В тот момент, когда Пёнман хотел вернуть Син Соён третий айрон, послышался голос старика, которого вчера облили в туалете.
— Не двигаться!
Пёнман не понял китайских слов и просто обернулся.
К его удивлению, седовласый старик держал пистолет и целился прямо в него.
«Сила Алмазного стража» ещё действовала, поэтому Пёнман нисколько не испугался и смело сказал то, что думал:
— Дед, так нельзя! Понимаю, настроение тебе испортили, но убивать людей из-за этого — уже перебор!
Чэнь Голин корейского не понимал и больше не видел смысла в разговоре. Осталось только лично наказать чудовище, которое уложило двести его людей.
Он прищурил один глаз и нажал на спуск.
Бах!
Пёнман взмахнул айроном, который собирался вернуть Син Соён, и сбил летящую пулю в землю. Он мог просто уклониться, но тогда снаряд мог попасть в кого-нибудь из зрителей за спиной. Даже в такой ситуации он успел подумать об окружающих.
Чэнь Голин смотрел на человека, который отбил летящую пулю и мгновенно оказался перед ним, словно увидел призрака. Его затрясло.
Пёнман вырвал пистолет у него из руки.
Оставшись без оружия, Чэнь Голин тут же рухнул на колени. И внезапно из его рта вырвались удивительные корейские слова:
— П-пощадите!
— А? Ты умеешь по-корейски?
— Пощадите! Пощадите!
Если прислушаться, похоже, это была единственная корейская фраза, которую он знал. Иностранцы обычно первым делом учат что-нибудь вроде «люблю вас» или «спасибо», а этот дед почему-то знал только «пощадите».
— Ладно, живи. Но сегодня ещё раз получишь водную процедуру!
Пёнман поднял Чэнь Голина и швырнул в водную преграду.
Он специально не стал бить седого старика на глазах у толпы. Какой бы мерзавец ни пытался кого-то убить, корейцы с живым уважением к старшим могли не оценить картину, где молодой мужчина избивает беловолосого деда.
Да и наказание в виде повторного купания подходило ему куда лучше.
Чэнь Голин с воплем перелетел по воздуху и рухнул в воду к своим подчинённым, которые всё ещё барахтались и пытались выбраться.
— А-а-а-а!
Плюх!
Пёнман взял всё ещё ошеломлённую Син Соён за руку и повёл обратно к ти-боксу.
Зрители, спортсменки и персонал встретили их аплодисментами.
Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!
Пёнман толком не понимал почему, но, наверное, людям просто было приятно видеть, как один кореец разнёс целую толпу китайских бандитов.
От аплодисментов Син Соён наконец немного пришла в себя и внимательно посмотрела на него.
— Оппа, ты нигде не ранен?
— Нет, цел. Меня другое беспокоит... Похоже, придётся платить за дерево. Оно ведь наверняка дорогое?
Как только опасность миновала, Пёнман вспомнил о дереве, которое вырвал и использовал как оружие.
На гольф-полях сажали не обычные деревья, а дорогие декоративные. Поэтому один такой экземпляр мог стоить целое состояние.
Вырвать пришлось в экстренной ситуации, но от мысли о компенсации сердце неприятно сжалось.
«Может, предложить главному менеджеру Мэну и главному менеджеру Хону разделить счёт на троих? Я же их спасал».
Пока он об этом думал, Син Соён неожиданно попыталась его утешить.
— Не переживай. Я поговорю с клубом и всё решу.
Пёнман моргнул, не понимая.
— Ты? Ты что, дочь владельца этого гольф-клуба?
Син Соён покраснела и замахала руками.
— Нет! Я имела в виду: если получу призовые, заплачу ими за дерево!
Предложение было добрым, но принять его Пёнман не мог. Вот если бы это сказал Мэн Хирён, устроивший весь этот кошмар, другое дело.
— Правда? Да не надо. Я его вырвал — мне и платить.
— А если просто посадить обратно?
Глаза Пёнмана загорелись.
— Посадить обратно?
— Его же только что вырвали. Если сразу посадить, может, выживет?
Пёнман кивнул.
— О! Точно! Спасибо. А ты сегодня побеждай!
Корни, конечно, пострадали, но разве жизнь так легко сдаётся? Деревья зимой стоят голые, будто мёртвые, а весной снова пускают почки. Живучести им не занимать.
