Низ девятого. Счёт 12:6.
В последней атаке CJ сумела загрузить базы. И теперь к бите выходил девятый номер.
Пак Тэхо — самый высокий и крупный новичок во всём бизнес-подразделении прямых продаж.
Вот только сегодня и он не выбил ни одного хита.
Возле бокса Пак Тэхо несколько раз размашисто махнул битой, а затем, как до этого Пёнман, указал ею на крышу главного школьного корпуса.
Это тоже приказал сделать Пёнман — хотя бы так попытаться расшатать питчера психологически.
Трибуна CJ немедленно взорвалась:
— Хоум-ранщик Пак Тэхо! Отправь его в полёт!
Никто не называл девятого номера хоум-ранщиком потому, что он действительно им был. Просто базы загружены, команда проигрывает шесть очков — чего ещё ждать, кроме большого шлема?
К тому же с прошлого года в Пусане прославился профессиональный хоум-ранщик Ли Тэхо. Имя похожее, телосложение тоже, вот люди и невольно возлагали надежды на Пак Тэхо.
Если судить только по размерам, он будто вдвое крупнее Пёнмана. Почему бы и не выбить хоум-ран — если, конечно, нормально попасть по мячу.
Чхве Тонхван всё сильнее раздражался.
Когда он был профессиональным игроком, спокойно переносил и крики трибун, и свист. Но президент Чхве Тонхван оказался куда менее невозмутим.
А на сотрудников чужой компании ведь ещё и не наорёшь как следует.
Раздражение проникло в подачу — мяч далеко прошёл мимо кэтчера.
Пёнман и остальные тут же вскочили, вращая руками:
— Беги! Давай, давай!
— Все бегом! Быстрее!
Бегуны с третьей и второй один за другим пересекли дом.
Сотрудники CJ заорали и бросились обниматься так, словно уже выиграли матч.
12:8.
Низ девятого, разрыв всего четыре очка, бегун на третьей — и всё ещё ни одного аута.
Чхве Тонхван так и не вернул самообладание. Он выдал Пак Тэхо уок, после чего сам сошёл с горки.
Golden Wheat сменила питчера.
На закрытие девятого вышел совсем молодой парень. Даже с первого взгляда было понятно — новичок.
И именно тут возникла проблема.
Клоузеру прежде всего нужны железные нервы.
Но откуда железным нервам взяться у новичка?
«Ошибусь — компания лишится ста миллионов!»
Эта мысль съедала его. На тренировках он бросал хорошо, а теперь полностью потерял контроль.
Первый, второй и третий отбивающие один за другим получили уоки.
Один бегун был вытеснен домой — ещё одно очко CJ.
12:9.
Три очка отставания, базы загружены, ноль аутов.
И к бите медленно вышел хоум-ранщик Хан Пёнман, четвёртый номер.
Наверное, именно поэтому бейсбол так интересен.
Кажется, всё уже кончено — и вдруг игра продолжается. Более того, снова появляется шанс победить.
Один хоум-ран — и матч закончится камбэком CJ.
Все вскочили на ноги.
Сторона CJ молилась о хоум-ране Пёнмана. Golden Wheat — о том, чтобы только не пришлось с ним бороться.
С трибун опять донёсся пьяный вопль Ким Чухи:
— Хоум-ранщик Хан Пёнман! Вышиби одним ударом!
Остальные подхватили:
— Хоум-ранщик Хан Пёнман! Вышиби одним ударом!
Пёнман был уверен: этот драгоценный шанс, который его подчинённые каким-то чудом создали в девятом, он не упустит.
С шестого номера состав почти полностью прокрутился до него, четвёртого. Семеро подряд не вылетели.
Если это не чудо — что тогда чудо?
Теперь оставалось поставить последнюю точку в чуде, созданном игроками.
И тут Чхве Тонхван с лавки Golden Wheat поспешно заорал:
— Намеренно пропускайте его! Играйте со следующим!
Пёнман выругался:
— Блядь!
Трибуна CJ ответила громким свистом:
— У-у-у-у!
Намеренный уок!
Ну разве это не трусость?
Спорт должен быть честным. Как вообще можно сознательно избегать дуэли и бросать четыре бола — и почему это не считается нарушением спортивного духа?
Но менять правила бейсбола прямо посреди матча Пёнман не мог.
