26 декабря 2023 года. Выпавший накануне снег успел схватиться льдом, и на улице стоял лютый холод. Поздней ночью я один брёл по тёмной улице Чхондам-дона.
Ещё вчера председатель сообщил мне отличную новость: пост генерального директора CJ CheilJedang наконец-то будет моим. Каким-то образом об этом уже успели пронюхать несколько человек и сегодня устроили мне небольшое празднование. Мы хорошо посидели, выпили…
Вот только пил я вроде не так уж много, а середины вечера почему-то совсем не помнил. Земля ходила ходуном, будто при землетрясении, дома то и дело вставали дыбом. Так, шатаясь, я миновал примерно три здания, когда из переулка напротив вывалилась компания школьников.
— Ого, дядька, похоже, конкретно набрался. Он же даже идти нормально не может.
— Да это не бухло. Походу, он чем-то закинулся. Эй, дядя! Дядя, кошелёк где?
Сопляки окружили меня и полезли во внутренний карман за бумажником.
— Ах вы, мелкие ублюдки!
Я только успел рявкнуть, как что-то прилетело мне прямо в морду.
Бух!
Мир перевернулся, и я рухнул на ледяной асфальт. А в следующий миг меня уже пинали и топтали со всех сторон.
На какое-то время я даже потерял сознание. Когда очнулся, подняться уже не мог.
Ломило всё тело. То ли рёбра сломали, то ли что, но под самым боком болело так, что хоть вой. От сугроба тянуло ледяным холодом, который пробирал до костей. Руки и подбородок тряслись всё сильнее, а вскоре мне стало казаться, что замерзает даже сердце.
«Какого чёрта вообще происходит?»
Тридцать лет работы — и я наконец-то добрался до своей мечты. И вот теперь, за ночь до назначения генеральным директором, похоже, подохну от холода прямо на улице.
Я стиснул зубы. Замёрзшая губа лопнула, по подбородку потекла кровь.
Вцепившись окровавленными ногтями в смерзшийся снег, я пополз. Полз упрямо, до последнего, пока об ледяной асфальт не начала рваться одежда.
Живота я уже не чувствовал. Обе ноги волочились следом, как два куска мяса.
«Да я столько прошёл, чтобы сюда добраться… Семью забросил, друзей забросил, всю жизнь только и делал, что работал…!»
Сквозь темноту ко мне неслись два ослепительных огня.
Впервые за очень долгое время я вспомнил о Боге.
— Господи, ну это уже нечестно! Блядь, я всю молодость, всю жизнь угробил на работу — и вот так?! За один день! Всего за один день до назначения?!
Моя последняя молитва была не отчаянной мольбой о жизни. Мне было до боли обидно за должность генерального директора, до которой оставался всего один шаг.
И вдруг я вспомнил покойного деда. Того самого, который дал мне имя Хан Пёнман и всю жизнь твердил: «Соджу — только одну бутылку».
«…Вот и выпил бы только одну».
Легковушка с включённым дальним светом даже не попыталась затормозить.
Хрясь!
С оглушительным треском, будто раскололся сам мир, всё погрузилось во тьму…
— Господин Хан Пёнман! Господин Хан!
Сквозь туман я услышал собственное имя. В голове смутно прокрутились последние кадры, словно из фильма.
Я полз по ледяной дороге, а потом меня сбила машина.
«Где я?..»
С трудом разлепив глаза, я увидел свет и… вовсе не больничную палату.
Да я и не лежал. Я сидел.
После такого я просто не мог сидеть как ни в чём не бывало. Где это я вообще?
Тук!
Боль в затылке мгновенно оборвала мысли. Я уже открыл рот, чтобы машинально выругаться, но одна мысль застряла поперёк горла.
«Если я погиб под машиной… тогда это загробный мир?»
Я с молниеносной быстротой проглотил готовое сорваться ругательство. Даже сам себе не мог не позавидовать: какая выдержка, какая реакция!
— В первый же день после распределения уже дрыхнешь?
«Что ещё за хрень? В загробном мире тоже армия? Меня что, в войска мёртвых призвали?»
Потирая затылок, я покосился на того, кто меня стукнул.
Мужчина, похожий на коалу, сверлил меня глазами размером с пуговичные дырки. Лицо у него было румяное — для посланника смерти подозрительно здоровый цвет.
— Ну надо же, господин Хан, выспались? Отдохнули? Тогда вечером на приветственной гулянке не выпендривайтесь. Что нальют — то и пьёте. Поняли? Хе-хе.
«Что он несёт? В загробном мире ещё и новичков отмечают? Это что, посвящение после призыва?»
