Дверь без стука приоткрылась, и в комнату просунулась голова менеджера Нама. Увидев, как все вздрогнули, он расхохотался от души.
— Ха-ха-ха-ха! Не ожидали меня увидеть? Группа поддержки раздаёт отделам по арбузу в честь Чхобока. Мне сказали, что вы все здесь, вот я и решил привезти ваш лично.
Странно, но менеджер Нам вовсе не сердился.
Его сотрудники вместо работы собрались без руководителя и развлекались. Не знай он об этом — ещё ладно, но если уж узнал, то по своему характеру просто обязан был устроить разнос.
А он, наоборот, выглядел довольным, хотя застал команду на месте преступления.
Чхве Сокчхоль первым освободил ему место, а Пёнман принял арбуз.
— Вы обедали? Может, заказать вам суп?
— Ха-ха, я уже поел. Если останусь, только мешать буду, да? Съем кусочек арбуза и поеду. Не обращайте на меня внимания.
Пёнман вышел и вскоре вернулся с большим подносом и кухонным ножом.
Он нарезал арбуз крупными ломтями. Менеджер Нам взял один и с удовольствием съел.
— Ну, желаю хорошо провести время. Сегодня в офис не возвращайтесь, разъезжайтесь сразу по домам! Увидимся завтра утром. Всё, я первый!
Он исчез так же быстро, будто действительно приезжал исключительно доставить арбуз.
Чхве Сокчхоль уставился на Пёнмана: мол, объясни, что за чертовщина сейчас произошла.
— Пёнман, это ещё что было?
— Менеджер думает, что мы здесь проводим совещание по стратегии на второе полугодие. Я сказал, что сотрудники сами решили собраться, чтобы придумать, как перевыполнить план отдела во второй половине года. Он аж расцвёл.
— Что? Совещание по стратегии?
Даже после объяснения Сокчхоль не сразу понял. Какая ещё стратегия? Они всё это время только в го-стоп рубились.
Пёнман указал на сложенное у стены армейское одеяло.
— Мы сегодня и третий квартал закрыли, и четвёртый, и второе полугодие, и год целиком. Значит, совещание по стратегии второго полугодия состоялось. Ха-ха-ха!
Тут до всех наконец дошло.
Пёнман говорил про «продажный го-стоп», в который они только что так усердно играли.
— А ведь и правда всё закрыли! Хе-хе-хе!
— Ха-ха! Только что же теперь делать? Я проиграл деньги, значит, второе полугодие у меня будет тяжёлым…
— Вот бы каждое совещание так проходило. Хе-хе!
Около одиннадцати менеджер Нам получил звонок от Пёнмана, который был на выезде.
— Менеджер, я вам один секрет расскажу. Мы сегодня решили собраться своей группой и разработать стратегию на второе полугодие.
— Что? Стратегию на второе полугодие?
— Да. Если руководитель будет рядом, всё наверняка скатится в формальное совещание. Поэтому мы решили встретиться без начальства, где-нибудь снаружи, и откровенно всё обсудить.
На самом деле сотрудники просто собрались прогулять работу, но Нам поверил Пёнману безоговорочно и даже обрадовался.
«Вот это правильный настрой! Похоже, и второе полугодие у нашей группы пойдёт отлично!»
После обеда группа поддержки начала развозить по отделам арбузы в честь Чхобока.
Тот самый злосчастный арбуз.
Получив звонок от Ким Сонён, менеджер Нам сперва задумался, что с ним делать, а потом позвонил Пёнману.
И тот предложил забавную идею.
— А что, если вы сами приедете и устроите нам сюрприз?
Представив лица сотрудников при своём внезапном появлении, Нам заехал в офис, с отличным настроением загрузил арбуз в машину и отправился в Мутхэ-дон.
Он нашёл ресторан, который назвал Пёнман, занёс тяжёлый арбуз внутрь и увидел комнату, перед которой грудой стояла обувь. Прислушался — голоса точно знакомые.
Стучать было бы неинтересно.
Поэтому Нам тихонько приоткрыл дверь и высунул лицо.
И выражения у всех действительно оказались бесценными.
Всегда важный Чхве Сокчхоль побледнел, словно увидел призрака, а обычно развязный Чхон Манбэ с раскрасневшимся лицом выглядел даже мило.
Менеджер Нам остался своим сюрпризом чрезвычайно доволен и вернулся в компанию.
Благодаря находчивости Пёнмана менеджера Нама аккуратно оставили за бортом — а он даже не понял, что команда его попросту не позвала.
Впрочем, не стоит разочаровываться в сотрудниках за то, что они не позвали руководителя.
Каким бы открытым ни был начальник и сколько бы ни говорил о горизонтальном общении, между руководством и рядовыми сотрудниками всё равно остаётся невидимая стена.
Потому руководящая должность и бывает одинокой.
Двадцатого июля Пёнман взял отпуск и отправился в офтальмологическую клинику на LASIK.
В прошлой жизни он очень жалел, что продолжал носить очки.
Как и говорила Пэ Юнхи, без них Пёнман оказался настоящим красавчиком.
Но из-за сильных линз глаза за стёклами визуально искажались, и временами он выглядел даже слегка простоватым.
Да и неудобств от очков хватало.
Даже солнцезащитные приходилось заказывать с диоптриями, а во время спорта постоянно следить, чтобы ничего не случилось.
В этой жизни Пёнман решил обходиться без очков.
Когда эфир защищал его глаза, зрение улучшалось. Но эфир не находился в даньтяне круглые сутки, триста шестьдесят пять дней в году, поэтому без операции всё равно было не обойтись.
