Когда Пёнман вернулся на место после разговора с Юн Тхэсоном, Ли Ёнсу подошёл к нему, расплывшись в улыбке.
— Младший менеджер Хан, в этом месяце надо ещё акций по Haetbap провести. Выбей мне дополнительные промодни!
Количество промодней для Haetbap маркетинг заранее распределял между подразделениями на месяц.
Потом Пёнман делил выделенные дни между сотрудниками.
Сейчас Ёнсу уже не хватало собственной квоты и он просил добавки.
В других подразделениях в такой ситуации обычно просто перераспределяли дни между членами команды в рамках общего лимита.
Но Пхохан мог обратиться напрямую к маркетологу Haetbap и получить дополнительные.
Филиал, показывавший невероятный рост бренда и придумавший акцию с котлами, имел такую силу.
Вся страна сейчас переживала бум Haetbap во многом благодаря Пёнману. Разве маркетинг мог ему совсем отказать?
— Сколько дней у тебя уже стоит?
— Двадцать.
— Этого мало?
— Да президент Пак Чхольсу из-за вас говорит продавать CheilJedang ещё больше и требует поставить новые акции. Он меня так гоняет, что скоро похудею!
«Вот же счастливый ублюдок».
Клиент сам требует увеличить продажи, а торговый представитель жалуется, что от этого худеет.
— Ладно. Сколько ещё надо?
— Ещё десять дней выбейте.
— Хорошо.
Юн Тхэсон, молча слушавший их разговор, поначалу нахмурился.
Собирать заявки на промодни действительно обязан ведущий сотрудник команды.
Но окончательно утверждает их и подписывает руководитель филиала.
Перераспределить уже выделенный лимит между сотрудниками Пёнман мог сам.
А вот просить у маркетинга увеличить лимит для всего филиала следовало только с разрешения руководителя, потому что даже если бюджет выделит маркетинг, использованные расходы всё равно ударят по прибыли и убыткам Пхохана.
То есть Ёнсу сейчас спрашивал у Пёнмана о том, что должен согласовывать с Юн Тхэсоном.
Поначалу руководителю стало неприятно.
Он только что приехал, сидит здесь как официальный начальник, а Ли Ёнсу даже не смотрит в его сторону и просит всё у ведущего младшего менеджера.
Но через секунду Тхэсон успокоился.
Пёнман три месяца исполнял обязанности руководителя. Старые привычки не исчезают за один день.
Юн Тхэсон раскрыл блокнот и записал тему для завтрашнего утреннего собрания.
[Вопросы, требующие разрешения и подписи руководителя филиала, согласовывать с руководителем филиала.]
В половине двенадцатого Пёнман и Юн Тхэсон вошли в офис Daeseong Trading.
Президент Сон Хоёль, как всегда безупречно одетый в костюм, сидел за столом и читал газету.
Услышав дверь, он поднял голову, быстро встал и пошёл навстречу.
Раньше он встретил бы Пёнмана громким смехом.
Но после недавней истории всё ещё держал на него обиду, поэтому веселья не проявил.
Зато деловая улыбка на покрасневшем лице никуда не делась. Сон Хоёль обеими руками схватил руку Юн Тхэсона.
— Айгу! Так это новый руководитель! Спасибо, что лично заглянули в нашу скромную контору.
Пёнман вдруг вспомнил, как в апреле Сон Хоёль велел называть себя «отцом», и мысленно проворчал:
«Вот ведь человек. Сначала с руководителем здоровается, а отца игнорирует!»
Юн Тхэсон, чью руку крепко держали, поклонился ещё глубже.
— Я долго работал в команде поддержки, поэтому Daeseong Trading знаю хорошо. Ваше агентство — первое агентство нашего Пхоханского филиала, верно? И о ваших продажах я тоже много слышал. Ха-ха-ха!
Обычная приветственная любезность сразу подняла Сон Хоёлю настроение.
— Ха-ха-ха! Я больше тридцати лет работаю дилером CheilJedang. С вице-президентом Пак Чонсуном и исполнительным директором Ким Чусоном до сих пор иногда созваниваемся.
Когда-то, в золотые годы бизнеса приправ, оба действительно бывали в Пхохане.
В Чхонхаме под Пхоханом находилась Seonghwa Foods — крупнейший в стране производитель приправленных морепродуктов, в том числе знакомого всем сушёного кальмара из магазинов.