И, как ни обидно, решение Чхве Тонхвана было разумным.
Хан Пёнман уже выбил четыре хоум-рана за четыре выхода. С загруженными базами играть с таким человеком — просто глупость.
Кэтчер встал. Питчер бросил сильно выше головы Пёнмана.
Пёнман бессильно стоял и думал обо всём сразу.
Так и сдаться?
А как же Хватай-До-Конца?
Что он скажет игрокам, которые так старались в девятом?
И тут снова раздался пьяный голос Ким Чухи:
— Хватай-До-Конца, Хан Пёнман! Хватай-До-Конца! Ты сам это говорил!
Пёнман словно очнулся.
Точно.
Пока не наступил конец — ничего не закончено. Бороться до последнего и есть дух Хватай-До-Конца.
А тем временем уже три мяча мягко легли в перчатку кэтчера.
Три бола.
Четвёртый питчер бросил медленной высокой дугой, словно просто перекидывался мячом.
И тут Пёнман внезапно закричал:
— Хватай-До-Конца!
Биту, до этого лежавшую на плече, он поднял над головой — словно принял верхнюю стойку в кэндо.
А затем с новым криком рубанул сверху по летящему мячу, будто рассекал его мечом:
— Цель должна быть выполнена!
ТРА-А-А-АХ!
Грохот удара будто расколол промёрзшее зимнее небо.
Поле мгновенно стихло.
Несколько секунд все стояли в полной тишине, раскрыв рты и провожая взглядом белый мяч, рассекавший холодный воздух.
— Э… э… э…
У кого-то изо рта вырывались только бессмысленные звуки.
А затем сдерживаемые эмоции разом взорвались.
— Ва-а-а-а!
— Мамочки!
— Ва-а! Ва-а-а!
— О май гад!
Белый мяч разбил окно второго этажа главного школьного корпуса и исчез внутри.
И тогда игроки и болельщики CJ взревели:
— Хо-о-оум-ра-а-ан!
— Большой шлем!
— Камбэк!
— Мы победили!
Бегуны сорвались с баз.
Можно было идти пешком, но радость сама заставляла бежать.
Пересекавшие дом игроки тут же смешивались с командой и болельщиками: все обнимались, прыгали на месте и не могли успокоиться.
Когда последним домой добрался Пёнман, на него навалилась целая толпа и начала подбрасывать в воздух.
— Да здравствует хоум-ранщик Хан Пёнман! Ура! Ура! Ура!
Если бы посторонний увидел эту сцену, решил бы, что CJ только что выиграла Корейскую серию.
Пёнмана подбрасывали всё выше. Но летело не только тело — душа тоже словно парила в небе.
Не просто потому, что они выиграли бейсбольный матч.
И не потому, что благодаря ставке теперь продадут ещё двести тонн высокофруктозного сиропа.
Они победили в матче, который казался безнадёжным, почти наверняка проигранным, — именно благодаря духу Хватай-До-Конца.
Сотрудники, которые сегодня сами играли и смотрели этот матч, теперь и перед другой преградой не должны были опускать руки.
Сегодня Пёнман и команда на собственном примере показали: если продолжать бороться, получается даже то, что кажется невозможным.
А игроки Golden Wheat, уже считавшие победу своей, осели прямо там, где стояли.
Лица были такие, будто они потеряли страну.
Они с бесконечной завистью смотрели, как сотрудники CJ делят радость победы.
Среди них сидел и президент Чхве Тонхван. Глядя, как Пёнмана подбрасывают, он выругался:
— Блядь! Я-то думал, в этот раз мы точно выиграем! Ну почему эти ублюдки такие цепкие? Всё, больше с Пёнманом никогда не спорю на результат!
Немного позже обе команды вышли на поле, построились друг напротив друга и поклонились.
Чхве Тонхван нарочно нахмурился перед Пёнманом.
— Эй, ты ведь играл в бейсбол?
— Нет. В детстве только во дворе с друзьями.
— Тогда какого чёрта ты так бьёшь? Пять выходов — пять хоум-ранов! Такого даже в профессиональном бейсболе не бывает.
— Ха-ха! Хён, вы так хорошо бросали, что мне пришлось из последних сил выкручиваться ради победы. Вот и получилось.
Нахмуренное лицо Чхве расслабилось. Он широко улыбнулся и протянул руку.
