Когда Пёнман предложил использовать Haetbap с истекающим сроком для раздачи образцов, Пак Чонпхаль велел просто привезти всё на склад и поделить между своими.
Пёнман решил терпеливо объяснить этому невежественному директору, что такое сэмплинг.
— Директор, да, товар раздают бесплатно. Но смысл сэмплинга — познакомить потенциальных покупателей, которые ещё ни разу не пробовали Haetbap, с его удобством и вкусом, а затем подтолкнуть к покупке. Студенты, живущие отдельно, и молодые супруги, где работают оба, с большой вероятностью станут постоянными потребителями.
Лицо Чонпхаля стало мрачным.
Этот чёртов заместитель спорит буквально с каждым его словом.
Директор сказал — надо ответить «да!» и исполнить! Зачем столько болтовни? Да ещё и умничает перед начальством.
— Эй, заместитель Хан! Ты сейчас передо мной выпендриваешься? Потенциальные покупатели? Постоянные потребители? Директор сказал — делай! Чего ты так много говоришь? Ты мне перечишь, что ли?
«Очень хочется! Снять бы эти должности и один раз нормально сцепиться! Один раз врезать по этой широкой роже…»
Но Пёнман снова проглотил злость и спокойно объяснил:
— Я хочу получить у маркетинга двести коробок именно для того, чтобы сэмплинг помог продавать больше Haetbap. Если мы сами всё съедим или раздадим знакомым ради благодарности, такого эффекта не будет. Я предлагаю использовать деньги компании эффективнее.
Даже после столь вежливого и логичного объяснения Чонпхаль не уступил.
— Эй, а есть гарантия, что после этих раздач товар начнут хорошо покупать? Я тут один в Пхохане живу и хочу иногда поесть Haetbap — мне даже этого нельзя дать?
«У тебя в животе нищий поселился? Почему тебя так клинит на халяве? Сам ведь столько денег крадёшь!»
В будущем Haetbap станет практически обязательным продуктом для людей, живущих одни, и аварийным запасом для семей, где работают оба супруга. Сейчас готовый рис покупало ещё не так много людей, но продажи постепенно росли.
Выпущенный в 1996 году Haetbap, по памяти Пёнмана, к 2011 году превысит сто миллионов упаковок годовых продаж, к 2015-му — двести миллионов, а к 2017-му — триста миллионов.
В прошлой жизни он продавал Haetbap много лет и прекрасно знал, кто станет его основной аудиторией.
— Этот сэмплинг точно сработает. Я сравню продажи Haetbap в соседних супермаркетах до и после акции и докажу результат. И, директор! Говорят, кто любит халяву, тот лысеет. Хотите помочь продажам — покупайте Haetbap за деньги!
— Чего?
От такого прямого удара Чонпхаль потерял дар речи, машинально погладил себя по волосам и кашлянул.
— Ладно, потом посмотрим! Посмотрим, насколько эффективен твой сэмплинг. Если наврал мне — считай, тебе конец.
Закончив обсуждение стратегий, Пёнман мысленно цокнул языком.
«Этот тип вообще директор CheilJedang или конкурентного филиала? Как можно мешать буквально каждой попытке продавать?»
И при этом ещё требует больше продаж. Даже собака на улице рассмеётся.
Едва закончив доклад, Пёнман вернулся к столу. Старые часы в офисе уже показывали половину шестого.
Пак Чонпхаль ушёл с работы ровно по времени, а Пёнман ещё раз проверил почту и завершил дела.
Сегодня он договорился поужинать с промоутершами: двумя сотрудницами, которые проводили акции и заходили в офис, тремя разъездными сотрудницами и руководительницей женской промокоманды Чу Чинхи.
Когда Пёнман начал убирать стол, Ли Ёнсу поднял голову.
— Хён, сегодня опять выпивать идёте?
Ёнсу называл его старшим братом, но при этом потихоньку переходил на фамильярную речь. Привычки человека и правда меняются нелегко.
