В коробочке, которую протянул Пёнман, лежало красивое кольцо, ярко сверкавшее на свету.
— Оппа, какое красивое! Прямо как настоящий бриллиант.
Ёнхи, конечно, решила, что блестящий камень, похожий на алмаз, — обычный фианит.
— Ёнхи, тогда мою просьбу выполнишь?
Она весело ответила:
— Говори! За такое красивое кольцо — да я тебе почти в чём угодно помогу!
Она выпила, неожиданно получила прекрасный подарок и вдобавок чувствовала, что после четырёх лет разлуки они с Пёнманом снова начнут встречаться.
Ёнхи была счастливо пьяна — настолько, что почти пообещала согласиться ещё до того, как услышала просьбу.
Но Пёнман выдал совсем не то, чего она ожидала.
— Спасибо, Ёнхи.
Он прочистил горло, будто слова застряли внутри.
— Кхм… Выходи за меня.
Ёнхи без малейшего колебания кивнула.
— Ну да, жениться так жениться.
Кивающая голова внезапно застыла. Глаза Ёнхи распахнулись так широко, будто вот-вот выскочат.
— Что? Оппа, что ты сейчас сказал?
Рот после этих слов так и остался открытым, а огромные глаза неподвижно уставились на Пёнмана.
Он серьёзно посмотрел ей в глаза и повторил:
— Я попросил тебя выйти за меня.
Изначально Пёнман собирался предложить снова встречаться.
Но потом, сидя в автобусе, задумался. Он уже прожил с Ёнхи двадцать семь лет в прошлой жизни и знал о ней почти всё. Зачем им вообще тратить время на новое ухаживание?
А когда он вспомнил детей из прошлой жизни, стало ещё очевиднее: жениться надо быстрее. Если сравнивать с прежней временной линией, оба их ребёнка уже на два года «опаздывали» появиться на свет.
Ёнхи резко замотала головой и посмотрела на него раскрасневшимся лицом.
— Оппа-а! Ты серьёзно? Это не шутка?
— Ёнхи, мне уже тридцать. Тебе двадцать восемь. Через несколько дней каждому прибавится ещё год. Надо скорее пожениться и скорее завести детей…
Её резкий крик разрубил фразу Пёнмана:
— Нет!
Одного короткого слова хватило, чтобы наполненный любовью норэбан для Пёнмана превратился в чёрную дыру.
В глазах потемнело.
Он больше ничего не видел и будто перестал слышать окружающие звуки.
Он сделал предложение, а Ёнхи крикнула «нет».
В кромешной тьме в голове пронеслись десятки мыслей.
«Я слишком поторопился? Надо было сначала снова повстречаться?»
«Надо было покупать не один карат, а два?»
«Надо было сразу сказать, что у меня состояние два миллиарда?»
«Может, сказать, что без неё не могу?»
«А! Я же вообще не сказал, что люблю её!»
Кто-то говорил: когда кажется, что уже поздно, именно тогда действовать лучше всего.
Пёнман отчаянно надеялся, что это правда, и снова заговорил:
— Ёнхи, я тебя люблю! Правда. Я ни разу тебя не забыл. Из всех женщин, которых встретил за эти годы, ты всё равно лучше всех!
На такое признание Ёнхи ответила очень странно:
— Давай детей только через два года! Я хочу, чтобы сначала мы пожили вдвоём.
«Что?»
Мозг Пёнмана медленно, словно в замедленной съёмке, начал переваривать сказанное.
«То есть выйти за меня она согласна?»
Он настолько отупел от пережитого ужаса, что пришлось спросить прямо.
— Ёнхи, значит, на свадьбу ты согласна?
— Только потому, что это ты, оппа. Кто вообще делает предложение с таким кольцом из фианита?
Согласившись слишком легко, Ёнхи решила хотя бы придраться к красивому кольцу.
— Ёнхи, это не фианит. Настоящий бриллиант. В коробке сертификат лежит. Один карат.
— Что-о? Настоящий?
