Даже когда туман над Лондоном рассеялся без следа, скрытый внутри зеркальный мир по-прежнему оставался окутан плотной дымкой.
Вглядываясь в хрустальный шар бок о бок с Сир, Ю На-гён из последних сил пыталась справиться с накатившим ошеломлением.
[Этот старик, Монарх Магии, объявился именно здесь, когда Лондон превратился в сущий ад?! Да ещё и с порога лупит боевым навыком?!]
Сказать по правде, зрелище и впрямь было диким.
Сначала Карл одним сокрушительным навыком смёл добрую сотню теневых тварей, а затем сразу же бесследно испарился. Все только и гадали, куда, чёрт возьми, он подевался и что задумал.
И вот теперь этот дед как ни в чём не бывало парит в небесах прямо над ними с перекошенной от ярости физиономией. От такого у кого угодно отвисла бы челюсть.
Однако Сир восприняла происходящее с привычным спокойствием:
— Кто знает, — протянула она. — Судя по его воплям, он наверняка решил, что всю эту кашу заварили мы, ведьмы.
[Да разве это вообще логично?!]
— Ну, не то чтобы совсем лишено смысла. В конце концов, мы ведь и правда кое-что готовим втихаря.
[Сначала нужно всё отрицать! Зачем говорить то, что лишь подливает масла в огонь?!]
Ю На-гён чуть перьями не поперхнулась от возмущения. Сир лишь тихонько хихикнула:
— Потому что так веселее. Обычно этот напыщенный индюк ходит с таким важным видом, будто знает обо всём на свете. Видеть, как он выставляет себя круглым дураком — сплошное удовольствие.
[Сестрица-ведьма, твой характер — это просто нечто!..]
— Дорогуша, я ведьма не просто ради красивого слова.
То ли беззаботная болтовня Сир с Ю На-гён подстегнула его гнев, то ли что-то ещё, но Карл взревел так, что его борода затряслась от ярости:
— Не прикидывайся дурочкой, ведьма! Думаешь, я не заметил, как вы натравили на Лондон этих чудовищ, а сами готовите здесь свой мерзкий ритуал?!
[Постойте, всё совсем не так! Мы действительно готовим заклинание, но эти твари...]
— Заткни пасть, мерзкий ведьмин фамильяр!
[Хи-и-ик! Назвать такую милую, очаровательную синюю птичку, как я, «мерзким фамильяром»?!]
Однако негодование Ю На-гён Карла ничуть не заботило. Он и не думал сбавлять обороты:
— Никаких оправданий! Немедленно прекрати нападение и останови ритуал! Иначе я церемониться не стану!
— Ой-ой, как страшно, — протянула Сир с наигранным испугом.
В её голосе звучала деланная тревога, но взгляд, прикованный к Карлу, сочился ледяной насмешкой и неприкрытым презрением.
Прожив даже дольше самого Римона, она прекрасно понимала: что бы она сейчас ни сказала, до Карла не достучаться. Он был слепо убеждён, что за всем стоят ведьмы. Пламя, бушевавшее в его глазах, питалось фанатичной верой в собственную правоту и застарелой обидой.
Точно такой же взгляд был у самопровозглашённых «поборников справедливости» далёкого прошлого, которые сжигали ведьм на кострах и упивались победой над «злом».
И, превыше всего прочего, была ещё одна причина, по которой Сир без колебаний пришла к простому выводу:
— Но что поделать? За всем этим стоит мальчишка куда страшнее такого придурка, как ты. Так что подчиниться твоим приказам я никак не могу.
— ...Прекрасно. Раз уж ты сама напросилась, я остановлю тебя силой! [Огненный шар]!
Грохот!
Словно ничего другого она и не ждала, Сир даже глазом не моргнула, когда Карл взмахнул посохом. Вырвавшийся исполинский огненный шар грозил стереть в порошок весь дом, на крыше которого она сидела.
Однако в то же мгновение лицо Карла перекосило.
Едва по хрустальному шару в руках Сир побежала трещина, как разлетевшийся в щепки и охваченный пламенем дом раскололся, точно зеркало, явив за собой совершенно целую крышу и невредимую ведьму.
— Нападать на даму без предупреждения? Как некультурно.
— Такая ведьма, как ты, не заслуживает вежливости!
