21 июня председатель Сон Хитхэ приехал в Тэгу.
По плану сначала он должен был посетить два универмага, а затем — несколько дилеров.
Первым был Asia Shopping.
Около 10:10 утра перед главным входом остановился чёрный New Grandeur. Дверь переднего пассажирского сиденья распахнулась, главный менеджер Чон поспешно вышел и открыл заднюю.
Из машины вышел председатель Сон Хитхэ, которого сотрудники привыкли видеть по внутренним трансляциям и новостям.
С проседью в волосах, в блестящих очках с золотой оправой, с плотно сжатыми губами и плотным телосложением, он уверенно направился к входу.
Впереди шёл главный менеджер Чон Чэгиль, показывая дорогу. В полушаге позади председателя держались директор Ким Сэун и ещё один мужчина, похожий на секретаря.
Визит председателя Сона был визитом далеко не одного человека.
Секретарь, Ким Сэун — руководитель подразделения, и Чон Чэгиль, представлявший отсутствующего начальника отдела, — всего вместе с председателем вошли четверо.
Киман, заранее ждавший их у входа, выглядел так, словно с утра случилось что-то неприятное.
Отец, обещавший помочь ему, исчез.
Киман совершенно точно видел его в отделе косметики. Но когда пришло сообщение, что кортеж председателя уже подъезжает, отца там не оказалось.
Киман шагнул вперёд и почтительно согнулся перед председателем Соном под прямым углом.
— Я Ан Киман, торговый представитель, отвечающий за Asia Shopping. Спасибо, что посетили магазин, с которым я работаю.
Председатель Сон слегка нахмурился. Не удостоив Кимана даже взглядом и ничего не сказав, он прошёл внутрь.
Подняв голову, Киман почувствовал себя лишним предметом мебели.
На первом подземном этаже, в продуктовом зале, их встретил руководитель группы Чхве Хёнсу. Президента Ан Ингю нигде не было.
Боясь пропустить вопрос председателя, Киман хвостом ходил за делегацией. Но Сон Хитхэ не сказал ему ни слова: обошёл зал и отправился к следующему пункту маршрута.
Глядя им вслед, Киман криво усмехнулся, стиснул кулак и процедил себе под нос:
— Вот же… Отец, дома мы с вами ещё поговорим!
⁂
Перед главным входом Cheongbaek Plaza остановился чёрный седан.
Пёнман, ждавший у дверей, поприветствовал председателя. Он поклонился не на девяносто, а вежливо — примерно на сорок пять градусов.
Пёнман знал, что этот человек терпеть не может поклоны до пояса. В прошлой жизни председатель однажды устроил разнос на совещании руководства именно из-за того, как сотрудники перед ним кланялись.
«Мы что, банда какая-то? Зачем передо мной сгибаться на девяносто градусов?! Достаточно вежливого поклона на сорок пять!»
Выпрямившись, Пёнман представился:
— Рад встрече. Хан Пёнман, CheilJedang!
Председатель Сон остановился.
— Так это ты Хан Пёнман?
— Да, господин председатель.
Сон оглядел его с головы до ног и снова двинулся вперёд.
Чон Чэгиль повёл всех к эскалатору. Они спустились на первый подземный этаж и повернули к продуктовому залу.
Через несколько шагов у входа показалась конструкция, похожая на Триумфальную арку. Прозрачная, будто выточенная изо льда, она переливалась словно драгоценность.
Арку Пёнман сложил из тридцати четырёх коробок воды Spark.
Прозрачные пластиковые бутылки с ромбовидным узором ловили свет потолочных ламп и сверкали всеми гранями.
Когда Пёнман предложил старшему сотруднику Пэ Ёнчуну бесплатно предоставить воду, необходимую для конструкции, тот охотно согласился.
У Пёнмана в Cheongbaek Plaza оставался резерв в два миллиона вон, так что подобная бесплатная поддержка не создавала проблем.
— Это ещё что такое? — заинтересовался председатель Сон.
В последнее время он видел Spark почти в каждом магазине, который посещал, но такой выкладки — впервые. Коробки не просто сложили штабелем: из воды Spark возвели парижскую Триумфальную арку.
Сону Хитхэ она показалась даже красивее настоящей, которую он видел в Париже.
Чон Чэгиль тут же объяснил:
— Это рекламная конструкция в честь начала продаж нашей воды Spark. Хан Пёнман сам придумал и собрал её, чтобы подчеркнуть: в универмаге, прежде торговавшем только известной импортной водой, появилась первая отечественная натуральная вода из глубинного источника Spark.
— Хан Пёнман, значит? Есть у парня талант к таким вещам. Неплохо! Ха-ха!
В этот момент из-за арки показался мужчина средних лет в костюме. Круглолицый, с улыбкой, превращавшей глаза в полумесяцы.
— Добро пожаловать. Спасибо, что посетили наш магазин. Я Ку Янмо.
Пёнман даже не просил его об этом, однако владелец и председатель Cheonggu Department Store Ку Янмо явился лично.
— А, председатель Ку! Ха-ха! Мы ведь уже однажды говорили по телефону. Поздравляю с избранием председателем Торгово-промышленной палаты Тэгу!
Сон протянул руку.
Ку Янмо слегка поклонился и пожал её.
— Всё благодаря вам, председатель. Спасибо!
— Что вы! Я помогал не вам. Просто не хотел, чтобы моего сотрудника обошлись несправедливо.
— Тогда мне следует поблагодарить самого Хан Пёнмана! Ха-ха!
— Вы до сих пор этого не сделали? Он как раз снаружи, позвать? Ха-ха-ха!
Они весело обменялись несколькими фразами, после чего Ку Янмо лично провёл председателя по залу.