Вот если бы эфир был с ним всегда, и операция бы не понадобилась, и деньги остались бы целы.
Двадцать седьмого июля он закончил отпуск и вышел на работу.
При виде Пёнмана без очков команда дружно ахнула.
— Ого! Кто это у нас? Неужели сам Летающий Дракон Хан Пёнман?
— Ничего себе! Без очков ты реально красавец. Тебе в кино сниматься надо.
— Вот таких, наверное, и называют красавчиками?
— Бросай продажи, иди альфонсом работать. Бабы за тобой вереницей ходить будут! Эх, завидую!
Поначалу слышать, что он красивый, было приятно, но от бесконечных похвал Пёнман уже начал смущаться.
Он выставил ладонь вперёд.
— Сколько ни хвалите, у меня всё равно ничего нет. LASIK стоил столько, что я теперь нищий! Так что хватит уже, пожалуйста!
Ку Ильсон, всё это время разглядывавший его лицо, повернулся к Чхон Манбэ.
— Может, и мне LASIK сделать?
Манбэ наклонил голову.
— Ильсон, а ну сними очки.
Ку Ильсон снял их и изобразил, как ему казалось, эффектную улыбку. Вот только вместе с очками исчезло и то, что прикрывало его природный суровый, исподлобья взгляд.
— Эй, надень обратно! Тебя очки спасают. Без них ты натуральный разбойник! У-ха-ха-ха!
Под дружный смех Манбэ Ильсон поспешно водрузил очки на место.
— Отлично! Деньги на операции сэкономил. Видать, судьба мне всю жизнь в очках ходить.
Он радовался, совершенно не представляя, что его ждёт через несколько минут.
Пока команда устроила праздник комплиментов вокруг обновившегося Пёнмана, менеджера Нама вызвал к себе Ким Сонсу, руководитель группы поддержки.
Через несколько минут Нам вернулся. Лицо обычно бледного из-за низкого давления мужчины пылало красным.
В руке он держал несколько листов.
Даже не садясь, Нам остановился у своего места, выпрямился и задрожал всем телом.
Все молча следили за его лицом, понимая, что дело серьёзное.
Нам распахнул глаза и с яростью рявкнул на Ку Ильсона:
— Это вообще нормально?! Господин Ку Ильсон! Зачем вы такое сделали?!
Ильсон понятия не имел, о чём речь, и только растерянно уставился на него.
Если этот сдержанный андонский господин дошёл до такого бешенства, произошло что-то, чего он действительно не мог простить.
Нам подошёл к столу Ильсона и раздражённо разложил бумаги.
Пять листов — акты подтверждения задолженности на конец июня.
Такой акт подтверждает, какая сумма задолженности клиента числится у компании. Его получают при передаче клиента другому сотруднику, а также регулярно — раз в полгода.
Торговый представитель должен приехать к клиенту и получить на документе печать предприятия и фирменный штамп.
Нам ткнул пальцем в оттиски.
— Господин Ку. Вы уверены, что эти печати получили как положено?
На всех пяти листах красный оттиск был лишь наполовину виден, словно печать каждый раз ставили кое-как.
Чхон Манбэ и Пак Мингу поднялись со своих мест посмотреть.
— Чё печати такие бледные? Нельзя было нормально поставить?
— А? Странно. Они как будто вообще одинаковые.
Ку Ильсон опустил голову. От стыда он не мог выдавить ни слова.
На всех пяти актах он использовал одну и ту же печать, намеренно ставя её смазанно, чтобы это не бросалось в глаза. Потом подмешал эти листы к остальным и сдал весь пакет.
Но группа поддержки всё равно заметила.
Ким Сонсу вызвал менеджера Нама, устроил ему выговор и вернул все пять актов.
Руководитель подразделения обязан проверять, действительно ли документы его сотрудников получены у клиентов как положено.
Нам сам поставил визу и передал пакет в группу поддержки, подтвердив, что всё в порядке. Перед Ким Сонсу теперь было стыдно глаза поднять.
Он совершенно не понимал, зачем Ильсон сотворил такую нелепость.
И хотел услышать ответ при всей команде.
— Господин Ку Ильсон. Это ведь липовые печати, верно? Верно или нет? Ответьте.
В голосе Нама, обычно мягком, появилась режущая холодность. Под ней кипела такая ярость, будто под тонким слоем льда плескалась лава.
Ильсон хотел провалиться сквозь землю.
— Д-да… верно.
Нам пронзил его тяжёлым взглядом.
— Тогда сами объясните всем, зачем вы это сделали.
Опустив голову, словно преступник перед приговором, Ильсон лихорадочно соображал.
— П-простите. Срок сдачи уже подходил, а у некоторых клиентов я не мог встретиться с владельцем, у других печати не оказалось… вот я и поставил липовые.
Нам тяжело вздохнул.
Он два года работал с Ильсоном. Человек тот был добрый, только работа у него из рук вон плохо шла.
Выходит, ради срока сдачи он и устроил эту нелепицу.
Простодушный Нам поверил объяснению как есть.
— Чья это печать?
— Заказал одну в мастерской.
— То есть одной печатью поставили оттиски на всех пяти документах?
— Да.
Нам хотелось прямо сейчас его прибить, но он подавил гнев и холодно объявил наказание:
— Пишите объяснительную и до конца недели привезите все пять документов заново, уже нормально оформленных.
Максимум, что Нам мог сделать сам, — потребовать письменную объяснительную.
А ещё он записал себе дополнительный минус к годовой аттестации Ку Ильсона.
Подделка печатей на актах подтверждения задолженности.
Точно такой же случай произошёл и в прошлой жизни Пёнмана.
И в конце того года Ку Ильсона уволили из компании.