После трёх подряд стаканов «хэппиджу» Син Аён наконец призналась:
— Я… кажется, влюбилась в одного человека…
Вот этого Пёнман не ожидал. У главной красавицы бизнес-подразделения прямых продаж кто-то появился!
— Кто? Из нашей компании?
— Да.
Услышав такую новость, Пёнман возбуждённо воскликнул:
— Ух ты! Значит, скоро у нас появится офисная пара?
— Я ему ещё ничего не сказала. Пока это просто безответная любовь.
Безответная любовь.
От одного этого ностальгического словосочетания у Пёнмана почему-то дрогнуло сердце.
— Ого, безответная любовь! Завидую. Самому трепетать и ждать, когда человек посмотрит на тебя, заговорит… От одних воспоминаний мурашки!
Следующая фраза Син Аён удивила его ещё сильнее.
— Он работает в вашей группе.
— Что?! В моей? То есть в моей группе сидит негодяй, укравший сердце Аён-ним?
«Только не я же? Неужели такая молодая красавица могла положить глаз на женатого меня?..»
На секунду Пёнман позволил себе глупую мысль, но сколько ни перебирал сотрудников, человека, который мог бы понравиться Син Аён, не находил.
— Кто? Кто это?
— Ещё выпьем — скажу.
Сегодня Аён пила неожиданно хорошо. На прошлом командном ужине она не казалась сильной в алкоголе, а сейчас поднимала рюмку почти после каждой фразы.
И всякий раз не пила одна, а требовала чокнуться. Поэтому Пёнману тоже приходилось много выпивать.
Его самого спасал навык «только одна бутылка», а вот Син Аён пила слишком быстро и слишком много, и это уже тревожило.
А когда опьяневшая девушка наконец назвала своего избранника, им неожиданно оказался главный источник неприятностей первой B2B-группы — Чхве Ёнгон.
«Остановить её или не лезть?»
Размышляя об этом, Пёнман щедро раздавал советы об отношениях на работе.
Они поднялись только после восьми бутылок соджу и двух бутылок пива. Пьяная Син Аён достала карту, собираясь заплатить.
— Главный менеджер, сегодня я оплачу. Считайте это платой за консультацию!
— Ха-ха, не надо. Я уже расплатился.
Пёнман заранее оплатил счёт, чтобы потом сразу вывести её из ресторана.
Син Аён шаталась так, будто вот-вот упадёт. Пёнман хотел поддержать её, но девушка сама обхватила его руку и повисла на ней. Из ресторана они вышли похожими на влюблённую пару.
Заплетающимся языком Аён сказала:
— Главный менеджер… Я вам всё рассказала, и прямо легче стало. Мне сегодня так хорошо!
— Ну и славно. Ты очень много выпила. Нормально? Проводить тебя домой?
— Да ещё рано! Надо сходить одну песню спеть. Я хорошо пою!
Пёнман тоже любил петь. А петь, конечно, веселее, когда рядом женщина. Если рядом молодая красавица вроде Син Аён, он вообще выложится от души.
Но идти вдвоём с молодой сотрудницей в караоке — это уже опаснейшая территория.
Мужчина и женщина в маленькой тёмной комнате — кто знает, что может случиться? Особенно если оба выпили.
За себя Пёнман не переживал. Но Син Аён уже настолько пьяна, что висит на руке женатого мужчины. Кто знает, что она выкинет в караоке? А если просто уснёт, потом ещё разбирайся.
До должности президента компании надо дожить. Такие риски правильнее обходить стороной.
— Аён, песни в другой раз, вместе со всеми. Нам вдвоём в караоке идти как-то неправильно.
— Почему? Давайте всего на час!
— Горло сегодня не то, петь не смогу.
— Тогда я буду петь одна, а вы просто слушайте.
Аён потянула его за руку. Будто у неё смертельная болезнь, если прямо сейчас не споёт.
«Она всегда так любила караоке?»
«Ну просит же… Может, правда всего на час?»
