Чон Пэгён не был человеком, который заранее собирается предавать.
Если человек не мошенник, кто с самого начала думает: «Вот возьму деньги и кину»?
Но если бизнес провалится и заём вернуть станет невозможно, обстоятельства сами могут превратить любого в предателя.
Пёнман доверял не столько Чону, сколько самому себе. Поэтому и решил нарушить собственное семейное правило и подписаться поручителем.
Он вписал имя в соответствующую строку договора и поставил подпись.
— Всё, подписал. Господин Пак, переводите деньги.
— На указанный здесь счёт?
Чон Пэгён округлил глаза.
— Да! Вы прямо сейчас переведёте?
— Ха-ха, конечно. Сумма-то небольшая. Сначала убедитесь, что деньги пришли, а потом ставьте печать на договоре.
Чон склонил голову набок.
Он много раз занимал деньги в банках и через Фонд кредитных гарантий.
Там требовали удостоверение личности, справку о регистрации, сертификат личной печати, свидетельство о регистрации бизнеса, подтверждение доходов и ещё кучу бумаг.
А Пак Чонджу вообще ничего не попросил.
«Странно. Ни документов, ни печати на договоре, а деньги уже переводит… Потому что частный заём?»
Пак Чонджу достал мобильный телефон и позвонил, распорядившись перевести двести миллионов вон. Тогда это была эпоха телефонного банкинга: операции проводили не через интернет, а по телефону.
— Готово. Проверьте.
Чон, всё ещё недоверчиво качавший головой, по телефону проверил баланс счёта.
На нём действительно лежало больше двухсот миллионов вон.
Когда он положил трубку, глаза вдруг увлажнились. Сдерживая слёзы, Чон поставил печать на договоре.
Пёнман велел ему немедленно перевести все двести миллионов на расчётный счёт компании, а сам вместе с Пак Чонджу отправился в ресторан Hwanho Hoejip у конца Северного пляжа.
По выходным и летом там обычно стояла очередь, но не было ещё двенадцати, поэтому они сели сразу.
— Господин Пак, здесь хорошо делают мульхве. Это не совсем классический пхоханский вариант, лучше закажите специальный. Там морской огурец, морское ушко, трубач — всё упругое и вкусное.
Они устроились у окна с видом на синее море и сделали заказ.
Пак Чонджу покачал плечами и расхохотался.
— Ха-ха-ха! Чего только в жизни не увидишь! Деньги не мои, а я делаю вид, будто свои, ещё и с важным лицом выдаю кредит! Уа-ха-ха!
Те двести миллионов, что только что появились на счёте Чон Пэгёна, на самом деле принадлежали Пёнману.
Пак Чонджу никаким ростовщиком не был и по-прежнему управлял супермаркетом Cheongbaek Jeongmun.
— Господин Пак, вам бы актёром работать. Сыграли великолепно. Ха-ха!
Чонджу наконец задал вопрос, который всё это время терпел.
— Если бы ты сам дал деньги, хозяин дистрибьютора перед тобой ещё сильнее бы стелился. Зачем устраивать такую мороку?
— Из-за правил компании. Нам запрещены денежные отношения с торговыми партнёрами.
Пак Чонджу понимающе кивнул.
— А-а, вот оно что. Если хочешь оставаться наёмным сотрудником, правила нарушать нельзя. Но зачем тогда заставил себя же стать поручителем?
Это интересовало его ещё сильнее. Пёнман даёт собственные деньги и сам же поручается за возврат. Лишняя бессмыслица.
— Если бы я просто свёл вас двоих, для господина Чона остался бы менеджером, которому он благодарен за помощь. А теперь я и благодетель, который помог найти деньги, и поручитель, который пострадает, если Чон плохо будет вести бизнес. Проще говоря, теперь я могу давить на него намного сильнее. Ха-ха-ха!
Глаза Пак Чонджу блеснули.
— Я ещё при первой встрече подумал, что ты необычный человек, но всё-таки… впечатляет. Ха-ха! Только зачем тебе вообще одалживать ему столько денег почти без процентов?
Настоящая причина была слишком сложной. Пришлось ответить проще.