Глаза Ёнхи снова округлились. Она достала сертификат и принялась читать.
— Оппа, тогда оно же безумно дорогое?
— Пять миллионов вон. Я думал, это будет обручальное кольцо, поэтому взял приличное. Если не нравится, могу обменять на два карата.
Сердце Ёнхи забилось чаще. В руках у неё был настоящий бриллиант — да ещё и целый карат, о таких она прежде только слышала.
А Пёнман, не замечая её состояния, продолжал думать о недавней панике и ляпнул лишнее.
— Пять миллионов — и ты предлагаешь взять ещё больше? Оппа, ты что, богатый?
Ёнхи спросила от удивления, но ответ получила совсем неожиданный.
— Ага. У меня имущества примерно на два миллиарда вон.
Она прищурилась и внимательно уставилась на Пёнмана.
Когда его имя постоянно мелькало в прессе, Ёнхи читала почти все статьи. Но ни в одной не говорилось, что он богат.
Насколько она знала, основной доход Пёнмана — обычная зарплата в CheilJedang. Да и его семья никогда не относилась к богачам.
— Как у наёмного работника может быть столько денег?
— Не наличными. У меня несколько домов в Сусонгу и ещё акции есть.
Ёнхи прекрасно знала, что о таких вещах Пёнман врать не станет.
— Вау… Оппа, да ты богач!
На её лице расцвела широкая улыбка.
— Вот именно. Со мной тебе не придётся переживать из-за денег. Выходит новый фильм — спокойно идёшь в кино. Хочешь одежду или поесть в ресторане — покупаешь и ешь, не считая каждую вону.
Щёки Ёнхи порозовели. Она посмотрела на Пёнмана с явным желанием в глазах, и с приоткрытых губ слетели сладкие слова:
— Оппа, я тебя люблю!
Момент для признания был немного подозрительным, но Ёнхи говорила искренне.
— Ёнхи, я тоже тебя люблю!
Подтвердив взаимные чувства, они вышли из норэбана и решили сделать то, чего не сделали четыре года назад в канун Рождества.
Разве можно просто разойтись по домам в такой наполненный любовью вечер?
К тому же они уже договорились пожениться, а Пёнман больше двух лет жил без отношений и собирался наконец наверстать упущенное.
Только найти номер оказалось непросто.
Вот уж действительно — Рождество было переполнено любовью.
И отели, и мотели забиты до отказа. Без брони свободной комнаты не найти. Обойдя несколько мест, Пёнман сдался и позвонил знакомому.
Он попросил бывшего владельца Consumer Distribution Квон Ёндаля помочь найти номер.
Квон Ёндаль давно ушёл из супермаркетного бизнеса, занялся электронными дверными замками и сильно разбогател. Его продукцию ставили во множестве гостиниц и мотелей, поэтому связи в этой сфере у него были.
Очень скоро Квон Ёндаль бесплатно устроил им номер в отеле.
По удивительному совпадению это оказался Unicorn Hotel рядом с Гражданским дворцом — тот самый, куда Пёнман приходил с Ёнхи в прошлой жизни четыре года спустя после их прежнего расставания.
25 декабря. Счастливого Рождества!
Родители Пёнмана, уехавшие 6 ноября, сегодня вернулись после пятидесятидневного зарубежного круиза.
— Хорошо съездили? Вы оба прекрасно выглядите!
Наверное, благодаря корабельным шведским столам с кухнями всего мира оба даже немного поправились и выглядели здоровее, чем до путешествия.
— Хо-хо, да, сынок. Благодаря тебе мы пожили как короли. Вот сидим мы на Средиземном море, смотрим на закат, пьём вино…
Мать сразу принялась наперебой рассказывать о путешествии.
— А дома всё спокойно было?
Отец, как глава семьи, первым делом поинтересовался делами.
— Ха-ха. Вообще-то одно большое событие случилось.
При словах «большое событие» мать округлила глаза, отец нахмурился.
— Что такое?
— Ха-ха. Я решил жениться.