Если посадить немедленно, шанс спасти дерево наверняка неплохой.
Тогда чего он тут стоит? Надо действовать сейчас.
Пёнман попрощался и тут же побежал обратно к водной преграде. Поднял вырванное дерево, поставил на прежнее место и засыпал корни землёй.
— Прости меня, дерево. Только не умри. Ты тоже держись!
Люди, успевшие выбраться из воды, увидели Пёнмана, перепугались и бросились наутёк.
Инцидент первого дня женского турнира Carnival так и не стал достоянием широкой публики. Hanmi Beverage надавила на прессу и не дала истории выйти в новости.
Что было бы, если бы журналисты написали, что прямо во время гольф-турнира появились члены китайской триады и начали размахивать оружием?
Спортсменки, почувствовав угрозу жизни, могли отказаться играть, а зрители не пришли бы даже бесплатно. Зачем идти на поле, если вместо гольфа там можно встретить триаду?
Чтобы успешно закончить турнир, в который вложили огромные деньги, Hanmi Beverage пришлось просить СМИ о сотрудничестве и обещать рекламные контракты.
Благодаря этому невероятная сила Пёнмана не стала публичной. Те, кто случайно видел сцену собственными глазами, со временем убеждали себя, что стали свидетелями съёмок фильма. Корейского или гонконгского — непонятно, но выглядело настолько реалистично, что вполне можно было принять за настоящую драку.
Син Соён на этом турнире сполна воспользовалась советами Пёнмана.
На седьмой лунке Sky Course и первой лунке Hill Course — тех самых обманчивых «гринах-токкэби» — другие спортсменки делали по два и больше патта, а она закрывала лунки одним и брала берди.
И была ещё четвёртая лунка Sky Course, где многие буквально едва не плакали. Пар-3 невероятной сложности, на котором даже профессионалки умудрялись доходить до предельного счёта, а Син Соён раз за разом делала берди.
Конечно, самые наблюдательные и опытные игроки уже ко второму или третьему раунду начинали понимать её особенность. К четвёртому дню лунку, где за грином словно ширма стоял отвесный обрыв, сами спортсменки уже называли «лункой токкэби».
Именно разница в ударах на ней принесла Син Соён невероятную славу.
После четырёх дней соревнований состоялась церемония награждения.
— Победительницей турнира становится дебютировавшая среди профессионалов в прошлом году молодая спортсменка Син Соён! Общий результат — двадцать пять ниже пара! Син Соён навсегда войдёт в историю как первая чемпионка женского турнира Hanmi Beverage Carnival!
Поднявшись на сцену, Син Соён тихо сказала председателю Hanmi Beverage Син Ёнбэ, вручавшему ей кубок:
— Переведите триста тонн сахара Hangang Sugar и триста тонн сахара Samsun, которые использует Hanmi Beverage, на CJ.
Председатель Син, уже собиравшийся позировать с ней для фотографии, широко раскрыл глаза и тоже тихо спросил:
— Что ты такое говоришь?
Син Ёнбэ был ей по возрасту почти дедушкой и разговаривал с Син Соён без формальностей.
— Я победила благодаря Хан Пёнману из CJ. Он ещё и жизнь мне спас.
— Про тот случай мне доложили. Но чем он помог тебе выиграть турнир?
Как глава Hanmi Beverage, организовавшей соревнование, Син Ёнбэ, разумеется, получил подробный отчёт об инциденте первого дня. Но он не знал, что на про-аме Пёнман дал Син Соён советы по игре.
— Он рассказал, как проходить чеджуские грины-токкэби и лунки-токкэби.
Син Ёнбэ слегка кивнул и улыбнулся.
— Вот как? Хорошо. Я распоряжусь.
— Спасибо, дедушка!
— Поздравляю нашу Соён с победой. Ха-ха-ха-ха!
Они вместе подняли кубок и широко улыбнулись в камеры. Даже внешне между ними было что-то общее.
И неудивительно: Син Соён на самом деле была внучкой председателя Hanmi Beverage Син Ёнбэ.
Любимая и гордая внучка стала первой чемпионкой турнира, который его компания проводила впервые, и Син Ёнбэ без колебаний исполнил её просьбу.
Так Мэн Хирён и Хон Накхён, проигравшие сахарное пари и собиравшиеся просто упереться и не платить, независимо от собственной воли потеряли часть объёма в Hanmi Beverage.
