Когда Чу Чинхи вышла, Пак Чонпхаль достал сигарету и закурил.
Хан Пёнман собирался встретиться с директором бизнес-подразделения Чхве Чханхо. Скорее всего, хотел показать ему доказательства.
Разумеется, такой встречи уже не будет.
Но что, если Пёнман успел доложить директору раньше?
Лицо Чонпхаля исказилось.
Нужно было подстраховаться даже на такой случай.
Он взял телефон и вызвал в переговорную заместителя Сон Гибона.
— Заместитель Сон!
— Да, руководитель!
Его внезапно позвали в кабинет — и Гибон сразу напрягся.
Сейчас не декабрь, когда обсуждают годовые оценки, а атмосфера явно напоминала индивидуальную беседу.
Сон Гибон давно работал в Пхоханском филиале и больше всего боялся, что его захотят перевести в другой отдел.
Чонпхаль нахмурился, придал лицу тяжёлое выражение и заговорил:
— Фух… Похоже, у нас с тобой большие проблемы.
Сон Гибон застыл и растерянно уставился на него.
— Что? О чём вы?
— Этот… заместитель Хан съездил в Daeseong Trading к президенту Сону. Все эти деньги за товар сверх нормы ведь ты забирал у президента Сона. Оказывается, тот всё записывал. Пёнман скопировал его книгу и забрал копию.
— Что? Президент Сон это записывал?
— Я велел ему уничтожить оригинал, но не знаю, что Пёнман сделал с копией. Возможно, уже передал её директору бизнес-подразделения.
Лицо Гибона покраснело.
— Какого чёрта он понёс это директору?..
— Молодые всегда переполнены чувством справедливости. Мы ведь всё делали так, чтобы всем было хорошо, а он этого не понимает и считает правильным только себя.
Сон Гибон тяжело выдохнул, сведя брови.
— И… что теперь будет?
— Как лучше? Нас обоих уволят? Или ты один получишь взыскание и продолжишь работать?
Гибон не до конца понял, к чему клонит начальник, но быстро сообразил, какой вариант звучит лучше.
— Ну… конечно, лучше получить взыскание и остаться, чем вообще вылететь.
— Тогда скажем, что деньги получал ты и жертвовал какому-нибудь социальному центру. Да, формально присвоение, зато средства пошли на доброе дело. Это учтут, дисциплинарного увольнения не будет. Я тоже буду тебя всячески защищать.
Чонпхаль ловко вывел себя из схемы и свалил всё на Сон Гибона.
Простоватый Гибон уже кивал, но потом сглотнул.
— Руководитель, идея хорошая, но если аудиторы попросят доказательства, что деньги действительно передавались центру?
Чонпхаль поводил глазами и быстро нашёл ответ.
— Скажешь, что жертвовал анонимно! Как там говорится? Пусть левая рука не знает, что делает правая!
Гибон энергично закивал.
Сам он человеком, способным на такое благородство, никогда не был, но выражение слышал много раз.
— А. Точно. Так и скажу.
— Пока никому ни слова. Просто если возникнет такая ситуация — отвечай именно так. Понял?
— Конечно. Это всё равно лучше, чем увольнение! Хе-хе.
Гибон уже собирался встать, когда Чонпхаль остановил его.
— Заместитель Сон. Потом, когда сотрудников не будет, поройся в столе Пёнмана. Вдруг документы лежат там.
— Да. После того как все уйдут, всё проверю.
— Хорошо. Остальные трое сейчас в офисе?
— Все трое.
— Отправь их сюда.
— Есть!
Через некоторое время в переговорную вошли Ким Мингю, Пак Чонхо и Ли Ёнсу.
Чонпхаль заставил уголки губ приподняться и мягко спросил:
— Скажите-ка мне вот что. Вы считаете, что вам сейчас много платят или мало?
И без того было странно, что их посреди выезда вызвали обратно в офис. А теперь руководитель словно съел на обед что-то не то и задавал ещё более странные вопросы.