От неожиданности мать наклонила голову, будто её среди ясного неба ударило молнией.
— Что? Правда? Но у тебя же даже девушки не было!
— Я случайно встретил девушку, с которой встречался ещё в университете. Чо Ёнхи. Мы решили пожениться.
Отец прищурился и посмотрел Пёнману прямо в глаза.
— Вот уж как гром среди ночи. Пока нас не было, ты успел найти невесту?
Матери, конечно, хотелось узнать, что за девушка скоро станет её невесткой.
— А чем она занимается? Когда познакомишь нас?
— Выберем день, и я приведу её представиться.
Родители удивились, но новость приняли с радостью.
В прошлом году младшая сестра вышла замуж первой, и теперь им хотелось поскорее женить старшего сына.
— Ха-ха-ха! Ну ты и рождественский подарок нам устроил!
— Так сегодня же Merry Christmas! Ха-ха-ха!
Проблемой оставалась семья Ёнхи.
Какие родители не удивятся, если дочь внезапно объявит, что выходит замуж?
После совместного ужина Ёнхи подождала целый час и лишь затем вошла к родителям в спальню. Она решила, что людям в возрасте лучше сначала переварить ужин, а уже потом — такую новость.
Она напряжённо сжала губы и посмотрела на родителей. Но в глазах была полная уверенность.
— Папа, мама, слушайте внимательно. Я выхожу замуж!
Отец решил, что младшая дочь просто озвучивает желание на следующий год.
— Ты чего это вдруг о свадьбе заговорила? Хотя через несколько дней тебе двадцать девять. До тридцати, конечно, пора бы выйти.
На такой безразличный ответ Ёнхи почти взвизгнула:
— Я не говорю, что когда-нибудь выйду! Я уже выхожу замуж!
Мать почувствовала, что дело серьёзнее, чем казалось. Она тревожно посмотрела на дочь и осторожно спросила:
— Ёнхи… Ты случайно не беременна?
Ёнхи вспыхнула.
— Да что ты такое несёшь, старая?!
Отец тоже недовольно цокнул языком.
— Ну и вопросы ты дочери задаёшь… Хотя, Ёнхи, встань-ка на секундочку.
Сам он прищурился и уставился на её живот.
Ёнхи смерила родителей грозным взглядом и достала из кармана маленькую коробочку.
— Мне вчера сделали предложение! Смотрите. Вот кольцо!
В открытой коробке под лампой сияло красивое кольцо.
— Ой, какое красивое! Камушек-то какой. Это ведь не настоящий бриллиант? Уж больно большой.
Даже у матери, уже почти старушки, глаза загорелись при виде украшения.
— Бриллиант? Настоящий алмаз, что ли? Ты знаешь, сколько такое стоит?!
Сама Ёнхи сперва тоже не поверила, что камень настоящий. Она выросла в обычной семье и решила, что это фианит. Родители думали так же.
— Настоящий. Один карат!
— Что? Один «карол»?
— Карат. Один карат стоит несколько миллионов вон. За это кольцо он заплатил пять миллионов.
Ёнхи объяснила, что бриллиант настоящий и насколько он дорог.
Отец был потрясён.
В голове тут же всплыл старый фильм «Ли Суиль и Сим Сунэ». Там негодяй Ким Чунбэ одним бриллиантовым кольцом отнял сердце Сим Сунэ, а преданный Ли Суиль бросил ей знаменитую трагическую реплику о том, неужели бриллиант Ким Чунбэ так уж хорош.
Отцу вдруг показалось, что Ёнхи тоже соблазнили драгоценностью, и он невольно заговорил тоном старой мелодрамы:
— Ёнхи, что за парень? Кто этот Ким Чунбэ, который посмел заманить мою драгоценную дочь каким-то кольцом?
Ёнхи мгновенно вспылила.
— Ай, да при чём тут вообще Ким Чунбэ?! Он…
Родители одновременно уставились на её губы.
Она замолчала на самом важном месте, и оба, не выдержав, почти одновременно выдохнули:
— Он кто?