Сегодня Ан Киман никуда не выезжал.
После вчерашней статьи о продаже Asia Shopping он никак не мог взять себя в руки.
Для кого-то это была всего лишь одна из множества компаний, разорявшихся во время кризиса МВФ. Для жителей Тэгу — исчезновение ещё одного места, с которым связано много воспоминаний. Но для Ан Кимана всё было совсем иначе.
Исчезал универмаг Asia Shopping, который, по его убеждению, однажды должен был стать его.
Да, из-за кризиса МВФ у группы Asia возникли финансовые проблемы и ей пришлось продавать активы. Но почему именно Asia Shopping? У группы ведь были и другие компании.
Во всём виноват бездарный отец, который плохо управлял универмагом.
Киман даже думал, что, войди он в руководство раньше и начни сам участвовать в управлении, ничего подобного бы не случилось.
Теперь, если он уйдёт из CheilJedang, идти будет уже некуда.
Поэтому лучшее, что оставалось, — любой ценой удержаться в крупной корпорации CheilJedang.
И как раз сегодня его внезапно вызвали аудиторы. Неизвестно когда приехавшая группа велела явиться в переговорную к семи вечера.
Киман невольно вспомнил, как два года назад к аудиторам вызвали Ли Сокчуна, а уже со следующего дня тот перестал выходить на работу.
Наверное, поэтому, оказавшись перед дверью переговорной, где его ждали аудиторы, Киман никак не мог заставить себя войти.
Он некоторое время стоял столбом и думал.
Но как ни перебирал события в голове, не находил за собой ничего плохого.
Наконец глубоко вдохнул, распахнул дверь и вошёл с уверенным видом.
У окна сидели двое с открытыми ноутбуками и сосредоточенно что-то делали. За столом посередине устроился сухощавый мужчина с хитрой крысиной физиономией — Пак Кёнсик.
Киман спокойно сел напротив него.
Увидев такую уверенность, Пак Кёнсик решил для начала выбить у него почву из-под ног.
— Господин Ан Киман, дело очень серьёзное, поэтому, думаю, нам надо быстро поставить точку. Возьмите ответственность за случившееся и подайте заявление по собственному.
Вот уж предложение с места в карьер. Он только сел — и сразу увольняться?
Опущенные уголки глаз Кимана резко поползли вверх. От привычной улыбчивости не осталось и следа; взгляд стал хищным, как у голодного волка.
«Да, наша служба аудита та ещё сволочь, но как можно требовать заявление, даже слова не выслушав?»
Враждебность и протест вспыхнули где-то в животе и мгновенно поднялись вверх. Киман больше не сдерживался.
— А что я сделал? Компания благодаря мне, наоборот, выиграла. Вместо того чтобы награждать, вы собираетесь меня наказывать?
Перед очной беседой аудиторы тщательно изучали документы и проводили предварительное расследование. Поэтому собственный вывод о проступках Кимана у них уже был.
С их точки зрения его слова были просто верхом наглости.
Пак Кёнсик даже не стал скрывать отношение. Выпучив глаза и презрительно дёрнув губой, он съязвил:
— Что за идиотская чушь? Какую ещё выгоду получила компания? Вы вообще понимаете, какой ущерб компания сейчас терпит из-за вас?
Киман не отвёл взгляда и усмехнулся.
— Ну так давайте послушаем. Сколько именно компания потеряла из-за меня? Я затолкал на склад Asia Shopping шестимесячный запас товара, который иначе не продался бы, получил за него все деньги и перечислил их компании. Вы хоть знаете, сколько это?
Работа продавца — продавать товар. Не заталкивать его клиенту силой.
Но иногда встречались сотрудники вроде Кимана: сделают жёсткий push и ещё считают, что прекрасно поработали.
Пак Кёнсик посмотрел в бумаги и тут же пошёл в контратаку. В продажах тоже живут языком, но у аудиторов зубы были поострее звериных клыков.