— Я же его менеджер. Не могу спокойно смотреть, как дистрибьютор, за которого отвечаю, разоряется.
Чонджу усмехнулся — ответ явно оказался слабее ожиданий.
— Хм. А если он всё-таки разорится?
— Значит, это я плохо управлял дистрибьютором.
Пак Чонджу всё равно не понимал. Зачем наёмному сотруднику настолько хорошо выполнять работу, что он готов рисковать двумястами миллионами собственных денег?
— И если плохо управлял, готов потерять двести миллионов?
— Не переживайте. Думаете, я бы так делал, если бы не был уверен?
Если бы подобное сказал кто-то другой, Чонджу только фыркнул бы. Но Хан Пёнман был его советником по акциям, и его уверенность невозможно было полностью игнорировать.
Наверняка он так рискует именно потому, что уверен: деньги не пропадут.
— Ха-ха-ха! Понятно. Значит, я зря беспокоюсь.
Пак Чонджу так понравилась лапша, которую добавляли в мульхве, что он заказал ещё две порции добавки и с удовольствием всё съел.
Жалел лишь, что нельзя выпить соджу: за рулём алкоголь был не вариант.
Чонджу высадил Пёнмана у стадиона и поехал обратно в Тэгу.
Пёнман, направляясь к своей машине, закурил.
На самом деле всё это было спектаклем.
Сам одолжить деньги он не мог, поэтому попросил Пак Чонджу из Тэгу сыграть роль кредитора.
Чонджу многим был обязан Пёнману благодаря советам по акциям, так что отказать было трудно. И в будущем ему ещё понадобятся эти советы — значит, тайну он сохранит.
Процент Пёнман сделал ниже банковского ещё и потому, что в прошлой жизни уже сполна «получил проценты» с Чон Пэгёна другим способом.
Тогда Пёнман был беззаботным тридцатилетним любителем выпить. Они часто гуляли вместе, и немало алкоголя Пёнман выпил за деньги Чона. Теперь возвращал старый долг.
Поручительство в реальных долговых отношениях вообще ничего не меняло.
Фактический кредитор — сам Пёнман. Если Jinseong разорится и не сможет вернуть деньги, потеряет двести миллионов всё равно он.
В прошлой жизни Jinseong Trading действительно обанкротилась.
Но в этот раз Пёнман был уверен: он этого не допустит. Поэтому и дал двести миллионов.
Докурив сигарету, Пёнман сел в Elan и отправился в Тэгу, где его ждали Ёнхи и родители.
Воскресенье, 8 марта, 10:30 утра.
Во двор Lotte Beach Apartments за Северным пляжем въехала серебристая Elantra.
Пёнман достал из багажника большую сумку. С пассажирского сиденья выбралась Ёнхи, полная ожиданий.
— Ёнхи, волнуешься перед новым домом?
— Технику и мебель уже привезли, да?
— Конечно. Вчера я всё проверил и расставил. Нам останется только одежду и постельное бельё разобрать.
Ёнхи подняла глаза на дом и с колотящимся сердцем вошла в подъезд.
После свадебного путешествия они две недели прожили у родителей мужа. А когда Пёнмана перевели в Пхохан, целую неделю Ёнхи оставалась со свёкрами одна.
И вот наконец они приехали в место, которое можно назвать своим домом.
Пусть Пхохан пока чужой город, но впереди была мечта о счастливой жизни вместе у красивого моря.
— Ёнхи, код от двери помнишь?
— Конечно. Это же дата нашей свадьбы. Как забуду?
Они поднялись на пятнадцатый, последний этаж. Ёнхи ввела код на красном электронном замке.
Замок подарил и установил президент Квон Ёндаль.
Он заявил: раз Пёнман — рекламное лицо его компании, на двери Пёнмана обязан стоять их продукт.
[98214]
Войдя, Ёнхи восхищённо ахнула.
— Ух ты! Оппа, почему здесь так много места? Ты же говорил двадцать четыре пхёна.
— Ха-ха! Так и есть. Просто это две квартиры по двадцать четыре пхёна, объединённые в одну.
— Что? Две квартиры соединили? Так вообще делают?