— Как бы там ни было, благодаря тебе я впервые за долгое время нормально поиграл. Было весело!
Он говорил искренне.
Для президента компании Чхве Тонхвана азарт настоящего бейсбольного матча после долгого перерыва был ценнее ста миллионов вон прибыли за год.
Пёнман тоже улыбнулся и пожал ему руку.
— Мне тоже. Даже не знал, что бейсбол настолько интересный. Давайте играть раз в год?
— Ну уж нет! С другой компанией — пожалуйста, а с CJ больше не хочу. Вы что, даже в бейсбол играете на одной злости и упрямстве? Ха-ха-ха!
В тот день все сотрудники CJ, приехавшие на площадку, отправились в Чхунмуро на общий ужин.
После такой победы разве можно просто разойтись?
Они делили радость за рюмками и вместо закуски обсуждали, что каждый почувствовал в этом самом духе Хватай-До-Конца.
Бейсбольный матч окончательно завершил перестройку структуры крахмало-паточного бизнеса, которую задумал Пёнман.
А ещё стал толчком, резко усилившим командные возможности всего бизнес-подразделения прямых продаж.
В CJ повышение и кадровые перестановки традиционно объявляли с 1 марта.
Если кто-то повышается, неизбежны и переводы между отделами и подразделениями.
Поэтому за день до объявления Пёнман собрал руководителей.
Среди людей в кабинете директора подразделения сидел и Чан Вонхо — несколько дней назад он наконец снял гипс и вернулся на работу.
Пёнман заговорил о повышениях, которые всех интересовали:
— В нашем подразделении до G7 в этот раз не повысили никого. До G6 — одного человека.
Он намеренно сделал паузу. Менеджеры тут же уставились на него круглыми глазами.
Юн Чханхо полушутя-полусерьёзно спросил:
— Кто? Только не я, случайно? Хе-хе!
Ли Хёнгю, который работал дольше Юн Чханхо, прищурился на него.
— Даже у помоев верх и низ есть. Куда полез?
Чан Вонхо сидел молча.
По стажу он сильно уступал и Ли Хёнгю, и Юн Чханхо. С чего бы ему повышаться раньше них?
Да он и за одно назначение руководителем группы был благодарен.
И тут Пёнман неожиданно назвал именно его.
— Эх, не зря, видно, ты тогда чамппонным бульоном поделился. Чан Вонхо, поздравляю, главный менеджер!
Чан Вонхо моргнул, будто ослышался.
— Что? Простите?
— Повышение до G6 получил ты. Чан Вонхо, главный менеджер. Поздравляю!
— Я? Меня повысили? Я теперь главный менеджер?
Он прямо сидя начал подпрыгивать.
Чан Вонхо, который уже почти поверил, что навечно останется менеджером, действительно стал главным менеджером G6.
Придя в себя, он вдруг рухнул на колени и отвесил Пёнману глубокий поклон.
— Директор, ваша милость безмерна!
Все вокруг схватились за животы от смеха.
Разумеется, никто не повысил Чан Вонхо только за то, что на семинаре он поделился с ним бульоном от чамппона.
Он показал достаточно результатов и получал хорошие оценки.
Характер иногда был нахальный, но человек в целом нормальный — за это Пёнман тоже сделал скидку.
Он снова обратился к нему:
— Главный менеджер Чан Вонхо! С марта переходишь в 1-ю группу.
Глаза Чан Вонхо снова округлились. Он совсем недавно стал руководителем 2-й группы и не понимал, что значит приказ перейти в первую.
— Я? Меня что, понижают обратно до обычного продавца?
Пёнман усмехнулся.
— Если бы я хотел тебя понизить, зачем только что повысил? Возглавишь 1-ю B2B-группу.
— Что? Я буду руководителем B2B-1? О май гад!
Чан Вонхо ущипнул себя за щёку.
— Ай! Это не сон?
У 1-й B2B-группы и оборот был больше, и клиенты важнее. Фактически это был самый значимый отдел во всём подразделении.
Так что Чан Вонхо не понизили — наоборот, дали более весомую должность.
Пока он устраивал представление от удивления, остальные тоже смотрели на Пёнмана широко раскрытыми глазами.
— А кто тогда возглавит B2B-2?
— А главный менеджер Пак Сониль?..