Главный минус старта «шотган» заключался в том, что почти все участники заканчивали раунд одновременно, и сауна после этого буквально трещала по швам.
Так что сегодня игроки лишь наскоро сполоснулись и толпой повалили в банкетный зал. Там их ждали ужин и церемония награждения.
Исполнительный директор Чхве сидел вместе с руководителями сахарных и крахмало-паточных компаний, с которыми играл в одной группе. Круглые столы были накрыты на восемь человек, включая двух профессиональных гольфистов.
У Пёнмана всё было так же: за одним столом собрались представители сахарных и крахмало-паточных компаний.
Чон Сану из Geosang, мерзко ухмыляясь, с любопытством спросил Пёнмана:
— Главный менеджер Хан, какой у вас сегодня счёт?
Пёнман не хотел раскрывать свой результат. Рано или поздно ему наверняка придётся сыграть и с этими людьми, так зачем заранее сообщать им лишнюю информацию? Тем более что сам Чон Сану о собственном счёте ничего не сказал.
— Ха-ха, отлично поиграли, было весело.
Пёнман отделался расплывчатой фразой, и Чон Сану не стал допытываться, а задал другой вопрос:
— А сколько у вас было за удар? Мы играли по десять тысяч вон, и главный менеджер Хам забрал всё.
— Ха-ха, мы ставили не деньги, а кое-что другое.
Ли Мигю из Samsun сразу оживился.
— Не деньги? Что, сахар поставили?
— Похоже, награждение начинается.
Хон Накхён поспешно перебил его. Он совершенно не хотел, чтобы другие узнали, чем закончилась их ставка. Особенно Ли Мигю, сотрудник той же компании!
Если слух разойдётся, его не только отчитают — над ним ещё и вся фирма будет издеваться.
Пёнман достал из бостонской сумки подаренный сегодня мяч для гольфа и протянул Син Соён.
— Соён, распишись здесь!
Син Соён с радостным лицом взяла мяч.
— Хорошо!
Как популярные артисты раздают автографы поклонникам, так и известные профессиональные гольфисты расписываются для фанатов — чаще всего на кепках и мячах.
За другими столами известные игроки уже вовсю ставили автографы, но к Син Соён, которая пока была новичком, никто не подходил. Вот Пёнман, воплощённая заботливость, и попросил её расписаться — чтобы ей не было неловко.
Мэн Хирён и Хон Накхён, однако, автографа просить не стали. После совместного раунда они решили, что с такой игрой ей будет тяжело подняться высоко в рейтинге.
А зачем брать подпись никому не известной спортсменки? Ни похвастаться, ни объяснить без длинной истории — только язык устанет.
Ведущий объявил победителя в номинации за самый дальний драйв.
— А сейчас назовём игрока, который совершил самый дальний удар на восьмой лунке Hill Course. Сегодняшний победитель отправил мяч на двести... восемьдесят... три метра! Хан Пёнман из CJ!
Все заозирались, пытаясь увидеть обладателя награды. Когда Пёнман поднялся и пошёл вперёд, ему вслед полетели завистливые взгляды и аплодисменты.
Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!
— Ого!
— Ничего себе, двести восемьдесят три метра?!
Трое, которые сами видели его удар, промолчали, зато представители крахмало-паточных компаний тут же набросились на них с вопросами, словно не верили своим ушам.
— Он правда пробил двести восемьдесят три метра? Может, с женского ти бил?
— Эй, тут чем-то пахнет. Вы что, специально одному человеку результат подогнали?
— Про Син, он и правда так далеко ударил?
Син Соён кивнула.
— Да. На той лунке он сделал игл.
Трое поражённо уставились на неё. Берди — ещё ладно, но игл случается далеко не каждый день. Не зря после игла партнёры иногда даже заказывают памятную табличку.
— Что? Игл?!
— Ничего себе! То есть вышел на грин за два удара и забил одним паттом?
— Ну тогда дальность можно признать!
В качестве приза Пёнман получил длинную коробку. Внутри лежал дорогой драйвер высшего класса.
Следом объявили награды за попадание ближе всего к лунке и приз удачи, а затем наконец дошла очередь до главных победителей турнира.
Одного среди профессионалов и одного среди любителей.