Туда уходило огромное количество биопродуктов CheilJedang.
Поэтому оба руководителя в разные годы однажды формально приезжали в регион.
Раз уж высокие начальники добрались до далёкого Пхохана, Сон Хоёль тогда устроил им максимально щедрый приём.
Так они и познакомились.
Чтобы не терять ниточку, Сон Хоёль каждый год один-два раза звонил обоим поздравить с праздниками или просто справиться о делах.
Те из вежливости его узнавали.
А Сон Хоёль теперь подавал это так, будто между ними особые отношения.
— Айгу, да это же живые легенды наших продаж!
— Ха-ха! Вы, руководитель Юн, сразу понимаете людей! Конечно, выдающиеся личности!
Уголки губ Сон Хоёля поползли вверх.
Новый руководитель казался человеком, с которым можно говорить на одном языке.
Оставаться в офисе стало невтерпёж.
Обычно они сначала выпили бы кофе, немного поговорили, потом отправились обедать.
Но сейчас Сон Хоёлю хотелось поскорее остаться с Юн Тхэсоном наедине.
— Руководитель, пора обедать! Я знаю отличный ресторан с сашими. Поехали туда.
— Ха-ха. Хорошо. Где он? Я приехал на машине младшего менеджера Хана…
— Садитесь ко мне. А младший менеджер Хан и так занят, наверняка времени нет.
Сон Хоёль явно хотел поговорить с новым начальником без свидетелей.
Да и присутствие человека, прекрасно знавшего все его грязные секреты, мешало расслабиться.
Пёнман видел это насквозь.
Даже если бы его позвали, обедать с таким типом не хотелось. А раз его ещё и явно выталкивали — тем более.
— Верно. У меня другая встреча, надо ехать.
Пёнман доверял старшему коллеге Юн Тхэсону.
Сон Хоёль наверняка будет кормить его рыбой, наливать алкоголь и жаловаться на всё подряд.
Но Тхэсон ведь не тот человек, который поведётся на настолько дешёвый спектакль.
— Хорошо, младший менеджер Хан. Тогда я пообедаю с президентом Соном. Езжай по своим делам.
— Приятного аппетита.
Пёнман вышел из Daeseong Trading, а Юн Тхэсон сел в машину Сон Хоёля и отправился к Северному пляжу.
В небольшом отдельном кабинете ресторана Jinmi Hoetjip у входа на пляж они сидели вдвоём.
Посреди стола лежало толстое сашими, рядом уже стояло пять бутылок соджу.
Для белого дня выпили они немало.
Сон Хоёль и без того был краснолицым, а после алкоголя раскраснелся совсем.
— Этот младший менеджер Хан… Он меня шантажировал и забрал у меня три миллиона вон!
Под действием проклятия Пёнмана Сон Хоёль в своё время собрал все выгоды и деньги, которые получал от прежнего руководителя Пак Чонпхаля, и передал список Пёнману.
Пёнман взыскал половину суммы — три миллиона вон.
Разумеется, Сон Хоёль отдал деньги не потому, что хотел. Его заставили обстоятельства.
Поэтому обида и осталась.
— Да ладно. Не может быть.
Сон Хоёль, уже красный как рак, уставился на Юн Тхэсона широко раскрытыми глазами.
— Эй, руководитель Юн! Я что, похож на человека, который после дорогой выпивки начинает нести чушь?
— Если вы действительно дали три миллиона, значит, на то была причина.
Юн Тхэсон не верил, что Пёнман просто взял у президента агентства деньги.
Но Сон продолжал настаивать, и полностью игнорировать слова тоже было невозможно.
Если Пёнман и сделал такое, Тхэсон предполагал, что у него была веская причина.
Разозлившийся Сон Хоёль закричал:
— Причина? Конечно была! Он вытащил на свет давно прошедшие дела и пригрозил: не отдашь три миллиона — лишу агентства! Вот я и заплатил!
Он с видом величайшей жертвы несколько раз ударил себя кулаком в грудь.
Пьяная игра Сон Хоёля постепенно начала действовать.
Сначала Тхэсон считал рассказ полной ерундой и слушать не хотел.
Но раз человек говорит настолько уверенно, возможно, какой-то реальный конфликт действительно был.