Ни капли не смутившись, Карл, распалённый её невозмутимым упрёком, вновь взмахнул посохом. В тот же миг вокруг него соткался целый шквал смертоносных навыков:
[Удар молнии], [Леденящий убийца], [Камнепад], [Шквал клинков]...
Ливень разрушительных чар обрушился с небес. Под этим непрекращающимся градом силуэт Сир раз за разом разбивался вдребезги, словно стекло, и тут же собирался воедино. С каждым ударом трещины на хрустальном шаре множились, пока тот наконец не разлетелся на мелкие осколки.
И ровно в тот момент, когда на ставшую осязаемой Сир рухнул гигантский валун...
Ведьма достала серебряную фигурку в виде краба и небрежно выронила её из пальцев, едва слышно прошептав:
— Тоака ауМ.
⟨Дом-краб⟩
Бум!
Стоило затихнуть короткому заклинанию, как фигурка просочилась прямо в черепицу. В ту же секунду у дома выросли суставчатые ноги, и он проворно, по-крабьи, отскочил в сторону, разминувшись с падающей глыбой.
Но на этом метаморфозы не закончились.
Две дымоходные трубы на крыше изогнулись, превратившись в огромные клешни, нацеленные в сторону Карла. И из этих распахнутых клешней с грохотом вылетели гигантские моллюски.
Каким бы комичным ни казалось зрелище, двухсоткилограммовые туши в каменных панцирях неслись к магу на огромной скорости, щелкая раковинами, словно капканами.
Увы, врезавшись в активированный Карлом [Пламенный щит], они с шипением рухнули вниз уже в виде аппетитных морепродуктов на гриле.
Дом-краб не унимался, продолжая палить ракушками-великанами так, будто их запасы были бесконечны.
Всё впустую.
Карл безупречно сплетал стихии огня, льда и молнии, чередуя защиту и нападение. Ничто не могло даже приблизиться к нему.
Пока моллюсков жарили, замораживали и испепеляли разрядами, превращая в ресторанные блюда, сам дом-краб постепенно разваливался под градом контратак.
Тем не менее Сир, по-прежнему сидевшая на коньке крыши, не выказывала ни малейшего беспокойства.
Она лишь достала из декольте фарфоровый пузырёк, развеяла по ветру искрящуюся пудру из драгоценных камней и коротко произнесла:
— Сурия Вир ЗКазак.
⟨Барьер сладкой бури⟩
Фью-ю-ух!
В ту же секунду в воздухе взметнулся вихрь приторной бури.
Языки пламени обратились шоколадной глазурью, ледяной холод — мороженым, каменные осколки — сдобным хлебом, а зигзаги молний — сахарным печеньем. Мириады переливающихся пузырей превращали в сладости всё, чего касались — материальное и неосязаемое, — возводя непроницаемый барьер.
Увидев это, Карл взревел от ярости:
— Что это ещё за вздор?!
— Хм-м, похоже на детские шалости? — отозвалась Сир.
— А разве нет?! Или это очередная твоя уловка, чтобы поиздеваться надо мной?! — негодовал маг.
И его можно было понять. От бегающего дома-краба до пузырей, пекущих леденцы... Как ни крути, в магии Сир не было ни крупицы серьёзности или величия. В обычное время это сошло бы за чудачество, но для Карла, готового костьми лечь ради спасения Лондона, подобные фокусы казались верхом издевательства.
Сир смерила его пристальным взглядом и негромко усмехнулась:
— Вот об этом я как раз и хотела спросить.
— О чём?!
— Послушай меня, остолоп. Почему ты совершенно не умеешь пользоваться своими хвалёными навыками хоть капельку творчески?
— ...«Творчески»?!
— Я говорю о твоём унылом, однообразном стиле, зацикленном лишь на эффективности убийства и разрушения.
— Ты смеешь называть мои навыки скучными?!
— Разумеется.
Сир посмотрела на него с такой жалостью, словно перед ней было самое убогое создание на свете, и лениво протянула:
— Магия — это чит-код, дарованный богами человечеству. Способ обмануть законы мироздания, запретное искусство, позволяющее простым смертным превзойти самих небожителей.
В туманном, далёком прошлом. На заре Серебряного Века, когда боги только снизошли в бренный мир, люди были настолько глупы и немощны, что без божеств и духов не могли даже выжить. И тогда боги даровали им земледелие, врачевание и бесчисленные ремёсла во имя процветания, а заодно научили искривлять законы природы. Так родилась магия.
