Честность.
Слово до ужаса расплывчатое.
Пёнман спросил самого себя:
«Это было честно?»
Ответ — нет.
Именно поэтому, обнаружив дыру в системе, он сначала хотел сделать вид, будто ничего не заметил, и просто пройти мимо. Если бы в тот день Юн Тхэсон не потребовал от него придумать стратегию резкого расширения продаж подарочных наборов.
Да, на совещании Пёнман спросил у Юн Тхэсона окончательное решение. Но сваливать теперь всю ответственность на начальника было бы бессовестно.
Идея родилась в голове Пёнмана, значит, отвечать в конечном счёте должен он.
— Признаю: проблема была. Продавец слишком захотел выполнить продажи. Но если смотреть на первопричину, разве не подразделение, отвечающее за систему, допустило ошибку? Давайте этот пункт всё-таки уберём.
Пёнман без сопротивления признал свою часть и попросил проявить снисхождение, хотя большого успеха не ожидал.
— Ха-ха, наконец-то признаёте! Убирать или нет — подумаем, когда будем сводить результаты.
По мнению Пёнмана, этот ублюдок не собирался убирать ничего. Просто отложил разговор и пойдёт дальше.
Если бы действительно хотел уступить, решил бы вопрос сейчас и использовал это, чтобы добиться от Пёнмана большей откровенности по остальным пунктам.
Проблемой признали даже ужин после обучения промоутерш. По правилам надо было списывать расходы как совещание, а Пёнман провёл их через бюджет стратегического продвижения — то есть самовольно изменил назначение расходов.
Формально верно.
Только так делал не один Пёнман. Почти все отделы продаж с недостаточным бюджетом совещаний пользовались таким способом.
Аудиторы даже проверяли, не было ли размещение Yeongil Trading на складе компании льготой, предоставленной за какую-то ответную услугу.
Когда выяснилось, что Пёнман ничего за это не получил, они дошли до того, что спросили, не была ли чашка кофе, которой его угощали в офисе Yeongil Trading, формой вознаграждения.
Тогда Пёнман уже всерьёз захотел наложить на них проклятие.
Ну и цепкие твари.
Перевалило за полночь.
После короткого перерыва к вопросам снова вернулся Ли Ёнхак.
— Господин Хан Пёнман, вам знакома Jukdo-pa — крупнейшая организованная группировка Пхохана?
«Чего?! Откуда они знают и это?»
Пёнман едва не потерял дар речи.
О его связях с бандитами до сих пор никто никогда не говорил. Даже Ёнхи ничего об этом не знала.
Но если аудиторы задают такой вопрос, значит, какая-то информация у них всё-таки есть.
Пёнман для начала осторожно включил дурака.
— Знаю, что Jukdo-pa — крупнейшая преступная группировка Пхохана.
Ли Ёнхак без колебаний выдал фразу, от которой у Пёнмана вспыхнуло внутри.
— Вы раньше случайно не состояли в этой организации?
«Блядь, ты вообще понимаешь, что несёшь? За кого принимаешь Хан Пёнмана — гражданского героя Кореи?»
Пёнман сжал кулаки и уставился на него горящими глазами.
— Я уже проходил аудит, и тогда мне тоже намекали на подобное. Поэтому я показывал свои грамоты. Хотите — съезжу домой и принесу благодарность от мэра Тэгу, грамоту мэра Сеула и удостоверение почётного жителя Уллындо? Ещё не оформлено, но за спасение людей во время нынешнего наводнения Пхохан собирается вручить мне награду отважного гражданина. Вы серьёзно будете продолжать? Если да — завтра же пойду в полицейский участок Пхохан-Намбу и подам заявление о клевете и ущербе репутации.
Он специально ответил жёстко, чтобы не дать аудиторам дальше копать тему Jukdo-pa.
— Н-нет, мы не это имели в виду. Просто поступила информация, что бандиты приветствовали вас, называя хёном.
— Приветствовали?
Перед глазами Пёнмана сразу возникла картина: несколько десятков бандитов в ночном клубе Signature Hotel сгибаются в пояс под девяносто градусов и хором орут: «Хённим!»
Он слегка наклонил голову.
«Об этом могли рассказать только Ли Ёнсу или Кан Хосик, который приезжал судьёй на конкурс “Лучший магазин”. Кто из них?»
Разбираться будет потом. Сейчас нужна версия.
— С какой стати бандитам меня приветствовать? Наверное, случайность. Или меня с кем-то перепутали — лицо у меня известное.
