В их разговор бесцеремонно вклинился мужчина.
Продюсер Ким Сынджун нацепил на лицо дежурную улыбку и непринужденно протянул:
— Раз уж на то пошло, Юджин, как насчет того, чтобы совмещать разноску заказов со съёмками в телешоу? Ну, знаешь, вроде подработки на полставки.
— ...Напарник, я ошиблась. Если подумать, официантке достаточно просто хорошо разносить заказы.
— Лучше поздно, чем никогда.
Римон цокнул языком, глядя на Юджин, на чьем лице отразилось искреннее раскаяние.
Тем временем Ким Сынджун выглядел так, словно вот-вот отдаст концы.
Его физиономия переменилась столь разительно, что с трудом верилось: всего мгновение назад этот человек пусть и фальшиво, но улыбался во весь рот.
— Ну пожалуйста, подумайте еще разок!
— Господин продюсер, а вы не в курсе, что назойливые парни напрочь лишены шарма?
— Да плевать мне на шарм! На кону судьба передачи, какая к черту разница, останусь я бобылём до конца дней или нет?!
— ...Раз уж делаешь столь громкие заявления, хотя бы слезы вытри. Мне даже смотреть на тебя больно.
[И не говори...]
Римон и Ю На-гён лишь сокрушенно покачали головами, глядя на продюсера Кима, который, сглатывая слезы, упорно продолжал гнуть свою линию.
Когда они впервые ответили отказом на его предложение в ресторане, то наивно полагали, что на этом всё закончится.
Однако это было глубоким заблуждением, порожденным полным неведением о том, кем на самом деле являлся человек по имени Ким Сынджун.
На захолустном кабельном телеканале KTB он сумел продержаться вплоть до того момента, когда оттуда сбежали все остальные продюсеры. Его упорство и толстокожесть были прокачаны до абсолютного максимума — истинный мастер выживания в суровых реалиях.
— Слушай, продюсер Ким, меня тут один вопрос разбирает.
— Задание для шоу «Музыкальный вызов»? Это строжайшая тайна! Но если вы согласитесь на участие, я мог бы шепнуть намек...
— Да не это. Если тебе так не терпелось затащить нас на передачу, с какого перепугу ты пристроил её сюда официанткой?
Чтобы завербовать Юджин в качестве певицы, куда выгоднее было бы держать её без гроша в кармане, голодной безработной бродяжкой. Зачем же стрелять себе в ногу?
Римон слегка наклонил голову набок.
Ким Сынджун натянул слащавую мину и ответил:
— Ха-ха-ха, ну так это же исключительно в знак моей искренности! В этом мире люди должны помогать друг другу, верно? Проявлю толику доброй воли — глядишь, Юджин и смягчится?
— Ого, а ты неплохо понимаешь жизнь.
Римон понимающе кивнул.
Затем, мгновенно стерев с лица показное одобрение, он подпер подбородок сцепленными в замок пальцами и спросил в лоб:
— А теперь давай начистоту: каков реальный план?
— Если откажетесь, я заявлюсь сюда с камерами под предлогом внезапного уличного кастинга и всё равно сниму вас прямо на рабочем месте!
Наглость была поистине запредельной.
У Ю На-гён буквально отвисла челюсть при виде Кима Сынджуна, который, сжав кулак, без тени смущения выложил свой коварный замысел. Римон на пару секунд даже лишился дара речи.
— ...Ну ты и фрукт, конечно.
— Когда прогрызаешь себе путь в продюсеры на канале, чьи рейтинги болтаются на уровне исполнения государственного гимна в полночь, еще и не таким станешь!
— Тут вот какая мысль в голову пришла: а зачем вообще держаться за такую беспросветную контору?
— На KTB не всё так плохо! У него есть свои плюсы!
— Например?
— Из-за бесконечной текучки кадров здесь можно взлететь по карьерной лестнице за считанные дни! Вот так такой новичок, как я, и отхватил ключевой проект!
— ...Ну да, жирнейший плюс, ничего не скажешь.
Римон с искренней жалостью посмотрел на Кима Сынджуна, который выдавал фронтовые байки о назначении командиром полка за чистую монету в мирное время.
Впрочем, продюсера это ничуть не смутило.
Он продолжал гнуть своё с фанатичным упорством:
— Господин Римон, раз уж мы заговорили об этом, может, взвесите всё еще разок?