Любовь самого Пёнмана к песням начала подтачивать решимость.
Пока девушка тащила его за собой, метрах в пятидесяти впереди уже замерцала вывеска караоке.
И тут разум в голове Пёнмана заорал:
«Нет! Женщина-сотрудница — камень. Какое ещё караоке с камнем? Лучше один сходи!»
Он резко мотнул головой, прогоняя соблазн.
— Аён, ты очень пьяна. Поехали домой. Я провожу. Где живёшь?
— Не хочу!
И тут Пёнман увидел свободное такси — настоящего ангела-спасителя. Он быстро поднял руку, остановил машину и открыл заднюю дверь.
— Аён, садись.
С трудом затолкав сопротивлявшуюся девушку, он сел рядом.
Если она настолько пьяная поедет одна и с ней что-то случится, часть ответственности неизбежно ляжет на человека, который пил вместе с ней. Лучше самому довезти до дома.
В машине Син Аён завозилась.
— Ой, жарко! Почему так жарко?
Пьяная девушка попыталась снять толстое зимнее пальто в тесном салоне.
Но почти лежа на сиденье и едва соображая от алкоголя, сама справиться не смогла.
— Главный менеджер, помогите одежду снять! Мне жарко.
Таксист непонимающе глянул в зеркало заднего вида.
— Ладно. Руку вытяни.
Пёнман потянул за рукав и помог ей снять пальто. Аён бросила его слева от себя и откинулась на спинку, будто собиралась заснуть.
Через некоторое время уснувшая девушка всё сильнее заваливалась в сторону Пёнмана. Он хотел посадить её ровно — и сглотнул.
Неизвестно когда, но три верхние пуговицы на её блузке цвета мокко расстегнулись. Будто специально искушали Пёнмана.
Он лишний раз убедился, что правильно поехал вместе с ней. Сейчас Аён можно было унести на руках, и она бы не заметила.
— Я же видел, что ты слишком много пьёшь… Ц-ц-ц.
Син Аён жила в Вансипни. Такси заехало в переулок, Пёнман высадил её перед домом, дождался, пока она войдёт, и только после этого поехал к себе.
На следующее утро, придя на работу, Пёнман почувствовал кислый запах перегара и поднял голову. С одного взгляда стало ясно: Чан Вонхо, Чхве Ёнгон, Пак Минсу и Ким Чухи вчера пили.
Когда руководитель предлагал выпить, эти люди обычно находили тысячу отговорок. Почему вдруг пошли без него?
— Эй, вы! Вчера без меня выпивали?
Ким Чухи, у которой глаза ещё слегка плыли, бодро ответила:
— Да! Вчера исполнительный директор внезапно собрал всех на выпивку!
Пёнман дёрнулся, будто его самого ударило молнией.
— Что? Чхве Ёнун?
— Да. Мы тоже удивились. Уже после шести из группы поддержки сообщили, что исполнительный директор собирает всех, и позвали идти.
Вот уж чудеса. Почти год они работали вместе, и Чхве ни разу не устраивал спонтанных посиделок. А тут ещё пригласил рядовых сотрудников, не руководителей. Невероятно.
Пёнман решил, что это просто показательное мероприятие перед концом года и сезоном оценок.
— Народу много было?
— Больше двадцати.
— Где?
— В пивном «Оджандон» через дорогу. Вчера от души наелись курицы и напились пива. Ох, желудок жжёт!
Чан Вонхо, поглаживая живот, подошёл к столу Пёнмана и тихо сказал:
— Главный менеджер, пойдём покурим.
Пёнман опешил.
— Эй, я тебе что, приятель? Ты меня ещё покурить с собой позови.
Вонхо нахмурился и серьёзно повторил:
— Мне поговорить надо. Пошли скорее.
Если у подчинённого есть что сказать руководителю, приходится слушать. Пёнман встал.
В дальнем углу курилки на шестом этаже Чан Вонхо уставился на него и неожиданно спросил:
— Хён, ты с исполнительным директором Чхве не ругался?
