В прошлой жизни Чхон Манбэ был хорош только языком и в первой партии не набрал даже ста пятидесяти.
Всё началось с того, что первый же его шар ушёл в жёлоб. После этого Манбэ поплыл психологически и так до конца не собрался.
Пёнман это помнил, поэтому сейчас ему требовалась вовремя брошенная провокация — такая, которая заставит Манбэ встряхнуться.
Сам Чхон Манбэ, разумеется, о глубине этого замысла не подозревал. Он страшно нахмурился и впился в Пёнмана горящими глазами.
— Ладно! Значит, Пёнман считает меня лёгкой добычей? Ну всё. Ты сам разжёг огонь в груди великого игрока Чхон Манбэ! Кха-ха-ха-ха!
Задетые гордость и азарт сделали своё дело.
Следующим броском Манбэ как по заказу снёс оставшиеся десять кеглей и закрыл фрейм спэром.
Он вскинул руки и вернулся к команде походкой победоносного генерала, по очереди дав пять менеджеру Наму и Ким Сонён.
Когда очередь дошла до Пёнмана, Манбэ будто бы протянул ладонь — и в последний момент отдёрнул её.
Пёнман хлопнул по воздуху.
Манбэ расплылся в мерзкой ухмылке и посмотрел на него с чистейшим вызовом.
«Видел? Сегодня тебе конец!»
Эта детская провокация была настолько жалкой, что Пёнман даже отвечать не стал.
Его внимание уже переключилось на Ким Сонён, с тревогой державшую шар.
— Я… Я справлюсь?
— Просто делай, как я показывал! Поняла? Не нервничай!
С самого прихода в боулинг-клуб Чхон Манбэ старательно объяснял ей, как бросать.
Но для человека, впервые взявшего в руки шар, боулинг оказался совсем не простым.
«А если у меня не получится?»
Её страх тут же стал реальностью.
Манбэ говорил, что достаточно аккуратно положить шар по центру дорожки. Сонён так и сделала. Первые метры он катился прямо, а потом почему-то всё сильнее потянуло влево — пока тот не провалился в жёлоб.
— Сонён! Я же сказал: просто положи по центру!
Манбэ так усердно её учил, что при плохом результате не сумел сдержать раздражение.
Сонён и без того хотелось провалиться сквозь землю от стыда за ноль очков. После его крика она сжалась ещё сильнее.
Пёнман не выдержал, оттеснил Манбэ и подошёл к ней.
— Сонён, всё нормально. У младшего менеджера Чхона первый шар тоже в жёлоб ушёл. Значит, при выпуске качнулась рука или подвернулось запястье. Думайте только об одном: прямо. Просто отпустите шар прямо.
Манбэ вспыхнул.
Возмутиться бы, да ведь Пёнман сказал чистую правду.
Вторым броском Ким Сонён впервые в жизни сбила пять кеглей.
От переполнявшего её счастья вырвалась короткая фраза:
— Я их сбила!
Пёнман тут же подхватил успех, чтобы не дать ей снова развалиться психологически.
— Вот так и продолжайте. У остальных сотрудниц результат наверняка будет примерно такой же. Не переживайте.
Теперь настала очередь Пёнмана.
Он встал с левой стороны апроуча, расслабил правое плечо и неспешно сделал несколько шагов.
Замах был небольшим. Остановившись перед линией фола, он ровно вытянул правую руку и выпустил шар, когда ладонь вышла вперёд.
Десятифунтовый шар пошёл точно к первой и второй кеглям, но силы ему немного не хватало.
Пёнман ставил направление выше скорости, поэтому не вкладывался в бросок, да и сам шар выбрал легче, чем остальные мужчины.
Без единого оборота тот вошёл в первую и вторую кегли. Остальные посыпались следом.
Казалось, упадут все… но крайняя левая, седьмая, осталась стоять в полном одиночестве.
Все разочарованно ахнули.
Пёнман от досады тяжело топнул правой ногой, мысленно моля последнюю кеглю наконец свалиться.
Бум!
Звук получился куда громче, чем должен был, будто вздрогнул весь боулинг-клуб.