— Такое возможно.
Ли Ёнхак слишком легко согласился, и сидевший позади Пак Юнсан вмешался.
— Эй, младший менеджер Ли, что это за вопросы? Если так быстро сдаёшься, зачем вообще спрашивать?
«Ты уже набрал себе достаточно, так сиди молча. Нет, опять полез».
Пак Юнсан подался вперёд.
— По словам доносчика, у вас довольно тесные отношения с организованной преступностью. Причём положение у вас якобы достаточно высокое, раз несколько десятков бандитов называют вас хёном.
Похоже, хотя оба были младшими менеджерами, Пак Юнсан был старше по стажу. И формулировал он вопросы куда лучше. Блядь.
— Если я старше этих типов, они и могут назвать меня хёном. Может, среди людей, которых я спасал, были бандиты и теперь так благодарят. И вы сами знаете, что я довольно сильный. Недавно вообще тянул пассажирское судно с двумястами четырнадцатью людьми на борту.
Пёнман правой рукой потёр затылок, а левой взялся за край огромного стола переговорной и приподнял его.
Ли Ёнхак и Пак Юнсан раскрыли рты, глядя, как тяжёлый стол наклоняется вверх.
Пёнман отпустил.
БАХ!
Оба аудитора вздрогнули всем телом.
Пёнман заговорил уже сердито:
— Для таких типов любой, кто дерётся лучше них, может стать хёном. Но вообще это уже достало. Какого хрена вы спрашиваете меня, почему какие-то бандиты называют меня хёном? Если бы я правда водился с гангстерами, мне сейчас захотелось бы позвать ребят и обоих вас искупать в море!
Было уже далеко за полночь. Пёнман сказал это в злости, но по спинам обоих аудиторов выступил холодный пот.
Если Хан Пёнман действительно связан с преступниками, сказанное могло оказаться вовсе не шуткой.
В чужом Пхохане, где у них никаких знакомых… страшно даже подумать.
— Хорошо. На этом тему закроем.
Значит, болтал Пёнман не зря. Даже Пак Юнсан решил больше не касаться Jukdo-pa.
Донос и правда был, однако поверить, что известный всей стране гражданский герой связан с мафией, аудиторам было трудно.
— Тогда всё?
— Подождите ещё примерно тридцать минут. Проверите составленное нами объяснение, подпишете — и сможете идти домой.
— Уже почти час ночи. Ещё тридцать минут? Нельзя завтра прийти и подписать?
— Нет. Надо закончить подпись сегодня.
— Да чтоб вас…
Пёнман вышел во двор офиса и закурил.
В голове был хаос. С чего начинать, что делать дальше — совершенно непонятно.
Но вскоре он заставил себя собраться.
— Пёнман, всё нормально. Не в первый раз аудит проходишь. В прошлой жизни три раза получал взыскания и всё равно дошёл до генерального директора. Ничего страшного. И это тоже пройдёт.
Он смотрел в чёрное ночное небо и говорил сам с собой, а потом резко затряс головой.
— Но кто, блядь, на меня настучал?!
Вот этого человека Пёнман точно хотел найти и спросить — зачем.
И кем бы он ни оказался, всё сильнее казалось, что это кто-то из людей, работающих вместе с ним в этом офисе.
Все знали, что Пёнман играл в гольф с Пак Чхольсу. Но о ставке в пятьсот тысяч за удар знали Пак Чхольсу, Сон Чэиль, Чха Тхэу и Юн Тхэсон.
Нет. Когда они были на вилле Пак Чхольсу, тот напился и хвастливо разболтал историю всем участникам I-mokhoe. Слух мог уйти дальше.
А кто знал, что Юна и Пёнман учились в одном университете Чхомсон и были знакомы как старший и младшая? Пак Чхольсу, сама Юна и Юн Тхэсон.
Возможно, Ли Ёнсу, который курирует Park Plus, тоже догадался. А уж если этот дятел что-то узнаёт, через день знает весь район.
Кто видел, как бандиты Jukdo-pa приветствовали Пёнмана? Только Ли Ёнсу и Кан Хосик.
Кан Хосик поехал в Сеул и написал донос? Зачем ему это? Тогда Ли Ёнсу?
Пёнман решил: как рассветёт, придётся воспользоваться проклятием и вычислить предателя.
Докурив одну сигарету за другой и немного приведя мысли в порядок, он вернулся внутрь.