А Пёнману даже ждать не пришлось: он получил не четыреста, а сразу дополнительные шестьсот тонн сахара.
Син Соён попросила именно по триста тонн с каждого, потому что решила дополнительно наказать обоих за попытку нарушить обещание. Она слышала весь их разговор в каре, когда Пёнмана рядом не было.
Утро пятницы, 1 июля. В 1-й группе B2B-продаж, где руководителя пока не было на месте, царила лёгкая суета.
— Эй, слышал? Сын председателя сегодня придёт.
— Ага. Говорят, проходит обучение будущего руководителя и по очереди работает в разных подразделениях. В этом месяце дошёл до ингредиентного направления.
— Сколько он у нас будет?
— Сегодня и в понедельник. Два дня проведёт в нашей группе.
— Ого! Надо постараться понравиться. Кто знает — может, запомнит и когда-нибудь должность подкинет?
— Тихо, руководитель идёт!
Пёнман вошёл в офис вместе с молодым мужчиной. Все взгляды мгновенно приклеились к юноше, шедшему за ним.
— Наверное, это он.
— На вид приятный. Добродушный какой-то.
— Завидую... Кто-то только пришёл в компанию — и уже менеджер.
— Да какой там менеджер! Через несколько лет вся компания его будет.
Рядом с Пёнманом остановился молодой человек обычного роста и простой внешности. Сколько ни смотри — совершенно не верится, что это представитель семьи владельцев огромного конгломерата.
Пёнман представил его команде.
— Это менеджер Сон Сынху. Следующие два дня он будет работать вместе с нами. В основном я буду брать его с собой на выезды, но если он станет спрашивать вас о продажах, отвечайте как есть и говорите честно. Ну что, поприветствуем Сон Сынху-нима аплодисментами!
Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!
Аплодисменты получились довольно громкими. Не столько из искреннего приветствия, сколько из желания понравиться сыну председателя.
— Сон Сынху-ним, скажите пару слов.
Пёнман даже к сыну владельца компании обращался совершенно спокойно, без заискивания.
Сон Сынху слегка поклонился.
— Для меня большая честь, пусть и совсем недолго, поработать вместе с вами — людьми, которые находятся на переднем крае ингредиентного бизнеса, основы нашей компании, и каждый день сражаются за результат. В эти два дня я буду внимательно смотреть, как вы работаете в поле, и постараюсь понять реальные трудности продаж. Спасибо.
Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!
Команда смотрела на Сон Сынху с заметным впечатлением и снова горячо зааплодировала.
Но на лице Пёнмана читалось лёгкое недовольство.
Причиной были воспоминания прошлой жизни. Тогда он тоже два дня работал вместе с Сон Сынху.
Несмотря на простую внешность, Сон Сынху был человеком с сильной гордостью представителя семьи владельцев. Перед обычными сотрудниками он этого почти не показывал, но именно таким Пёнман его запомнил.
Утренняя планёрка началась сразу же. Сон Сынху тоже присутствовал.
— Пак Минсу-ним и Чхве Ёнгон-ним, почему вы всю эту неделю выезжаете только после обеда?
Двое переглянулись и замялись. Пёнман спросил ещё раз:
— Слишком много офисной работы?
Первым ответил Пак Минсу, младший менеджер, на котором лежала основная часть текущих дел.
— Да. Слишком много сводных материалов, утром почти невозможно выехать.
— Чхве Ёнгон-ним?
— У меня тоже много внутренних задач группы. Поэтому до обеда работаю в офисе, а потом еду к клиентам.
Менеджеры считались старшими и внутреннюю рутину почти не брали, а младшая Ким Чухи ещё многого не знала и тоже не могла её выполнять. В результате большую часть такой работы тащили на себе эти двое.
Но оставлять всё как есть нельзя. Это не офисный отдел — их работа в том, чтобы ездить по клиентам и продавать.
— Как бы ни было много внутренней работы, нельзя же каждый день выезжать только после обеда. Возвращайтесь с маршрута пораньше и делайте документы потом.
Пак Минсу неловко поморщился.
— Это немного трудно.
— Почему?
— Мы вдвоём купили абонементы в спортзал. Хотим тренироваться.
— В спортзал? А какое это имеет отношение к выездам?
Пёнман непонимающе склонил голову. Для него спортзал — это очевидно до работы или после неё.
Но эти двое ходили тренироваться совсем в другое время.