, продиктованные юношеской гордостью, всегда приводят к худшему исходу.
Это был ультиматум.
Одумайся прямо сейчас.
Или он претворит свои угрозы в жизнь. Чистейший шантаж.
Юджин даже бровью не повела.
Она ответила с ледяным спокойствием:
— Мой худший исход решать мне. А не вам, господин Мун.
Ее слова полоснули острее бритвы. Мун Чхонъёп помрачнел:
— Ты пожалеешь.
— Многие мне это говорили. Ничего не изменилось.
— Потому что они были не мной.
— Думаете?
От Мун Чхонъёпа исходила осязаемая угроза.
Юджин встречала ее не моргая.
Воздух между ними сгустился до предела, совершенно не подобающего диалогу официантки и посетителя кафе, когда внезапно...
— Директор Мун! Опять взялись угрожать Юджин?!
В зал влетел запыхавшийся мужчина, мгновенно заметив их противостояние.
В ответ на крик Ким Сынджуна Мун Чхонъёп натянул маску полнейшей невинности:
— О, продюсер Ким. Угрожать? Не стоит бросаться словами, которые могут вызвать неверное толкование.
— Да вы только что буравили ее взглядом так, будто сожрать живьем готовы!
— У меня просто соринка в глаз попала, вот и все. Не преувеличивай.
— Вы всерьез думаете, что я в это поверю?!
— Что бы ты там ни думал, продюсер Ким, я лишь вел приятную беседу с Юджин в качестве директора гильдии WIM.
— Кх!..
«Я представляю гильдию WIM. Не распускай беспочвенные слухи, если не хочешь крупных неприятностей».
Отвесив завуалированную угрозу еще и Ким Сынджуну, Мун Чхонъёп поднялся из-за стола:
— Впрочем, я сказал все, что хотел. Пожалуй, пойду.
Полностью проигнорировав продюсера, он развернулся и сквозь темные очки смерил Юджин пристальным взглядом, негромко обронив:
— Береги себя, Юджин.
— Непременно, даже без вашей заботы, господин Мун.
— Хех, вот и славно.
Ухмылка, насмешка или ледяной оскал — разобрать было трудно; в воздухе повис лишь его зловещий смешок.
Ким Сынджун тут же подскочил к девушке:
— Юджин, ты в порядке?
— А почему я должна быть не в порядке?
— Ну...
Ким Сынджун замялся, вспоминая все грязные слухи, ходившие вокруг Мун Чхонъёпа.
Стоит ли выложить все начистоту, рискуя нарваться на судебный иск за клевету, или лучше промолчать? Он нервно переминался с ноги на ногу.
Юджин лишь тихо рассмеялась, глядя на его метания:
— Забудьте.
— Что?
— Я в порядке. Вам не о чем беспокоиться.
Кем бы ни был Мун Чхонъёп...
Что бы он ни замышлял за ее спиной...
С ней все будет хорошо.
С этой небрежной уверенностью Юджин протянула ему меню и деловито поинтересовалась:
— Итак, ваш заказ?
— ......
— Ах да, контрактов в меню нет, если что.
По какой-то неведомой причине при этих словах лицо Ким Сынджуна озарилось глубочайшим сожалением, на что Юджин лишь одарила его своей безупречной дежурной улыбкой официантки.