В 1:40 дверь переговорной открылась, и Ли Ёнхак позвал его.
— Господин Хан Пёнман, заходите.
— Да.
Вернувшись в допросную(?), Пёнман получил от Пак Юнсана свежераспечатанный лист. Сел и начал читать медленно, строка за строкой.
[Объяснение по результатам аудиторского опроса]
Опрашиваемый: младший менеджер Хан Пёнман
Подразделение: бизнес-дивизион Gyeongbuk, Пхоханский филиал
1. В апреле 1998 года опрашиваемый добился перечисления 3 млн вон владельцем Daeseong Trading Сон Хоёлем на счёт компании с отражением как прочего дохода. Опрашиваемый утверждает, что это было взыскание части неправомерной прибыли; Сон Хоёль выражает сильное недовольство.
Пёнман придрался уже к первому пункту.
— Здесь нет вывода аудиторов. Ну и что из этого следует? Вы сами не знаете? Тогда давайте вообще удалим.
Пак Юнсан не изменился в лице.
— Зачем? Мы записали факты как они есть. Что не так?
— Оттенок плохой. Из-за фразы о сильном недовольстве владельца агентства выглядит так, будто виноват я. Мы вернули компании три миллиона неправомерной прибыли — разве это не хорошо? Добавьте хотя бы, что действие было правильным.
Пак Юнсан неприятно улыбнулся.
— Может, написать в конце: «Молодец!»?
— Нормально. Можно написать: «Действие опрашиваемого признано правильным».
— Хорошо. Исправим первый пункт именно так.
Пёнман медленно перешёл ко второму.
2. 11 мая 1998 года опрашиваемый участвовал в I-mokhoe — гольф-клубе поставщиков Park Plus, организованном генеральным директором Park Plus Пак Чхольсу, клиентом Пхоханского филиала. При стоимости грин-фи и карта 170 тыс. вон на человека оплатил только 130 тыс., получив от Пак Чхольсу выгоду в 40 тыс. вон. Участвовал в азартной игре в гольф со ставкой 500 тыс. вон за удар.
Пёнман покраснел и закричал:
— Да вы издеваетесь? Я же сказал: не было игры по пятьсот тысяч за удар. Уберите эту фразу.
— Это содержится в заявлении доносчика, удалить сложно.
— Тогда исправьте: «На последней, восемнадцатой лунке участники на словах назначили ставку 500 тыс. вон за удар». Денег я не получил, значит, так точнее.
— Хорошо. Вы действительно удивительный человек, господин Хан Пёнман.
Пак Юнсан имел в виду не гольф.
Обычно к моменту проверки объяснения человек уже полностью выжат. Во время допроса его нарушения разобраны, хочется только быстрее уйти домой, поэтому большинство пробегает документ глазами и подписывает даже неидеальные формулировки.
Хан Пёнман оказался совсем другим.
Он цеплялся к каждому слову и требовал правок так настойчиво, что скорее сам аудитор начинал мечтать всё бросить.
Пёнман уже читал третий пункт.
3. 2 октября опрашиваемый получил от Пак Чхольсу подарочный набор говядины стоимостью около 100 тыс. вон, не доложил начальнику филиала и съел его совместно с сотрудниками. Получил материальную выгоду на сумму около 100 тыс. вон.
— Почему снова сто тысяч? Мы же договорились: мясо шестьдесят! Шестьдесят тысяч!
— Исправим.
Пак Юнсан легко согласился, потому что дальше был пункт намного крупнее. Эту мелочь можно было и уступить.
4. В начале апреля опрашиваемый вмешался в передачу агентства между NamBu Trading (владелец Чо Доён, деятельность прекращена в апреле 1998 года) и Pohang Nambu CheilJedang Distribution (владелец Ким Гёнчхоль, бывший сотрудник), заставив выплатить ранее отсутствовавшую премию за передачу бизнеса.
Дочитав, Пёнман схватился за шею.
— Вы вообще опасные люди! Какая «ранее отсутствовавшая» премия? Она была нормальной частью сделки, а два владельца сами договорились. С какой стати написано, что я кого-то заставил?
Пак Юнсан устало спросил:
— Тогда как написать?
— «Опрашиваемый способствовал нормальному оформлению договора при передаче агентства между двумя сторонами». Вот так.
— Младший менеджер Ли, записал?
— Да, записываю.
Ли Ёнхак, фиксировавший правки, тоже уже только качал головой.