— Простите! Подождите, пожалуйста, всего минутку!
Сотрудница почти бегом ушла в глубь отдела и что-то сказала одному из мужчин.
Тот тут же поднялся и направился к Пёнману. Женщина виновато шла следом.
— Прошу прощения. Сам договорился о встрече и из-за суматохи забыл. А наша Нам Чухи забыла передать, что представитель CheilJedang уже пришёл.
Старший специалист Ким начал с вежливого извинения. Стоявшая за ним сотрудница опустила голову, будто преступница.
Ещё бы. По её вине гость, у которого была назначена встреча с начальником, просидел два часа.
Будь Пёнман здесь по личному делу, захотелось бы устроить ей четвертование. Но товар продавать пришёл он, а значит, именно он находился в слабой позиции.
Раздражение показывать нельзя. Более того — ситуацию можно было превратить в отличную деловую возможность.
— Ничего страшного. Вы заняты государственными делами, всякое бывает.
— Ха-ха, вот это выдержка. Я бы два часа на одном месте не просидел. Да что там — наверное, уже через час разозлился бы и ушёл.
Ким Гихун одновременно чувствовал вину и невольно восхищался собеседником.
Как ему рассказали, Пёнман пришёл, один раз сообщил о себе Нам Чухи и после этого два часа молча ждал.
Даже любимую женщину Ким вряд ли стал бы ждать настолько терпеливо.
«Сразу видно — сотрудник крупной компании».
— Да нет. У меня просто была своя работа. Увлёкся и сам не заметил, как прошло время.
Это было чистой правдой. Если бы Пёнману пришлось два часа смотреть в стену, он давно либо напомнил бы о себе, либо ушёл.
Но сейчас собеседнику было неловко.
А чувство вины другой стороны на переговорах — почти что джокер на руках.
Они сели за стол. За зелёным чаем, который принесла сотрудница, началось обсуждение подарочных наборов.
— Посмотрите каталог, какие варианты вам подходят. По разнообразию наборов у нашей компании выбор один из лучших.
— Ну, CheilJedang всё-таки крупнейшая продовольственная компания страны. Кстати, а вы с секретарём Чхве в каких отношениях?
Ким Гихуну было любопытно, что связывает Пёнмана с Чхве Ёнъэ, секретарём мэра.
В мэрии Ёнъэ называли «Ли Ёнъэ из Тэгу» — красавицей номер один, к которой было приковано внимание едва ли не всех мужчин-служащих.
На самом деле они с Пёнманом всего лишь ходили в одну группу по плаванию. Но выкладывать всё как есть было бы слишком простодушно.
— Мы с Ёнъэ встречаемся раза три-четыре в неделю и общаемся без особых церемоний. Ха-ха!
Трижды в неделю виделись в бассейне, почти голыми — в одних купальниках.
Ни слова лжи.
Как именно Ким Гихун истолковал ответ, неизвестно. Он лишь понимающе улыбнулся и кивнул.
Удовлетворив его любопытство, Пёнман вернулся к делу.
— Сколько наборов вы обычно закупаете?
— Примерно пять тысяч.
Количество и правда было серьёзным.
— А по цене?
— Обычно берём примерно три вида. Если усреднить, где-то по десять тысяч вон за набор.
То есть заказ примерно на пятьдесят миллионов вон.
Пёнман оставил несколько каталогов, предложил пять конкретных наборов и назвал отпускные цены.
Ким Гихун сказал, что доложит руководству, получит утверждение и затем свяжется с ним.
По его реакции Пёнман решил: если наверху не воспротивятся, наборы CheilJedang, скорее всего, выберут.
Выйдя из отдела, он отправил сообщение Чхве Ёнъэ.
Раз уж пришёл в мэрию, было бы невежливо даже не поздороваться.
Вскоре в холле первого этажа появилась красавица, похожая на актрису Ли Ёнъэ: чёрное платье с глубоким вырезом, чёткий стук каблуков.