Тайное подражание божественной мощи, дозволенное жалким людишкам самими богами — проводниками этих законов. А значит, теоретически с помощью магии можно было сотворить абсолютно всё.
— Так почему же ты, великий и хвалёный Монарх Магии, растрачиваешь эту силу в драках, точно первобытный дикарь?
Хочешь подраться? Позови мастеров Ассоциации Семи Драконов. Нужно сразить бога? Обратись к Мастеру Меча. Все эти семьдесят два боевых стиля и техники клинка как раз и создавались ради битв и выживания.
Но ведьмам и жрецам это было ни к чему. С помощью магии они обращали невозможное в возможное, решая любые задачи так, что и пальцем шевелить для драки не приходилось. Вот почему до того, как в Серебряном Веке заполыхали религиозные войны, большинство ведьм и жрецов были учёными, исследователями, фармацевтами или людьми искусства.
И Сир, будучи древней ведьмой той эпохи, вынесла магии Карла однозначный вердикт:
— Смотреть тошно, никакой фантазии.
Превратить деревенскую замухрышку в принцессу. Обратить капризного мальчишку в лягушку. Заставить королей бегать голышом по улицам... Силу, которую можно использовать ради стольких забавных вещей, спускать на вульгарные потасовки? Всё равно что забивать человека насмерть книгами или детскими игрушками.
Сир высказала это без обиняков.
— Забавных?.. Вещей?!
Какое-то из её слов задело его за живое: борода Карла мелко задрожала. Но секундой позже он вдруг разразился раскатистым хохотом:
— Ха-ха-ха! Что ж, пожалуй, для ведьм с их тысячелетней историей мои навыки и впрямь могут казаться блёклыми.
Железному Веку исполнилось от силы тридцать лет. Для Карла, который с нуля систематизировал теорию магии и разработал бесчисленные заклинания с первого по девятый круг, её слова были чудовищным оскорблением.
И всё же он не впал в слепую ярость. Напротив, уставившись на Сир ледяным взглядом, он холодно произнёс:
— Вот только это не отменяет того факта, что твоим дешёвым трюкам меня не одолеть.
Словно подтверждая свои слова, Карл перехватил посох обеими руками горизонтально. В отличие от недавней беспорядочной пальбы, сейчас от него исходила леденящая душу жажда убийства.
Низким, глухим голосом он продекламировал:
[Повышение ранга заклинания], [Накопление магической силы], [Пламя инферно]!
Грохот!
Из навершия посоха Карла хлынуло смоляно-чёрное пламя. Чудовищный огненный столб прожёг клубящийся туман и целиком поглотил дом-краб вместе с сидящей на нём Сир.
Жар был настолько неописуемым, что избушку, палившую моллюсками, разнесло наполовину одной лишь взрывной волной, а барьер из сладких пузырей вокруг ведьмы начал лопаться с пугающей быстротой. Разумеется, огонь, коснувшийся пены, тоже обратился шоколадом — но лишь частично. Адское пекло мгновенно плавило этот шоколад, словно лава, неумолимо подбираясь к Сир.
— Хм-м... Признаю, в лобовом столкновении одной мне тебя не одолеть.
Глядя на бушующее пламя, готовое испепелить её в прах, Сир легко признала свои пределы. Монарх был абсолютной вершиной этой эпохи. Пусть она и насмехалась над его навыками, считая их пригодными лишь для бойни, именно эта узкая направленность делала их сокрушительными. Даже Сир, ведьма с тысячелетним опытом, в битве один на один могла лишь тянуть время. К тому же магия требовала огромной платы, а значит, в затяжном противостоянии поражение было неизбежно.
Но Сир нисколько не тревожилась. Она лишь загадочно улыбнулась и небрежно бросила:
— Вот только кто сказал, что я здесь одна?
Брови Карла удивлённо сошлись на переносице при этих странных словах...
[Семьдесят Два Стиля: Три Высших Искусства — Рассечение Небесных Вод]!
Вжих!
Острейшие, как бритва, водяные волны распороли воздух.
Колоссальный столб пламени, сжимавший Сир в огненных тисках, оказался разрублен ровно надвое.
И когда между Карлом и ведьмой легко опустилась статная женщина в безупречном мундире, лицо Монарха Магии исказилось от потрясения:
— ...Графиня Роуз!