После короткой паузы первым ответил Ким Мингю:
— Э-э… если честно, маловато.
Кто из наёмных работников считает свою зарплату слишком высокой?
Остальные думали примерно так же.
— Для такого объёма работы мало.
— По сравнению с тем, сколько денег я приношу компании продажами, вообще копейки.
Формулировки отличались, смысл был один: всем казалось, что им недоплачивают.
— Вот как. Все считаете, что мало. И правильно. Я пожил достаточно и знаю: на одну зарплату даже квартиру купить тяжело.
Трое сотрудников молча смотрели на него.
Слова вроде правильные, но зачем Пак Чонпхаль вдруг читает им такую лекцию?
— Мингю, чтобы твоя зарплата выросла на столько, сколько я сейчас даю вам сверху, сколько лет ещё надо проработать? Ты считать умеешь — прикинь.
Мингю посмотрел в потолок.
— Если получать хорошие оценки, года два. Если плохие — три-четыре.
— Чонхо, а ты сколько ещё собираешься здесь работать? Неужели до пенсии?
— Э-э… меня скоро и так не уволят? Хе-хе.
Даже не самый сообразительный Пак Чонхо понимал своё положение: если продолжать получать такие оценки, увольнение недалеко.
— Ёнсу. Ты считаешь эту компанию своей?
Ли Ёнсу замотал головой.
— Нет. Компания принадлежит председателю Сону. А мы тут батраки.
Во взгляде Чонпхаля мелькнуло странное безумие.
— Вот именно. Тогда ещё вопрос. Если я присваиваю деньги компании и делюсь с нами — это настолько плохо? Владелец, конечно, скажет, что плохо. Но и ты, и я — все мы здесь батраки. Разве не правильно брать своё, пока есть возможность?
Чонпхаль наконец откровенно изложил свою философию.
Его удобная логика заставила троих сотрудников задумчиво закивать.
— Заместитель Хан недавно пришёл и пока ничего не понимает. Не слушайте его. Верьте мне. Да вы по всей стране попробуйте найти руководителя филиала, который ещё и подчинённым деньги даёт!
В этом был свой извращённый резон.
Какой ещё начальник филиала станет настолько масштабно воровать у компании и при этом делиться украденным с сотрудниками?
Наверное, только Пак Чонпхаль.
Человек, который каждый день давил планами, орал на людей и думал лишь о новых схемах присвоения, ловко поработал языком — и внезапно превратился в заботливого отца семейства.
— Вот. По конверту каждому. И не вздумайте пропить только потому, что деньги халявные. Копите. Копейка рубль бережёт. Ясно?
Он достал три белых конверта и раздал сотрудникам.
— Да!
— Спасибо!
— Служу верой и правдой!
Из переговорной троица вышла совсем с другими лицами.
Как наёмным работникам, им даже отчасти нравилась его логика. А бесплатные деньги окончательно изменили отношение к руководителю.
⁂
Качает.
Нет… скорее, покачивает на волнах?
Пёнман открыл глаза в темноте.
«Где я?..»
Он лежал связанным на влажном, твёрдом полу.
Пол нерегулярно двигался.
В нос бил сильный запах рыбы.
Где-то сверху едва слышно разговаривали мужчины.
— Хён, может, уже хватит выходить дальше?
— Других лодок вокруг не видно?
Пёнман сел и осторожно приблизился к стенке, откуда доносились голоса.
— Нет. Здесь рыба почти не ловится, никто сюда не сунется.
— Этот очнулся?
— Да наркоз ещё не должен был отойти.
Вообще-то Пёнман действительно должен был ещё спать.
Но эфир в даньтяне отреагировал на ненормальное состояние организма.
Он нейтрализовал наркотик, поэтому Пёнман пришёл в себя раньше.
— Тогда заканчиваем сейчас. Ещё проснётся и начнёт ныть, просить пощады — только нервы портить.