Самое большое оружие руководителя филиала — фактически право решать судьбу агентств.
Если Пёнман угрожал этим, Сон Хоёль действительно мог заплатить три миллиона.
«А что за старые дела?»
Юн Тхэсон решил разобраться подробнее.
— Какие именно старые дела?
Уголок губ Сон Хоёля едва заметно поднялся.
Новый руководитель понемногу заглатывал наживку.
— Пак Чонпхаля знаешь?
Сон Хоёль уже незаметно перешёл на фамильярный тон.
— Конечно. Как я могу не знать бывшего руководителя Пхохана?
Юн Тхэсон решил не придираться. Президент агентства старше его — пусть говорит свободнее.
Пёнман такого бы, конечно, не позволил.
Сон Хоёль провёл ребром ладони по горлу.
— А ты знаешь, как Пак Чонпхаля уволили?
— За присвоение корпоративных средств, разве нет?
Прищуренные глаза Сон Хоёля блеснули.
— Верно. И это всё работа Хан Пёнмана.
— Что вы имеете в виду?
Юн Тхэсон тоже успел прилично выпить днём.
На секунду мелькнула мысль: не слишком ли это для первого дня после назначения?
Но в Пхохане не было никого, кто мог бы его за это отчитать.
Разгорячённый алкоголем, он всё внимательнее слушал Сон Хоёля.
Но слова о Пак Чонпхале заставили его вздрогнуть так сильно, что хмель будто разом отступил.
«Пёнман добился увольнения прежнего руководителя Пак Чонпхаля?»
Об этом Юн Тхэсон слышал впервые.
Он знал лишь официальную версию: вскрылось присвоение корпоративных средств, после чего Пак Чонпхаля внезапно уволили по дисциплинарной статье. Что происходило за кулисами, Тхэсон понятия не имел.
Так вышло потому, что глава подразделения Чхве Чхангхо, защищая Пёнмана как внутреннего информатора, постарался свести разговоры об этом деле к минимуму.
— Да какое ещё присвоение! Он продавал Haetbap, предназначенный агентствам, а деньги использовал на промоакции. Какое это присвоение? Максимум нецелевое использование!
Сон Хоёль ловко переделывал историю Пак Чонпхаля под удобную для себя версию.
— Сон Гибон говорил, что часть денег вообще пожертвовали центру соцобеспечения при администрации Намгу. А этот Хан Пёнман настучал главе подразделения Чхве Чхангхо, будто Пак Чонпхаль всё присвоил себе!
В его рассказе проступки Пак Чонпхаля становились почти невинными, а Пёнман, который сообщил о нарушениях, превращался в настоящего мерзавца.
— Что? Неужели?
Верил Юн Тхэсон или нет, Сон Хоёль всё равно договорил до конца.
— В общем, руководитель Юн, вы тоже будьте осторожны! Хан Пёнман, хоть по виду и не скажешь, очень опасный тип.
В затуманенном алкоголем сознании Юн Тхэсона будто уколола тонкая игла.
На следующее утро двое мужчин стояли на крыше Пхоханского филиала с сигаретами во рту.
Пёнман, нахмурившись, отчитывал руководителя Юн Тхэсона. Он вообще привык говорить правду в лицо, а старшему коллеге, с которым был близок, тем более не собирался ничего смягчать.
— Хённим, ну как можно было в первый же день после назначения уйти домой прямо от клиента?
Накануне Юн Тхэсон сильно напился с президентом Соном и позвонил Пёнману, сообщив, что в офис уже не вернётся.
Пёнман услышал заплетающуюся речь и тогда просто ответил, что понял. Но руководитель филиала, который в первый же рабочий день после назначения уходит домой прямо с обеда, — это вообще нормально?
Тем более накануне сам Юн Тхэсон объявил: кто приходит позже восьми, считается опоздавшим. А сегодня появился только в восемь двадцать.
Сказал, что ночевал в мотеле возле Северного пляжа и утром долго не мог поймать такси.
Сотрудники, которые из-за вчерашнего приказа нового руководителя пришли до восьми, встретили вошедшего в 8:20 Юн Тхэсона очень недовольными взглядами.
Сам Тхэсон, ещё толком не протрезвев, даже этого не заметил.
Вот поэтому Пёнман и вывел его на крышу — давно собирался высказать всё прямо.