Сейчас ещё редко, но позже в моду войдут пентхаусы — на верхних этажах будут объединять две квартиры, создавая необычные большие пространства.
Пёнману повезло найти такой вариант уже сейчас.
— Оппа, тогда у нас сорок восемь пхёнов?
— Получается так.
— Ух ты! Я-то думаю, почему так просторно. Но такую площадь убирать тяжело…
Сначала обрадовалась большому дому, а через секунду уже переживает об уборке. Пёнман не очень понимал этот ход мыслей, но обязан был успокоить жену.
— Не волнуйтесь! По выходным я всё буду убирать!
— Правда?
Это короткое «правда?» немедленно пробудило память прошлой жизни. Каждую неделю проводить единственный выходной за уборкой? Нет, это слишком.
— М-м… Каждую неделю тяжело. Давай назначим первое воскресенье каждого месяца генеральной уборкой. В этот день я точно убираю всё сам.
— Пф-ф. Раз в месяц? Дом моментально превратится в старый!
Пока уборка не переросла в первую семейную ссору, Пёнман решил срочно переключить внимание.
— Ёнхи, может, сначала выйдем на балкон и посмотрим море?
— Хи-хи, его и отсюда видно!
Квартира выходила на юго-восток, и вдали действительно растягивалось синее море.
Они вышли на балкон.
Пёнман распахнул окно, и свежий ветер принёс запах моря.
— Ух ты! Море!
Договор он подписал в четверг и сразу начал закупать мебель и технику.
Вчера после совещания заезжал сюда, проверил расстановку, созвонился с Ёнхи и передвинул всё, что она захотела изменить.
— Ёнхи, немного разберём вещи и пойдём обедать.
— Рыбу есть?
— Конечно!
Ёнхи широко улыбнулась. Смотреть на её улыбку было настолько приятно, что Пёнман сам почувствовал себя счастливым.
«Правильно я сделал, что женился на Ёнхи».
Понедельник, 9 марта.
Пёнман встал рано, перешёл одну дорогу и вышел на Северный пляж.
Красное солнце поднималось над морем. Он около часа неторопливо гулял по песку, наслаждаясь запахом воды и впитывая бодрую энергию Восточного моря.
Потом позавтракал супом от похмелья с соевыми ростками в одном из заведений у пляжа и взял ещё одну порцию домой.
Поставил упаковку на стол и приклеил записку.
[Поешь суп с ростками. Увидимся вечером. Люблю тебя!]
Вчера после переезда они допоздна разбирали вещи, и Ёнхи почти не выспалась. Сейчас она превратилась в спящую красавицу.
И Пёнман ночью явно не дал ей спокойно отдыхать. Через несколько месяцев, когда выяснится беременность, начнётся период, когда даже при желании придётся быть осторожнее.
Новая неделя начиналась прекрасно. Пёнман приехал на работу в отличном настроении.
Пак Чонпхаль появился почти в девять. Судя по лицу, на игре в хулу он, вероятно, проиграл и с самого утра был не в духе.
Вскоре директор собрал совещание.
По дороге в переговорную Пёнман подумал:
«Неужели этот чёртов сбор обязательно проводить каждый день?»
Вспомнились слова сотрудника из прошлой жизни, когда Пёнман сам руководил отделом:
«Руководитель, мы и так заняты. Обязательно каждое утро проводить совещание? Может, хотя бы через день?»
Пёнман прекрасно понимал чувства продавцов и тогда изменил расписание: понедельник, среда, пятница.
Но, увидев входящего Пак Чонпхаля, отбросил эту мысль. Этому человеку такое предложение явно не зайдёт.
— Заместитель Хан! На сегодня прогресс всего тридцать один процент. Как ты собираешься к завтрашнему дню сделать сорок?
То ли он спрашивал, как выполнить план, то ли требовал признать невозможность, то ли просто хотел поругаться — понять было трудно.
А в язвительном голосе Чонпхаля точно сидело проклятие, портящее людям настроение.
Но Пёнман утром сполна напитался энергией Восточного моря и не поддался.
Он ответил ярко и уверенно:
— Да, сможем!