— Средние месячные продажи Asia Shopping — триста двадцать миллионов вон. За шесть месяцев — миллиард девятьсот двадцать миллионов. При средней марже пятнадцать процентов вы принесли компании меньше трёхсот миллионов. А знаете, на какую сумму на складе Asia Shopping сейчас лежит уже просроченный товар?
— …
Киман не ответил.
Он заботился только о том, чтобы затолкать товар на склад, и совершенно не интересовался ни общим объёмом запасов, ни тем, сколько продукции уже вышло из срока годности.
Всё равно в марте следующего года он собирался получить должность младшего менеджера и уволиться. Зачем было переживать о такой ерунде?
Пак Кёнсик подвинул к нему ведомость складских остатков Asia Shopping, будто аудиторы уже успели провести отдельную инвентаризацию.
На самом деле ничего они не проверяли: документ прислал сам универмаг вместе с требованием принять возврат, и материалы просто дошли до службы аудита.
Asia Shopping, минуя Кимана, уже напрямую обсуждала возврат с головным офисом CheilJedang.
Пак Кёнсик посмотрел на него холодно и беспощадно.
— Просроченной продукции там на целых пятьсот миллионов вон. Возврат и утилизация потребуют ещё транспортных расходов и платы за уничтожение. Ладно, их пока даже не считаем. Если из этих пятисот миллионов вычесть те триста, которые вы принесли компании за последние шесть месяцев, выходит, что вы нанесли нам двести миллионов вон убытка!
Глаза Кимана загорелись. Голос поднялся почти до крика.
— За четыре года в продажах я заработал компании куда больше! Речь не о каких-то жалких пятистах миллионах!
Пак Кёнсик спокойно, почти размеренно возразил:
— Вы один всё это продали? Исследовательский центр разрабатывал продукцию. Маркетинг её продвигал. Заводы производили. Логистика развозила. Промоутерши выкладывали товар и проводили акции. А их зарплаты, оборудование и прочие расходы вы почему не учитываете?
— …
Откуда Киману было знать такие вещи? Другое дело Пёнман, который в прошлой жизни дослужился до вице-президента.
Поняв, что в споре проигрывает, Киман чуть сбавил напор и сменил тему.
— Просрочка — это просто возврат. Кроме этого, что такого я сделал, чтобы меня увольнять?
Пак Кёнсик стиснул зубы и ударил кулаком себя в левую сторону груди.
— Ни совести! Ни честности!
Это уже звучало настолько нелепо, что Киман даже удивился.
— Что? Вы о чём вообще?
— Из-за вас множество торговых представителей чувствуют себя униженными. Сейчас по отделу ходит фраза: «У меня показатели такие плохие только потому, что мой отец не директор универмага».
Киман округлил глаза.
— Что это вообще значит? У нас что, сотни универмагов? Причём тут отец, если у кого-то плохие показатели?
Настоящий сын директора универмага искренне не понимал шутки. Пак Кёнсик посмотрел на него как на безнадёжного идиота и пояснил:
— Все остальные пашут до седьмого пота. Уговаривают взять хотя бы одну новинку, выпрашивают дополнительные продажи. А вы, господин Ан, вели торговлю совершенно спокойно и уверенно. Потому что вы — сын директора Asia Shopping.
Киман фыркнул.
— И что, это преступление — что мой отец директор Asia Shopping? Тогда проблема уже решена. Универмаг продадут, и отец больше не будет директором.
Вот так вывернул. Всё-таки Киман и правда был продажником.
Но Пак Кёнсик три года проработал в проверочной службе. Он лишь усмехнулся и холодно продолжил:
— Ваш отец — часть проблемы. Но главная проблема в вас, господин Ан. Почему вы заранее не сообщили, что генеральный директор Asia Shopping — ваш отец?
Почему? Да потому, что хотел, чтобы все считали результаты его личной заслугой, а не продажами под прикрытием отца.
— Даже если бы я сказал, тогдашний начальник отдела, менеджер Ли Сокчун, всё равно поручил бы Asia Shopping мне.
Что правда, то правда. От Сокчуна такого вполне можно было ожидать: ради выполнения плана он не гнушался никакими средствами.
Пак Кёнсик повысил голос и усилил нажим.