Пёнман моргнул.
— А? С чего ты взял?
— Да в прямом смысле. Вы в последнее время не поссорились?
— Да чего нам ругаться!
Вообще-то позавчера во время беседы по KPI они почти дошли до ссоры. Но потом Пёнман якобы согласился на A за результат и B за компетенции, и разговор закончился. Назвать это полноценной ссорой было трудно.
Чан Вонхо наклонил голову.
— Вчера на посиделках исполнительный директор постоянно спрашивал о тебе.
Пёнман насторожился.
— Да? Что спрашивал?
— Хорошо ли ты обращаешься с сотрудниками, есть ли на тебя жалобы, не допускал ли каких-нибудь ошибок с женщинами.
— Что?! А почему он вообще такое спрашивал? Только про меня или про других руководителей тоже?
Чан Вонхо прищурился.
— Вообще говорили обо всех руководителях, но про тебя, по-моему, особенно много.
Пёнмана пронзило дурное предчувствие.
«Что этот ублюдок задумал? И почему аудит так медлит?»
Ощущение было неприятным, но со своей стороны Пёнман уже сделал всё против Чхве. Стоит аудиту начать расследование — и тому придётся снять костюм руководителя. Поэтому предупреждение Вонхо он отмахнул.
— Эй, Чан Вонхо! Сейчас получишь. Нечего пугать человека ерундой.
Пёнман поднял кулак, Вонхо отступил.
— Я вам добра желаю. Ну не так — значит, не так!
Незадолго до конца рабочего дня позвонил руководитель аудита Чан Пёнсу. Пёнман и сам хотел узнать, как продвигается дело, и с готовностью ответил.
— Хан Пёнман слушает. Руководитель Чан, что случилось?
— Хан-ним, подойдите к шести в отдел аудита.
Голос Чана был куда холоднее, чем на прошлой встрече. Пёнман решил, что аудиторы просто всегда так разговаривают.
Он, естественно, подумал, что его вызывают по делу Чхве Ёнуна.
— Хорошо. Я как раз хотел узнать, как идут дела. В шесть буду.
В шесть Пёнман пришёл в аудит и направился в ту же переговорную, где раньше говорил с Чан Пёнсу.
Но внутри сидели двое других сотрудников и что-то разбирали.
— Ой, простите. Мне сказали зайти сюда, я не знал, что переговорная занята. Если мешаю, могу подождать снаружи.
— Нет. Садитесь здесь, Хан Пёнман-ним.
— А, хорошо. Спасибо. Ха-ха.
Сев, Пёнман вдруг ощутил дежавю.
Переговорная. Двое аудиторов.
Он определённо видел такую сцену раньше.
Пока Пёнман пытался понять, откуда знакомое ощущение, мужчина с глубокими морщинами на лбу и вокруг глаз обратился к нему:
— Хан Пёнман-ним, начинаем.
— Что начинаем?
Увидев его растерянность, двое аудиторов переглянулись.
— Вы же пришли на аудит. Значит, начинаем проверку.
— Вы не знали, что вас вызвали как проверяемого?
Это было как гром среди ясного неба.
Пёнман вскочил.
— Что?! Проверяют меня? Не исполнительного директора Чхве?..
Мужчина, на пропуске которого было написано «Ан Ёнхэ», нахмурился.
— Аудитор Ан Ёнхэ. Вчера в бизнес-подразделении прямых продаж прошла встреча с сотрудниками, и там прозвучало несколько неприятных историй о Хан Пёнман-ниме.
«Что ещё за встреча? Вчера была какая-то встреча?»
Пёнман ничего о ней не видел и не слышал. И тут вспомнил утренние слова Ким Чухи.
«Вчера исполнительный директор внезапно собрал всех на выпивку».
Другой встречи сотрудников бизнес-подразделения, о которой руководитель вроде него ничего не знал, просто не было.
Пусть Чхве собрал людей спонтанно в пивном баре, но если они разговаривали с сотрудниками, мероприятие легко назвать «встречей с персоналом».