— Ха! Никогда бы не подумал, что нам придётся утопить самого «народного героя». Хе-хе.
«Утопить? О чём они?»
— А я всё равно не понимаю, как он после той аварии выжил.
Похоже, речь шла о ДТП.
— Нам за это больше заплатят, так что хорошо вышло.
— А Мульгом сколько отсидит?
— Сделал бы всё как надо — старший брат потом о нём позаботился бы. А раз облажался, теперь не знаю, как решит.
— Хватит трепаться. Тащите его сюда!
В бескрайнем море покачивалась небольшая рыбацкая лодка.
На ней находились четверо мужчин.
Двое подошли к люку посреди синей палубы. Один ухватился за ручку и поднял тяжёлую квадратную крышку.
Под ней находился рыбный трюм.
В темноте почти ничего не было видно.
Второй мужчина опустил вниз лестницу.
— Ты снизу поднимай, я сверху подхвачу.
— Окей.
Один из них полез по лестнице.
В трюме Пёнман активировал «Силу гор» и разорвал связывавшую его верёвку.
Эфира оставалось всего сто молтов.
Десять минут.
Он спрятался сбоку от лестницы и, когда мужчина спустился, ударил его кулаком в затылок.
БУХ!
Подхватил падающего без сознания человека.
Услышав шум, второй высунул голову в люк.
— Что там?
Пёнман бросил первого, оттолкнулся от лестницы и прыгнул вверх.
Схватил высунутую голову и дёрнул вниз.
— Эй! А-а!
Мужчина рухнул в трюм.
Пёнман не отпустил его, а с размаху впечатал лицом в пол.
ГРОХ!
Кровь залила лицо. Мужчина отключился.
Пёнман без промедления полез наверх.
Когда голова показалась над палубой, глаза резанул солнечный свет.
Эфир тут же окутал зрение, и оно мгновенно приспособилось.
Холодный морской ветер ударил в лицо.
Пёнман окончательно пришёл в себя и быстро огляделся.
Маленькая рыбацкая лодка посреди моря.
На секунду возникло ощущение, будто его телепортировали.
Но стоять и удивляться посреди неизвестного моря было некогда.
Он вытащил лестницу и закрыл люк.
— Мангчи! Тащи его сюда! Цемент привяжем.
Двое оставшихся мужчин возились с белым пластиковым ведром и верёвкой.
«Двое? Справлюсь».
Пёнман рванул к ним.
Мужчина с верёвкой первым его заметил.
— Эй! Этот ублюдок очнулся!
Пёнман на бегу подпрыгнул и нанёс двойной боковой удар ногами.
Закричавшего отбросило назад.
Второй тут же ударил кулаком.
Пёнман схватил стоявшее на палубе ведро и махнул им.
ХРЯСЬ!
— Кхек!
У мужчины сломалось запястье, рука бессильно повисла.
Ведро было доверху заполнено застывшим цементом.
Первый, которого отбросило ударом ног, вскочил и побежал с ножом.
Пёнман метнул ведро.
Под действием «Силы гор» тяжёлая ёмкость полетела быстрее ста шестидесяти километров в час.
Мужчина не успел уклониться и только выставил руку.
ХРУСТ!
— А-а-а!
Рука сломалась, человек рухнул на спину.
Пёнман повернулся к тому, у кого было сломано запястье.
Тот смотрел на него с ужасом.
В памяти всплыло, что эти люди уже сделали и что собирались сделать дальше.
Во взгляде Пёнмана появилась убийственная холодность.
Он одной рукой схватил мужчину за ворот и поднял.
Повернулся вправо.
Ноги пленника оказались уже за бортом, над морем.
Тот посмотрел вниз, на волны, и задрожал всем телом.
— П-пощадите! Пожалуйста!
Стоило Пёнману разжать пальцы — и человек упал бы в море, глубины которого здесь никто из них не знал.