— Но вы не сказали. Потому что не хотели, чтобы это знали! Тогда вся ваша работа выглядела бы результатом ваших собственных способностей. В итоге вы обманули всех!
Он говорил так, будто прочитал мысли Кимана.
Киман яростно замотал головой, замахал руками и закричал:
— Нет! Я никого не обманывал! Я не «киман» в смысле «обман», я Ан Киман!
Вроде бы и игра слов, а вроде и полная бессмыслица.
У Кимана давно был пунктик по поводу собственного имени. Когда друзья дразнили его созвучием с «обманом», он всегда кричал:
— Я вам не «киман»! Я Ан Киман!
Как бы то ни было, он продолжал всё отрицать. Но Пак Кёнсик пункт за пунктом вытаскивал наружу новые проблемы.
— И есть ещё один серьёзный момент. Вы бесчеловечно обращались с промоутершами.
Вот этого Киман совсем не ожидал. По его мнению, женщинам-промоутерам он вообще ничего плохого не делал.
Для него единственным возможным проступком мужчины по отношению к сотрудницам было сексуальное домогательство.
— Промоутерши? Я, в отличие от менеджера Ли Сокчуна, никого не домогался. Общался с ними исключительно по работе.
— Я не говорю о домогательствах. Вы правда не понимаете, что значит «относиться к человеку по-человечески»?
Киман и впрямь ответил так, будто смысл этого выражения был ему неизвестен.
— А чего я им не делал по-человечески? Когда приходил в магазин, даже кофе покупал за свои деньги.
Ошарашенный Пак Кёнсик задал вопрос, который обычно задают новичкам.
— Что должен делать торговый представитель?
— Выполнять план продаж! Для продавца это главная задача!
— А что вы делаете, чтобы выполнить этот план?
Четыре года проработавший в продажах Киман ответил с видом человека, которого спрашивают очевидные вещи:
— Посещаю торговые точки, обсуждаю заказы, завожу новинки, договариваюсь об акциях, улучшаю выкладку, собираю оплату и перечисляю деньги компании. Вот этим и занимаюсь.
— А заказы в Asia Shopping вы лично обсуждаете?
Кимана кольнуло в груди. Только теперь он начал понимать, к чему ведут аудиторы.
— Э-э… Если в магазине есть постоянные промоутерши, то обычные заказы они сами принимают и вводят — это нормально. Когда в конце месяца не хватает продаж, я уже сам договариваюсь о дополнительном объёме.
Признавать свою вину Киман не собирался ни на один процент.
— А кто согласовывает акции в Asia Shopping? Кто занимается улучшением выкладки?
Загнанный в угол Киман не стал отвечать, кто именно это делает, и попытался увести разговор в сторону.
— Какая разница, кто договорился об акции и поправил выкладку — торговый представитель или промоутерша? Главное, что акция состоялась и выкладку улучшили!
Пак Кёнсик впился в него взглядом.
— Вы понимаете, насколько тяжело было вашим промоутершам, потому что они делали вашу работу? То, что в других магазинах делает торговый представитель, ваши сотрудницы делали за вас, постоянно оглядываясь на руководство магазина и беря на себя то, что вообще не входило в их обязанности. Вы хоть представляете, как им было тяжело?
Он говорил так, будто сам стоял рядом и чувствовал всё то же, что и эти женщины.
На самом деле Пак Кёнсик раньше тоже работал в продажах, поэтому отлично знал и полевую работу, и положение промоутерш.
Снова загнанный в угол Киман вцепился обеими руками в стол, будто собирался его сломать, и с вздувшимися жилами выкрикнул:
— Вы сами хоть когда-нибудь продавали?! Что вы понимаете в продажах, чтобы меня учить? Торговля не голыми руками делается! Компания официально предоставляет проморесурсы, и ими надо пользоваться! Вы хоть знаете, из чего состоит бюджет продвижения? Зарплата промоутерш тоже входит в промозатраты!
Если свести позицию Кимана к одной фразе, выходило просто: промоутерши — ещё один инструмент продаж.