Похоже, пора было провести исследование рынка… то есть разобраться в обстановке.
Справа от меня сидел бедолага, явно умерший совсем молодым.
— Простите, а здесь…
— Пёнман, туалет за дверью, направо. Сходи умойся.
Парень с мягким, почти квадратным лицом любезно объяснил дорогу в туалет, хотя я его вообще ни о чём таком не спрашивал.
«Откуда он знает моё имя?»
Вопросов было полно, но внутреннее чутьё почему-то настойчиво советовало всё-таки сходить в туалет. Я поднялся со стула и, оглядываясь, пошёл к выходу.
Посланники смерти носили не чёрные традиционные одежды, а тёмно-синие куртки. Вроде современнее, а выглядело всё это как дешёвая рабочая форма с завода.
«Что за убогий загробный мир? Прям фабрика какая-то».
Между «посланниками смерти» в синей форме сновали «мертвецы» в зимней одежде. Похоже, я попал в какое-то приёмное отделение загробного мира.
Бежевые компьютеры 386, небольшие пузатые мониторы, матричные принтеры, с треском выплёвывающие длинные листы перфорированной бумаги… В загробном мире, оказывается, до сих пор сидели на древней технике.
По дороге в туалет я столкнулся в коридоре с высоким смуглым «посланником смерти».
— Нынешние новички уже и здороваться не умеют! Ц-ц-ц.
Но его ворчание прошло мимо ушей. Я видел только белую надпись на левой стороне его груди.
«CheilJedang…!»
Компания, которой я отдал тридцать лет жизни.
«Чего? Так это наша контора?»
Я сорвался с места, влетел в туалет и уставился в зеркало над раковиной.
На меня смотрел красивый молодой парень в тёмно-синем костюме, белой рубашке и полосатом галстуке. Волосы аккуратно зачёсаны назад, на лице — чёрная роговая оправа.
Его глаза распахнулись так широко, что показались белки.
— Э-это лицо… моё же?
Я правой рукой потрогал отражение.
Не фотография. Не картинка.
Сердце бешено застучало от выброса адреналина.
Левой рукой я ущипнул себя за щёку.
«Ай! Больно!»
Молодой Пёнман в зеркале одновременно ущипнул свою.
— Да ладно… Это что, правда? Я… я реально вернулся в прошлое?
По коже поднялись мурашки. По всему телу прокатилась дрожь, словно меня ударило током.
Стоило осознать реальность происходящего, как спавшие до этого клетки памяти будто разом проснулись.
Первый день после распределения — это день, когда после обучения в головном офисе я впервые вышел на работу в отдел продаж в родном Тэгу.
То есть понедельник, 20 декабря 1993 года!
Понятия не имею, как это случилось, но пятидесятишестилетний Хан Пёнман, который совершенно точно умер, снова стал двадцатишестилетним Хан Пёнманом.
И первой же мыслью после осознания регрессии была мечта, которую у меня вырвали прямо из рук: пост генерального директора.
Теперь у меня появился ещё один шанс.
Взгляд Пёнмана в зеркале загорелся.
Он уже однажды отработал в CheilJedang тридцать лет.
Его называли богом продаж. Он почти возглавил эту компанию.
И если теперь начать всё заново — с самого первого дня новичка…
В прошлой жизни его карьеру затормозили три дисциплинарных взыскания. В этот раз можно взлететь к посту генерального директора на максимальной скорости!
Юное лицо в зеркале расплылось в широченной улыбке.
— Непобедимый новичок выходит на сцену! Да чего мелочиться — стану самым молодым генеральным директором в истории!
Пёнман расхохотался, расправил плечи и с размаху открыл дверь туалета.
В одной из кабинок, сидя на корточках, огромный мужчина средних лет улыбался ему, словно бык.
— Чего-чего? Непобедимый новичок? Самый молодой гендиректор? Ха-ха-ха! Нынешним новичкам наглости точно не занимать!
Вернувшись в офис, Пёнман наконец заметил запах, на который раньше не обратил внимания.
Над местом главного менеджера специальных продаж клубился белый дым.
Пёнман невольно хмыкнул.
«Вот ведь счастливчики. Даже я, будучи вице-президентом, уже не мог курить в офисе».
На своём месте он обнаружил только сотрудницу внутренней службы.
В первый рабочий день делать ему было нечего, и Пёнман принялся вытаскивать из памяти события тридцатилетней давности.
Первым всплыл сегодняшний вечер — приветственная пьянка в честь новичков.
Лицо Пёнмана само собой перекосилось.