Одинокая седьмая кегля на пиндеке словно испугалась, едва заметно задрожала… и бессильно завалилась набок.
Пёнман развернулся к Манбэ и победно выбросил кулак вверх.
— О да! Страйк!
— Пёнман, отлично! Отлично!
— Тьфу. А новичок-то ничего.
— Эй, это вообще законно?
Сам Пёнман пока не понимал, что произошло.
Когда он топнул, в ногу на миг перетекла сила «Силы гор». Его отчаянное желание шевельнуло эфир.
Хорошо ещё, что он всего лишь притопнул. Вдарь Пёнман в пол по-настоящему — деревянный апроуч мог бы треснуть.
К концу первой партии сотрудники, стоявшие за четвёртой и пятой дорожками, уже вовсю перешёптывались.
— Ничего себе. В университетах теперь, что ли, боулинг преподают? Оба новичка хорошо играют.
— И очки почти одинаковые.
— А руководитель Ли не перебарщивает? За неудачный бросок прямо здесь заставлять людей делать «бомбардировку Вонсана»?
На четвёртой дорожке Ли Сокчун как раз орал:
— Сон Хёнчхоль, башкой в пол! Совсем мозги растерял?! Какого чёрта ты в последнем фрейме шар в жёлоб отправил?!
Старший сотрудник Сон Хёнчхоль, допустивший ошибку в последнем фрейме, вернулся к своим и тут же упёрся головой в пол.
Начиная с третьего фрейма Ли Сокчун заставлял каждого мужчину, отправившего шар в жёлоб, принимать эту унизительную позу.
Гордый Ан Киман предпочёл бы умереть, чем торчать перед коллегами головой в пол. Но приказ руководителя есть приказ. Откажись — получится уже открытый вызов, а тогда Ли Сокчун точно запомнит его надолго.
Их держали так недолго, чисто для вида, но Хёнчхоль и Киман всё равно старались изо всех сил: ещё раз выставлять себя посмешищем перед коллегами не хотелось.
В результате первая группа спецпродаж набрала больше, чем ожидалось.
Первую партию, как и прогнозировали, выиграла первая медицинская группа Тэгу из фармацевтического блока — 639 очков.
Вторая — первая группа спецпродаж Тэгу с 605.
Третья — вторая группа спецпродаж Тэгу с 584.
Первая спецгруппа отставала от фармацевтов на 34 очка. Вторая — на 55.
Сотрудники кёнбукского продуктового направления теперь возлагали надежды на первую группу: если та во второй партии обгонит фармацевтов, кубок наконец вернётся к ним.
Но даже при отставании в пятьдесят пять очков результат второй группы многих удивил.
Причина была проста: женщина сыграла слишком плохо, а новичок — слишком хорошо.
Ким Сонён набрала всего 64 очка.
Менеджер Нам — 158.
Чхон Манбэ — 175.
А Пёнман — неожиданно целых 187.
В споре с Пёнманом Манбэ проиграл двенадцать тысяч вон.
И всё равно был доволен.
После нуля на первом броске он сумел собраться и набрал 175 — для него это было почти великолепно.
Да, сам Манбэ любил рассказывать, что его средний результат — 180. Правда, на деле 180 были его личным рекордом, который он один-единственный раз выбил два года назад.
Так что сегодняшние 175 действительно были отличной игрой.
Благодаря Манбэ, который умудрился сохранить хорошее настроение даже после проигранных денег, третье место уже не казалось второй группе катастрофой.
Пока шла первая партия, сотрудники группы и промоутерши постепенно подтягивались в клуб. К перерыву собрались почти все.
— Ого! Третье место — совсем неплохо!
— Эй, а лучший игрок у нас Пёнман! Ты вообще хоть чего-нибудь не умеешь?
— Поешьте! Мы сундэ принесли и попить!
Чан Чиён поставила на маленький столик сундэ, раздала бумажные стаканчики и разлила воду. Менеджеру Наму и Ким Сонён вместо воды достались банки Gatorade.
Никто ещё не ужинал, поэтому все дружно атаковали еду.
— Эй! Дайте сначала игрокам поесть! Остальные подождут!
Чиён отчаянно защищала сундэ от коллег и вдруг заметила, что Сонён сидит, морщась, и вообще к еде не притрагивается.