— Да. Встречаюсь с промоутершами, которые бывают в офисе.
— Меня тоже возьмёте?
Ёнсу был холост и жил в Пхохане один. Наверняка каждый вечер ломал голову, где поесть.
Пёнман в прошлой жизни восемнадцать лет прожил в браке выходного дня и отлично знал эту ежедневную проблему.
Счёт всё равно оплатит компания, поставить ещё один прибор несложно. Зная положение Ёнсу, Пёнман не стал отказывать.
— Хочешь — приходи.
— Окей! Спасибо!
Ёнсу от радости начал кривляться и показывать какие-то странные жесты. Пак Чонхо рядом крутанулся на стуле, улыбнулся и тоже посмотрел на Пёнмана.
— Заместитель Хан, а мне можно?
— У тебя дом есть. Иди домой и ешь!
Чонхо тоже был холост, но жил с родителями.
— Эй, возьмите и меня!
Пока Чонхо канючил, Ким Мингю вдруг запел какую-то знакомую песню:
— Вчерашние бойцы опять собрались, каждый вечер по рюмке соджу, боевой дух до небес… Мы — пхоханские пьяницы!
Пёнман нахмурился, пытаясь вспомнить мелодию.
— Это что за песня?
— Гимн пхоханских пьяниц.
Какой ещё гимн? Пёнман не был уверен, но помнил, что оригинальная песня вроде бы связана с резервистами.
— Разве это не песня резервистов?
Мингю широко улыбнулся.
— Хе-хе. Я тоже пойду, ладно?
Пёнман покачал головой.
Если так продолжится, смысл ужина исчезнет. Корпоративная встреча — это не просто совместная еда и выпивка. У каждой есть цель.
Сегодня он хотел прежде всего познакомиться с промоутершами, наладить отношения и услышать об их работе и проблемах.
Если за ним потянется весь офис, получится обычная пьянка.
— Мингю, идите втроём в ресторан Solbat рядом с офисом, поешьте и запишите на счёт компании.
Глаза Мингю округлились.
Solbat был постоянным рестораном филиала, где имелась долговая книга. Но откуда об этом знает заместитель Хан, работающий здесь всего третий день и ни разу туда не ходивший?
— Откуда вы знаете, что в Solbat дают в долг?
В прошлой жизни Пёнман столько раз расплачивался там корпоративной картой, что мог не знать?
— По виду понял.
— Ничего себе!
Так Пёнман отделался от троих желающих и отправился в условленное место — Hwangto House.
Заведение, торговавшее традиционным алкоголем, действительно было построено из жёлтой глины, откуда и пошло название.
Даже много ездивший по стране Пёнман знал лишь несколько баров с таким выбором традиционных напитков, поэтому собирался заходить сюда почаще, пока жил рядом.
На стол принесли заказанные иганчжу, блин с морепродуктами и кимчиччигэ. Иганчжу подали в керамическом сосуде, похожем на селадон.
— Так, всем по рюмке!
Пёнман захватил «военное командование» и лично разлил шестерым промоутершам иганчжу.
— Ну что, выпьем!
Все чокнулись и одним глотком выпили двадцатипятиградусный напиток.
— Кха-а!
— Ой, какой чистый вкус!
— Ух ты, аромат хороший. Что это пахнет?
В иганчжу сначала чувствовался мягкий аромат груши, затем — пряный имбирь, а сладость мёда связывала всё в необычный вкус.
Но обстановка за столом казалась странноватой.
Между руководительницей Чу Чинхи и акционной промоутершей Ли Сунги явно шло тихое противостояние.
Чинхи пришла в CheilJedang сразу после старшей школы и постепенно поднялась снизу до руководительницы команды.
Сунги устроилась год назад и работала на промоакциях.
Она была на год старше Чинхи, плохо признавала её лидерство и успела собрать вокруг себя собственный круг.
Сунги была симпатичной, хорошо работала и отличалась жёстким характером. Она считала, что руководительницей должна быть именно она.