— Ёнъэ, спасибо! Благодаря тебе переговоры прошли нормально. Пойдём кофе выпьем? Я угощаю.
— Оппа, а ты почему в бассейн больше не ходишь?
Из-за Чхусока Пёнман несколько раз прогулял тренировки. А стоило один раз не прийти — потом всё легче находились причины пропустить снова.
— Ха-ха, перед праздниками у нас всегда дурдом. Вот закончится Чхусок, тогда…
Ёнъэ перебила его неожиданной новостью:
— Тренер Пэ уволилась!
— Что? Пэ Юнхи ушла?
С тех пор как Юнхи начала встречаться с Ли Дэёпом, Пёнман отдельно с ней не виделся. А поскольку и в бассейне давно не появлялся, вообще ничего о ней не слышал.
— Ага. Говорит, во Вьетнаме освободилось место тренера по плаванию и она туда уезжает.
Ёнъэ удивила его ещё сильнее.
— С чего вдруг Вьетнам?
— С парнем рассталась. Видимо, совсем тяжело на душе.
«Дэёп ничего мне не говорил… Погоди. Срок проклятия Юнхи уже закончился!»
Проклятие он наложил 7 августа на две недели. Значит, 21 августа оно перестало действовать.
Похоже, вскоре после этого они и расстались.
«Любовь проклятием не создашь. Если даже после всего этого не вышло, значит, просто не судьба».
Пёнман сделал для друга всё, что мог, поэтому чувства вины не испытывал.
Они продолжили разговаривать по дороге из здания.
— Оппа, вы же летом с тренером Пэ вместе на остров ездили?
— Что?! Откуда ты… Юнхи рассказала?
— На прощальной вечеринке.
Картина сложилась сама собой.
Пьяная Юнхи всегда становилась слишком откровенной. Наверняка под алкоголем выболтала всё, что у неё на душе.
Они зашли в кофейню и заказали кофе.
— Больше ничего не говорила?
— Кажется, ей нравится другой мужчина. Не тот, с которым она встречалась.
У Пёнмана сердце ухнуло, а голос сорвался почти на писк:
— Чего?!
— А ты чего так испугался?
— Да нет, ничего.
На самом деле на прощальной вечеринке напившаяся Пэ Юнхи рассказала всё.
Что её нынешний парень — друг Пёнмана, но почему-то сам Пёнман притягивает её сильнее.
И что именно потому, что она, напившись, сказала это своему парню в лицо, они и расстались.
Чхве Ёнъэ слышала историю целиком — вот только не сказала Пёнману, что тем самым «другим мужчиной» был он сам.
— Ладно. Спасибо, что рассказала про Юнхи. После Чхусока снова буду ходить в бассейн. И ещё: с Ким Гихуном мы вроде договорились, но он сказал, что нужно утверждение сверху. Если того, кто подписывает, ты тоже знаешь — замолви словечко, ладно?
Ёнъэ надула губы и приподняла уголки глаз.
— Ну вообще! Столько не звонил, а теперь только и делаешь, что пользуешься мной.
— Прости. В следующий раз угощу вкусным ужином.
Она пригладила волосы назад, всё ещё демонстративно поджав губы.
— Пф. Желающих накормить меня мужчин и без тебя хватает. Каждый день после работы очередь стоит…
— Ха-ха. С твоей внешностью неудивительно.
Пёнман без споров признал очевидное, и щёки Ёнъэ слегка порозовели.
— Ну ты, оппа…
— Может, тогда вместо ужина подарок?
— Нет, не надо! Просто ужин. Я знаю один жутко дорогой мясной ресторан. Оставишь там всю месячную зарплату!
— Ого. Там один кусочек говядины тысяч десять вон стоит?
— Наверное, примерно так. Мэр туда гостей водит.
Похоже на мясной омакase. Пёнман давно не бывал в подобных заведениях и даже слегка загорелся.
— Договорились. Благодаря тебе и я схожу в хорошее место, дорогой говядины поем.