Поскольку поле было незнакомым практически всем, даже профессионалки не показали каких-то невероятных результатов. Син Соён благодаря Пёнману сыграла три ниже пара и заняла третье место, а Ким Чиэ с пятью ниже пара стала первой.
Ведущий объявил победителя среди обычных участников:
— Вот уж действительно начинаешь сомневаться, не профессиональный ли он гольфист! Я слышал, что сегодня даже профи было непросто сыграть в пар, а среди любителей нашёлся человек, закончивший ниже пара. С результатом минус два — Хан Пёнман из CJ! Поздравляем!
Со всех сторон посыпались завистливые возгласы.
— Эй, это же тот самый, который дальний драйв взял!
— Вот человеку прёт с призами! А за первое место что дают?
Будто услышав их, ведущий сразу объявил награду:
— Приз за первое место — подарочные сертификаты универмага на один миллион вон. Поздравляем!
Вот что значит хорошо играть в гольф. И сахар выиграл, и призы получил!
Сегодня Пёнман не просто одним выстрелом убил двух зайцев — он будто ещё и корзину полезных пресноводных улиток по дороге набрал. И всё благодаря Хон Накхёну с Мэн Хирёном. Не предложи они на второй девятке ставить по двадцать тонн сахара за удар, он бы наверняка не играл настолько собранно.
Профессиональные спортсменки лишь слегка перекусили и отправились отдыхать. Перед турниром они приезжали на поле за два-три часа, чтобы размяться. Завтра вставать затемно, поэтому лечь нужно было пораньше.
Прощаясь с Син Соён, Пёнман ещё раз пожелал ей удачи.
— Соён, просто не забудь то, чему оппа тебя сегодня научил, и сможешь снять ещё несколько ударов. Тогда именно ты можешь стать первой победительницей турнира Carnival. Син Соён, вперёд!
А вот представители компаний-партнёров, которым завтра оставалось только смотреть турнир с галереи, разбились на компании и отправились на второй заход. Приехать на Чеджу и просто лечь спать? Ну уж нет!
Хон Накхён и Мэн Хирён, ужинавшие вместе с Пёнманом, позвали его с собой.
— Главный менеджер Хан, пойдём выпьем. Чего рано в номер возвращаться? Держись этого хёна — я такое место знаю, пальчики оближешь.
— Раз уж приехал на Чеджу, надо серебристого волосохвоста поесть. Пойдём вместе!
Пёнман рано дослужился до главного менеджера, поэтому Хон Накхён и Мэн Хирён были на несколько лет старше него. После того как немного сблизились, они то переходили на более фамильярную речь, то снова возвращались к уважительной.
— Если пойду, вы угощаете?
Хон говорил так, будто именно он собирался платить, поэтому Пёнман просто решил уточнить. Может, из-за выпитого, но Хон Накхён ответил широкой душой:
— Ха-ха! Конечно. Не переживай и поехали!
Так трое сели в такси и под звёздным ночным небом Чеджу поехали куда-то вдоль острова.
Оказалось, это ресторан волосохвоста на прибрежной дороге с видом на море.
После заказа пришлось немного подождать, и вскоре перед ними поставили огромную вытянутую металлическую жаровню длиной почти метр. Внутри лежала целая большая рыба, а вокруг — горы всевозможных морепродуктов.
От одного вида бурлящего красного бульона у всех вырвался восхищённый возглас.
— Ух, красота!
— Вот это выглядит вкусно!
— Я же говорил! Ну, давайте быстрее по рюмке соджу!
За вкусной закуской все трое принялись пить чеджуский соджу.
Когда на столе появилась уже седьмая бутылка, Мэн Хирён отправился в туалет. И не по-маленькому — прижало всерьёз.
Проблема была в том, что в мужском туалете ресторана имелась всего одна кабинка с унитазом. И там уже кто-то сидел.
Мэн Хирён ждал довольно долго. Сколько именно — он не знал, но когда тебя так прижимает, несколько минут растягиваются на часы. В животе что-то всё громче булькало, а сфинктер, который он уже несколько минут держал из последних сил, начинал сдавать позиции.
Когда дело стало совсем плохо, пришлось обратиться к сидевшему внутри человеку. Изо рта Мэн Хирёна вырвался измученный, почти предсмертный голос:
— Простите, меня очень прижало. Можно побыстрее?