— Сколько ни взвешивай, ответ прежний.
— Ну поразмыслите еще чуточку! Судьба целого кабельного канала висит на волоске вашего решения!
— Если честно, этой вашей живодерне под названием KTB лучше бы просто пойти ко дну.
— Сделайте милость, спасите!
Ким Сынджун едва ли не вцепился Римону в штанину.
Юджин при виде этой картины нахмурилась.
В следующее мгновение над столом просвистел металлический поднос.
Бам!
— Ах ты сопляк! Ты что себе позволяешь перед нашим драгоценным гостем? Будешь и дальше мешать торговле — вышвырну вон!
— Хён! Между нами — и «вышвырну»?! Кто, по-твоему, подогнал тебе такую золотую работницу, как Юджин?!
— Скажи спасибо, что я тебе черепушку не проломил за такую услугу, паршивец мелкий!
Мужчина средних лет с суровым бандитским лицом, незаметно подкравшийся сзади и огревший Кима Сынджуна по затылку, выглядел слегка смущенным.
— Прошу прощения. Этот Сынджун с юности такой: если вобьет себе что-то в башку, прет напролом, как оголтелый.
Управляющий заведением.
Университетский старший Кима Сынджуна.
И по совместительству работодатель, выплачивавший Юджин жалованье.
Римон и Юджин лишь синхронно пожали плечами.
— Энтузиазм у младшего товарища — не преступление.
— Грехи продюсера — это его личные грехи. Вам незачем извиняться, шеф.
— Ха-ха-ха, ладно. Спасибо, что не держите зла. Правда, было бы еще лучше, если бы вы проявили немного уважения к старшим в речи.
Несмотря на панибратский тон двух юнцов, годившихся ему в племянники, управляющий Чон лишь отшутился.
Вовсе не потому, что был святым.
Будь он святым, его улыбка не подергивалась бы нервным тиком, пока он выпрашивал элементарную вежливость.
И всё же вспыхивать праведным гневом он не стал.
Ограничился лишь сухим покашливанием:
— Кхм! В общем, Юджин?
— Да, шеф?
— Посетители то и дело спрашивают, когда начнется живая музыка. Не хочешь сегодня выйти на сцену пораньше?
Заметив хитрый прищур управляющего, Юджин подняла поднос:
— У меня же еще смена в зале не закончилась?
Она озадаченно склонила голову: как быть, если сменщик еще не явился?
Управляющий Чон ухватился за это, словно только того и ждал:
— Я сам за столиками похожу!
— Вы? Официантом?
Застигнутая врасплох, Юджин удивленно моргнула, а затем склонила голову в другую сторону, добавив в голос неприкрытого сомнения:
— С таким-то лицом?
— А что не так с моим лицом?!
— Сказать начистоту? Ваша физиономия — это статья за публичное оскорбление чувств прекрасного.
— ......
Управляющий Чон схватился за сердце, словно туда вонзили ржавый гвоздь.
Ким Сынджун, возмутившись, тут же ринулся на защиту старшего товарища:
— Юджин! У нашего хёна, конечно, бандитская харя, от которой даже лесные разбойники в ужасе разрыдаются, но рубить такую правду-матку прямо в лицо — это уж слишком!
Была ли это защита?
Или контрольный выстрел в голову?
Управляющий Чон судорожно сжал кулаки, внутренне воя от непреодолимого желания прибить наглого младшенького на месте, но всё же выдавил улыбку:
— Ха-ха-ха, ну да. Морда у меня малость свирепая.
— Малость? Хён, на каком базаре ты загнал остатки совести?..
Хрусь!
— Но разве владелец кафе не имеет права лично разносить заказы? Так что не переживай об этом и решай сама.
И ласковая улыбка, и тон голоса...
Вопреки грозной внешности, управляющий Чон источал ауру истинного джентльмена.
Если бы только не его рука, сжимавшая шею обреченного младшего с такой силой, что тот уже посинел от удушья.
— Ладно, раз вы так настаиваете, я переоденусь. Но вы же помните про надбавку за переработку?
— Разумеется, не сомневайся.
Управляющий Чон важно кивнул.
Затем расплылся в широкой улыбке и благородно изрек:
— Я оплачу тебе только часы официантки, а выступление пойдет исключительно на волонтерских началах.
— Замётано! Шеф, вы настоящий профи, сразу видно!