— Ничего себе, не испугался? А сам на зарплате.
— Ха-ха. Бедный наёмный работник, это правда, но не настолько же бедный, чтобы один раз не угостить свою благодетельницу.
Помимо зарплаты у него были акции Daeil Packaging, которые продолжали каждый день закрываться на верхней планке. Так что позволить себе ресторан вроде тех, куда в прошлой жизни он иногда ходил уже топ-менеджером, вполне можно.
— Ладно! Мне пора, работы полно. После Чхусока увидимся в бассейне и выберем день.
Ёнъэ поднялась с кофе в руке.
— Хорошо. Только не забудь завтра утром дать мне ответ!
Она вопросительно склонила голову.
Пёнман отчётливо произнёс по слогам:
— По-да-роч-ны-е на-бо-ры!
* * *
В девять вечера Ан Киман сидел в дорогом баре с десятью мужчинами.
И это был не обычный бар, а заведение с так называемым «обури» — музыкантом-одиночкой, который весь вечер вживую развлекал гостей.
В просторной роскошной комнате стоял длинный мраморный стол размером примерно с четыре обычных. За ним сидели десять мужчин.
Киман стоял перед ними один, улыбался самой обаятельной своей улыбкой и говорил громко:
— Сегодня пейте сколько хотите и отдыхайте от души. Всё за мой счёт — и здесь, и продолжение вечера!
Десять мужчин на кожаных диванах взревели:
— У-у-у! Спасибо!
Само приглашение выпить в таком месте уже считалось роскошным угощением. А когда им ещё и пообещали полностью оплатить второй раунд развлечений, радости не было предела.
Сколько это всё стоило? Мужчины улыбались до ушей и думали примерно об одном и том же:
«Вот что значит сын президента компании!»
Киман поднял указательный палец, собирая внимание.
— Перед тем как начнём пить, запомните только одно.
Палец согнулся, вместо него вверх поднялся большой.
— В этот Чхусок — только CheilJedang. Понятно?
— Да-а! Конечно. Если не помочь сыну президента, то кому вообще помогать?
Киман заранее рассказал им, кто он такой.
Статус сына президента универмага Asia действовал на людей куда сильнее, чем должность простого торгового представителя CheilJedang.
Самый пожилой из мужчин рявкнул на остальных:
— Эй! Кто продаст меньше всех наборов CheilJedang — вылетает из моей группы. Ясно?!
— Да, руководитель!
— Не беспокойтесь. С сегодняшнего дня и до самого Чхусока я сотрудник CheilJedang!
Ответы Киману понравились. Он широко улыбнулся и наконец преподнёс подарок, которого все ждали.
— Всё, рабочие разговоры закончены! А теперь пригласим партнёрш, которые проведут сегодняшний вечер вместе с вами.
Он открыл дверь, и в комнату одна за другой вошли девушки.
Киман собрал здесь всю команду специальных продаж универмага Asia и угощал их за свой счёт.
У универмагов тоже были специальные B2B-группы.
Они продавали компаниям и государственным учреждениям памятные товары и подарки к годовщинам основания, спортивным праздникам и другим мероприятиям.
Именно от этих людей в огромной степени зависели продажи подарочных наборов универмага.
У каждого были организации, которые он вёл по нескольку лет, и в таких компаниях им обычно удавалось забирать свыше девяноста процентов поставок подарков. Кроме того, они отвечали на входящие звонки по крупным групповым заказам и консультировали покупателей.
Какого производителя они рекомендуют — у того и меняются продажи.
Вот зачем Киман их обхаживал.
Алкоголь он собирался провести за счёт компании, всё остальное — оплатить из собственного кармана.
Деньги уйдут немалые, но для Кимана это не было проблемой.
Его целью было любой ценой утереть Пёнману нос и забрать себе звание лучшего продавца этого Чхусока.
«Пёнман, не будь тебя — я бы до такого не опускался. Но в этот Чхусок я тебя всё равно сделаю, гад!»