На самом деле утром Ку Янмо тоже звонили из мэрии Тэгу. Cheonggu Department Store планировал открыть дискаунтер с рабочим названием «D-Mart».
Если бы на городском экономическом совете он поддержал позицию мэрии, это вполне могло принести бизнесу выгоду.
Но Ку Янмо отказался от участия в совете ради того, чтобы лично поблагодарить Сона. Во время выборов председателя ТПП тот откликнулся на его звонок и обеспечил ему пять голосов.
Пёнман, в отличие от Кимана, за председателем хвостом не ходил. Он спокойно наблюдал издалека.
Лучше держаться в стороне, чем вертеться под ногами и одним неудачным словом испортить впечатление.
Много ли сам председатель понимает в выкладке товара? Наверняка ни разу не проходил соответствующего обучения. Начнёшь слишком подробно объяснять — ещё покажется, будто учишь его жизни. Только неловкость создашь.
Осмотрев зал, Ку Янмо проводил гостя до первого этажа.
Когда Сон вышел через главные двери, перед ним уже стоял Пёнман.
— Если заметили что-нибудь, что следует исправить, скажите. Мы устраним недостаток как можно быстрее.
Сону Хитхэ понравилось, что рядовой сотрудник не робел перед ним и говорил уверенно.
— Это ты попросил председателя Ку меня встретить?
— Нет. Как простой торговый представитель может приказывать председателю универмага? Думаю, он услышал о вашем визите и сам решил выйти.
Ку Янмо и в Тэгу был человеком влиятельным и привыкшим держаться с достоинством. То, что такой человек лично вышел встречать Сона, означало одно: гостя он ценил очень высоко.
Даже председателю Сону было приятно такое отношение.
— Вот как. В любом случае хорошо поработал!
Он достал из внутреннего кармана конверт и протянул Пёнману. Так называемый кымильбон — денежный конверт в знак поощрения.
Пёнман почувствовал приятное тепло в груди.
Не из-за самих денег. Такой конверт означал признание заслуг. По сути, председатель Сон только что поставил ему печать: «Молодец».
От промоутерки из Asia Shopping Пёнман уже знал: там председатель никаких конвертов не раздавал.
Значит, Cheongbaek Plaza понравился ему больше Asia Shopping.
Этого вполне хватало, чтобы директор Ким и главный менеджер Чон не потеряли лицо.
Проводив председателя, Пёнман не спеша выкурил сигарету и поехал в Cheongbaek Chain.
Главный менеджер Чха Чэу вернулся из отпуска.
Пришло время решать, что делать с Сок Тусиком.
⁂
В офисе Cheongbaek Chain Сок Тусик стоял на коленях перед столом Чха Чэу.
— Простите меня только один раз! Больше такого никогда не повторится!
— Да я лучше коту рыбу доверю, чем тебе регистрацию и заказы! Деньги с поставщиков брал, угощения принимал. Что ты там говорил? Соберёшь на дом? Ну и психа я пригрел!
Чха Чэу прослушал запись Пёнмана целиком и взорвался.
Проблема была не просто серьёзной — поступки подчинённого ставили под угрозу и его собственную должность.
Он хотел немедленно уволить Сок Тусика. Вот тот и рухнул на колени, умоляя о пощаде.
— Пёнман, я признаю, что плохо контролировал своего сотрудника, и приношу извинения. Слышал, ты собирался сообщить обо всём в аудит. Что намерен делать?
— Сначала хочу услышать ваше мнение. Если я прямо сейчас подам заявление в аудит, с вами всё будет в порядке?
Разумеется, не будет. Любой руководитель несёт ответственность за проступки подчинённых.
— Хм. За недостаточный контроль отвечать, конечно, придётся. Но не уволят же меня из-за этого.
— А старшего сотрудника Сока уволят?
— Само собой. И всё, что присвоил, придётся вернуть.
Сок Тусик, до этого переводивший взгляд с одного на другого, наконец понял, в чьих руках нож.
— Господин Хан, пожалуйста, простите меня один раз! Клянусь, больше ничего подобного не будет!
— И как вам верить? До собственного дома вы ещё явно не накопили. Значит, брать пришлось бы ещё долго.
— Нет! Никогда, никогда больше не возьму денег у поставщиков! У-у-у…
Сок Тусик разрыдался.
То ли действительно раскаивался, то ли жалел самого себя — взрослого человека, вынужденного ползать на коленях.
— Главный менеджер Чха, давайте так. Я не обращаюсь в аудит, а вы меняете его обязанности. Переведите туда, где он физически не сможет собирать деньги с поставщиков.
Пёнман не хотел без необходимости марать руки. Наживать чужую ненависть стоило лишь тогда, когда без этого нельзя.
— Ты правда согласен? Тогда буду только благодарен. Сок Тусик займётся складом.
— Отлично. А кассету я надёжно сохраню дома. Если он ещё хоть раз начнёт безобразничать, запись сразу уйдёт в аудит.
Так дело Сок Тусика, казалось, удалось замять благодаря милосердию Пёнмана.
Но сотрудники офиса, слышавшие всё, что наговорил Сок, уже не могли относиться к нему как раньше.
Он оказался в полной изоляции.
И Чха Чэу тоже не собирался оставлять его в покое: нагружал бессмысленной работой и всячески выдавливал.
Для управления складом выпускник университета вообще-то не требовался.
Чха было выгоднее избавиться от Сока и получить другого человека: и риск убрать, и расходы на персонал снизить. Две выгоды одним ударом.
Не выдержав изоляции и постоянного давления, через два месяца Сок Тусик сам написал заявление об увольнении.
Пёнман именно на это и рассчитывал, поэтому не стал без нужды пачкать руки.
Ни один начальник не захочет держать сотрудника, который натворил дел и поставил под угрозу его собственное место.