За подобную ухмылочку и такие условия труда любого другого начальника затаскали бы по трудовым инспекциям за бессовестную эксплуатацию.
Однако Юджин сияла как начищенный медный таз и довольно показала большой палец вверх.
[Сколько ни слушаю, а в её трудовом договоре явно не хватает пары винтиков.]
«Какая разница? Главное, обе стороны довольны».
[Такая логика прокатывала разве что в эпоху восемнадцатичасового рабочего дня без минимальной оплаты труда.]
«Разве во времена БАИ было не так?»
[Да ни за что! Мы пахали круглые сутки, но по минималке нам платили исправно, причем по высшей шкале для высокоуровневых Игроков.]
«...Повезло же кому-то».
Синяя птица загордилась и выпятила пухлое брюшко: мол, не смей сравнивать её золотые цепи рабства на госслужбе с копеечным трудом смертных.
Пока Римон раздумывал, не ткнуть ли пальцем в этот наглый живот, раздался голос:
— Кхм. Тут такое дело: наш аккомпанирующий аппарат опять барахлит. Придется тебе и петь, и играть самой, Юджин.
Управляющий Чон виновато кашлянул.
Его бегающие глазки скользнули в сторону, хитро уставившись на определенного человека:
— Вот если бы кто-нибудь подыграл... ты смогла бы полностью сосредоточиться на вокале...
Этот самый «кто-то»...
Римон усмехнулся, глядя на управляющего:
— Сдается мне, местный аппарат для аккомпанемента ломается ровно в тот момент, когда я переступаю этот порог.
— Ха-ха-ха, прошу прощения! Модель древняя, на ладан дышит.
— И что же? Раз уж я здесь, как верный друг нашей поющей официантки, неплохо управляющийся с инструментами... мне стоит взять гитару?
— Был бы премного благодарен!
— Вы и обычных посетителей так запрягаете?
— Сегодня ваш сок за счет заведения! Плюс бейгл и сэндвич в подарок!
— Вот это я понимаю — царские условия найма.
Римон коротко усмехнулся.
Но всё же поднялся со своего места.
Наглые уловки управляющего Чона — это одно, но проигнорировать умоляющий щенячий взгляд Юджин он просто не мог.
— Одно замечание, управляющий Чон.
— А? Что-то не так?
— Ничего критичного, но если вы сию секунду не разожмете пальцы, он отдаст концы.
— ...А?
Ким Сынджун, двадцать девять лет от роду.
Чудом избежал асфиксии от рук университетского старшего и в самый последний миг вернулся с порога загробного мира.
«Вот он, джекпот».
Управляющий Чон с блаженным выражением лица наблюдал за тем, как Юджин выходит на сцену и берется за микрофон, пока Римон настраивает гитару.
Один только вид их подготовки к выступлению наполнял его душу непередаваемым восторгом.
— Хён, ты совсем берега попутал? Это же покушение на убийство было!
— Не преувеличивай.
— Я преувеличиваю?! Ты это называешь преувеличением?! А?!
Управляющий Чон старательно отводил взгляд от шеи Кима Сынджуна, на которой уже наливались багровые синяки.
Римон подоспел вовремя — буквально вытащил парня из петли.
Задержись он хоть на пару секунд, и пришлось бы выносить труп.
— Сынджун, где ты вообще откопал этих двоих?
— Не переводи тему!
— Да мне правда интересно.
Управляющий сделался предельно серьезным.
Когда Ким Сынджун впервые похвастался, что нашел будущую суперзвезду, Чон счел это обычной продюсерской трепотней.
Даже видя, как Юджин вызывается петь в зале в свободные минуты, он думал о ней лишь как об одаренной энтузиастке.
Но затем пришел Римон и по её слезной просьбе нехотя поднялся на сцену, чтобы подыграть.
И тогда управляющий Чон осознал.
Его недалекий младший притащил в кафе не просто сносную рабочую силу... Он наткнулся на чистейшее самородное золото.
— Знаешь, насколько подпрыгивает выручка нашего заведения в те дни, когда они выступают вместе?
— Ну не знаю... На триста процентов?
Ким Сынджун шутливо осклабился, но управляющий Чон оборвал его ледяным тоном, прозвучавшим словно приговор:
— Пририсуй спереди единицу. Вот тогда будешь близок к истине.