— Сонён, ты чего? Плохо себя чувствуешь?
— Нет. Просто ноготь…
Чиён взяла её правую руку.
На среднем пальце сломался ноготь, аккуратно покрытый светло-розовым лаком.
В голосе Чиён сразу появилась тревога.
— Менеджер Нам, у Сонён ноготь сломался. По-моему, она больше шар нормально не бросит.
Глаза Нама округлились.
— Что? Тогда у нас проблема. В команде обязательно должна быть одна женщина.
А вот у Манбэ и Пёнмана глаза, наоборот, одновременно блеснули.
Травма Сонён могла оказаться для команды шансом.
Манбэ заговорил первым:
— Менеджер Нам, а вместо офисной сотрудницы можно поставить промоутершу? Руководитель Чан сильная, думаю, шар хорошо покатит.
— Подождите. Я спрошу у организаторов.
Нам отправился к импровизированному штабу возле проката обуви. Там за небольшим столом мирно сидели два руководителя бизнес-направлений.
— Господин руководитель, у Ким Сонён сломался ноготь, и продолжать она не сможет. Разрешите выставить вместо неё одну из наших промоутерш?
Директор Ким Сэун без особого интереса кивнул.
— А что делать? Пусть играет. Правило «одна женщина в команде» вы всё равно не нарушаете.
Этот старый лис уже всё просчитал.
Вторая спецгруппа закончила первую партию третьей, а результат Сонён был крайне низким. Промоутерши обычно были физически крепче. Замена почти наверняка поднимет очки.
А тогда…
У сидевшего рядом руководителя фармацевтического направления мгновенно исчезла улыбка.
— Так нельзя. Офисная сотрудница и промоутерша — это разве одно и то же? Да эти ваши промоутерши какие женщины? Мужики, а не женщины.
Нам уже поклонился и собирался уходить, но пришлось остановиться.
Добродушные бычьи глаза Ким Сэуна на его глазах превратились в тигриные.
— Эй, а чё тогда делать, по-твоему? Говорят же тебе: ноготь сломан, бросать не может. Мужика поставить?
Ким Сангу был ниже и гораздо щуплее старшего коллеги, но отступать не собирался. Он поднял подбородок и прямо встретил взгляд Ким Сэуна.
— Мы договорились: в каждой команде одна женщина. Если поставить мужчину, это уже нарушение.
Младший по старшинству Ким Сангу только возражал и не предлагал ни одного решения. В глазах Ким Сэуна заплясали искры.
— Эй, ты… Ты чё это глаза вылупил и на старшего пялишься? Щас ткну — чернила из глаз потекут!
— Да когда я на вас пялился? Я просто говорю: надо соревноваться честно.
— Ну ты даёшь! Два года ваши уже выигрывали. Разок уступить не судьба?
Ким Сангу скрестил руки на груди, задрал подбородок и не уступил старшему ни сантиметра.
— Побеждать надо честно. Если выиграть обходным путём, что это за победа?
Ким Сэун окончательно вскипел и выложил последний козырь.
— Эй! Как турнир называется? Кубок главы кёнбукского филиала! А глава филиала кто? Я! Значит, моё слово тут закон. Не нравится — сам становись главой филиала!
Два руководителя продаж сцепились, как тигр с драконом: каждый стоял насмерть за своё подразделение.
Через некоторое время Нам вернулся от судейского стола, весь покрытый потом — словно креветка, угодившая под драку китов.
Сотрудники тревожно посмотрели на его неожиданно осунувшееся лицо.
— Менеджер Нам… Не разрешили?
Примечание переводчика
1. 원산폭격 («бомбардировка Вонсана») — старое корейское название унизительного наказания, при котором человека заставляли упереться головой в пол и держать тело в согнутой позе. В тексте Ли Сокчун использует его как полувоенное наказание подчинённых.
2. Реплики Ким Сэуна в оригинале заметно окрашены кёнсанским диалектом (그라면 우짜라꼬, 안 카나, 뭐꼬 и др.). В переводе эта маркированность передаётся сильной разговорно-просторечной манерой, а не нейтрализуется.