В прошлой жизни его тогда так накачали, что он вырвал прямо за столом, а на следующий день опоздал и получил страшный разнос.
Пусть Пёнман начал обычным торговым представителем и дослужился до вице-президента, против алкоголя и он был бессилен.
Пока он копался в воспоминаниях, время пролетело незаметно. Вскоре остальные члены группы вернулись на свои места.
Похожий на коалу Чхон Манбэ бросил на стол бумаги и возбуждённо рявкнул:
— Так! Всё бросаем. Прямо сейчас выдвигаемся отмечать новичков!
Пёнман поморщился и поднялся.
⁂
Душа жарящейся свиной грудинки белым дымом возносилась к потолку.
После дежурного тоста менеджера Нам Хангю все подняли рюмки.
— Кха!
«Вот это соджу».
После современного соджу крепостью 16,5 градуса двадцатипятиградусный напиток 1993 года обжёг горло такой горечью, что звук вырвался сам собой.
Пёнман ещё не успел поставить рюмку, как Чхон Манбэ расплылся в мерзкой ухмылке и протянул синюю бутылку.
Любимое развлечение второго номера в группе Чхон Манбэ — спаивать новичков. Этот тип вливал в них спиртное, пока те не начинали блевать или не падали без сознания.
Пёнман, нахмурившись, протянул рюмку, но Чхон Манбэ, хихикая, покачал головой. Он покосился на стоящий рядом пивной стакан.
— …
Пёнману оставалось только взять стакан. И этот псих наполнил его соджу до краёв, довольно скалясь.
— Новичок должен хотя бы столько осилить. До дна, понял?
Жалкое зрелище. Что за детский сад?
В CJ CheilJedang образца 2023 года само принуждение к выпивке уже было запрещено. После той корпоративной культуры — полный пивной стакан соджу?
Обычный новичок проглотил бы возмущение. Но внутри двадцатишестилетнего тела сейчас сидел Хан Пёнман, который уже успел дойти до вице-президента и прожить пятьдесят шесть лет.
Раздражение вырвалось наружу раньше, чем он успел его остановить.
— Мы что, в восьмидесятых застряли? Кто сейчас вообще наливает соджу в пивной стакан? Мы, между прочим, не на ликёро-водочном заводе работаем.
По комнате будто пронёсся ледяной ветер. Все застыли.
Каждый смотрел на новичка с одним и тем же вопросом.
«Он что, совсем псих?»
Впрочем, сейчас Пёнман и правда был не вполне нормальным.
В теле двадцатишестилетнего новичка сидела голова пятидесятишестилетнего вице-президента.
Чхон Манбэ прикусил нижнюю губу и зло прищурился.
— Эй! Торговый представитель обязан уметь пить! Старший тебя поит, чтобы ты потом нормально продавал. Так что молча пей!
Конечно, человеку в продажах лучше уметь пить, чем не уметь.
Работа подразумевает ужины с клиентами. Желательно самому держаться на ногах до конца, не наделать глупостей и ещё суметь позаботиться о собеседнике.
Но какое это имеет отношение к издевательству над новичком?
Пёнман, не скрывая раздражения, посмотрел на Чхона.
Для молодого новичка такой старожил казался бы фигурой почти небесной величины.
Но глазами Пёнмана Чхон Манбэ был всего-навсего младшим менеджером.
Чего его бояться?
— Господин Чхон, тогда я выпью этот стакан. А после этого можно я налью такой же вам?
После дерзких слов новичка комнату накрыла тишина, словно за мгновение до бури.
=+=+=+=+=
Примечания переводчика1. 한병만 — имя Хан Пёнман. Оно созвучно выражению 한 병만 — «только одну бутылку». В романе это не случайная шутка: дед героя действительно дал ему имя, обыгрывая совет пить не больше одной бутылки соджу, и каламбур возвращается дальше по сюжету.2. В корейских компаниях служебный ранг и фактическая руководящая должность — разные вещи. Основная лестница рангов, используемая в романе: 사원 — сотрудник, 주임 — старший сотрудник, 대리 — младший менеджер, 과장 — менеджер, 차장 — старший менеджер, 부장 — главный менеджер, 이사 — директор, 상무 — исполнительный директор, 전무 — старший исполнительный директор, 부사장 — вице-президент, 사장 — президент компании. 대표이사 — уже не ранг, а должность генерального директора. Позже роман отдельно объяснит разницу между 직급/직위 (ранг) и 직책 (занимаемая должность).3. В корейском оригинале название компании героя замаскировано как 일등식품. По историческим событиям, структуре бизнеса и связанным брендам это CJ CheilJedang (до появления бренда CJ — CheilJedang).