Промокомандой и правда трудно руководить, если быть только доброй и мягкой. Нужно уметь быть грубой, жёсткой и иногда неприятной — иначе не справишься даже со старшими по возрасту женщинами.
В этом смысле Сунги действительно выглядела подходящей.
Но должность руководительницы в команде обычно передавалась по старшинству от прежней начальницы, и Чинхи, пришедшая раньше, получила её первой.
Теперь они сидели по обе стороны Пёнмана, словно Лазурный Дракон и Белый Тигр.
— Заместитель, выпейте со мной!
— Заместитель Хан, держите рюмку!
Перед носом Пёнмана одновременно появились две рюмки, а взгляды Чинхи и Сунги столкнулись в воздухе так, что почти посыпались искры.
Пёнман поспешно взял обе — по одной в каждую руку.
— Ха-ха, чего вы так смотрите? Хотите со мной в гляделки сыграть?
Он попытался перевести всё в шутку, но женская борьба за влияние — страшная вещь.
Сунги первой успела схватить бутылку и собиралась наливать, когда Чинхи прикрикнула:
— Эй, Ли Сунги! Дай бутылку! Я должна налить первой!
Сунги фыркнула.
— Кто держит бутылку, тот и наливает. С чего мне тебе её отдавать?
— Чего, зараза?!
— Эй, мелкая, ты кого заразой назвала? Ах ты дрянь!
Если оставить их так, ещё немного — и начнут таскать друг друга за волосы прямо здесь. Эти двое действительно были способны подраться, поэтому Пёнман немедленно вмешался.
— Так, хватит! Это что за уровень у промоутерш Пхоханского филиала? Мы сегодня впервые нормально знакомимся, и вы вот так себя ведёте?
Он нахмурился и покачал головой.
— Простите, заместитель!
— Заместитель Хан, а кто виноват? Чинхи ведь первая начала, да?
Секунду назад Сунги смотрела на Чинхи как ведьма, а теперь повернулась к Пёнману с таким обиженным лицом, будто вот-вот заплачет.
Актриса отменная.
— Сунги, это я виноват. Надо было принять только одну рюмку, а я схватил обе — вот всё и началось. Значит, моя вина.
Когда второй человек в филиале говорил так, спорить обе перестали.
— Сделаем так: одна сначала нальёт мне, а другой сначала налью я. Выбирайте.
Пёнман предложил компромисс.
— Я хочу, чтобы вы налили мне!
— А я налью вам, заместитель.
Сунги ответила первой, а Чинхи, к счастью, выбрала второй вариант.
— Хорошо. Тогда, Сунги, держи.
Сунги слегка облизнула губы и улыбнулась. Пёнман налил ей, передал бутылку Чинхи, а уже она наполнила его рюмку.
Когда он поднял её ко рту, Сунги протянула свою.
— Заместитель, давайте лав-шот!
«А-а, вот чего она добивалась».
Ёнхи здесь нет, обычный лав-шот ничего страшного. Но если Пёнман сделает его с Сунги, Чинхи точно не промолчит.
Пришлось снова думать. Сколько же мозгов нужно тратить, чтобы просто выпить?
— Ха-ха, лав-шот — хорошая идея! А у вас в Пхохане его только вдвоём делают? В Тэгу — втроём.
— Лав-шот втроём делают?
Сам Пёнман ни разу такого не делал. Кажется, лишь однажды где-то видел.
— Так, берите рюмки и выходите сюда. Чинхи, ты тоже!
Трое встали у стола. Остальные женщины с любопытством наблюдали.
— Сейчас сделаем лав-шот втроём. Каждый вливает свою рюмку в рот человеку слева. Вы двое сначала сцепитесь руками!
По его указанию заклятые соперницы Чинхи и Сунги сцепили правые руки, держа рюмки.
Пёнман просунул между ними свою правую руку и поднёс рюмку ко рту Чинхи. Рюмка Чинхи оказалась перед Сунги, а рюмка Сунги — перед Пёнманом.
— Ну что, лав-шот! За Пхоханский филиал!