— ...
Он отчётливо слышал натужное кряхтение, так что человек там точно был. Но ответа не последовало.
Он уже и попросил по-хорошему, а тот сидит там минутами, срет и даже не отвечает.
Терпение Мэн Хирёна, до сих пор державшееся исключительно на отчаянии, от молчания незнакомца внезапно превратилось в ярость.
Это ведь не его личный туалет дома, а общий ресторанный сортир! Как можно занимать его столько времени? Ему там всё равно, что человек снаружи сейчас в штаны наложит? Самому главное досраться — то есть выжить, а остальные пусть хоть пропадут?
Ещё и на просьбу не отвечает!
Окончательно взбесившись, Мэн Хирён с безумными глазами осмотрел туалет. Под раковиной стояло красное ведро с водой и синий пластиковый ковш.
Мэн зачерпнул воды, подошёл к перегородке кабинки и рявкнул во весь голос:
— Эй, сукин ты сын! Ну и сри тогда один сколько влезет!
И выплеснул воду поверх перегородки.
Из кабинки донёсся человеческий вопль.
— А-а-а-а!
Мэн Хирён удовлетворённо усмехнулся, бросил ковш обратно в ведро и направился в женский туалет.
Чэнь Голин, один из высокопоставленных боссов китайской триады, приехал на Чеджу по делам. Он собирался купить землю в Андок-мёне, Согвипхо, и построить там крупный курорт.
Сегодня он взял с собой лишь нескольких подчинённых и приехал в известный ресторан попробовать знаменитое чеджуское блюдо из волосохвоста.
Но то ли местная вода ему не подошла, то ли ещё что — внезапно разболелся живот. Пришлось идти в туалет. Подчинённые хотели сопровождать его, но он запретил.
Чеджу — туристический остров, нападения он не ожидал, а таскать людей с собой даже туда, где собираешься испражняться, ему не хотелось.
Вот только облегчиться нормально не получалось. Живот продолжал крутить, к горлу подкатывала тошнота. Казалось, всё закончилось: вытрешься, встанешь — а ощущение опять какое-то нехорошее, приходится садиться обратно.
Поэтому выйти он никак не мог.
Пока Чэнь Голин мучился, в туалет кто-то вошёл. Человек потоптался у двери, не ушёл и начал жалобно стонать.
Он что-то говорил по-корейски, но Чэнь Голин не понимал ни слова. А вскоре тот вдруг заорал как сумасшедший — и сверху обрушился целый ковш воды.
От неожиданности всё, что уже собиралось выйти, будто втянулось обратно, а Чэнь Голин невольно завопил.
Промокший насквозь, он вышел из кабинки в совершенно убитом состоянии.
Из глаз седовласого старика, с мокрыми волосами и одеждой, словно исходила готовность кого-нибудь убить.
Он яростно выругался по-китайски:
— Ублюдок! Только попадись мне — убью!
Когда Мэн Хирён вернулся к столу, прошло совсем немного времени, прежде чем по ресторану начали ходить четверо мужчин с острыми взглядами и устрашающей внешностью. Они подходили к столикам и что-то спрашивали у посетителей.
— Это ещё кто?
— На корейцев не похожи.
— Бандиты, что ли?
Наконец они подошли и к столику Пёнмана. Один из мужчин заговорил по-корейски:
— Кто-нибудь из вас недавно ходил в туалет?
— Что? В туалет?
Мэн Хирён, прекрасно знавший за собой вину, украдкой глянул на остальных и едва заметно замахал рукой. Но Хон Накхён, совершенно не понимая ситуации, тут же ткнул в него пальцем.
— Эй, ты же только что туда ходил!
— Нет! Не ходил я в туалет!
Мэн отчаянно замахал руками, но тут за спинами четырёх мужчин появился неизвестно когда подошедший седовласый старик и заорал:
— Да! Вот этот ублюдок!
Двое мужчин без всяких разговоров схватили Мэн Хирёна и подняли со стула. Тот, кто знал корейский, холодно произнёс:
— Ты посмел облить водой нашего старшего брата?
— Да не я это!
Когда двое потащили его прочь, Мэн Хирён забился и закричал:
— Спасите! Быстро вызывайте полицию!