В мае Пёнман купил акции Daeil Packaging по четыре тысячи вон. К началу декабря они перевалили за восемьдесят восемь тысяч.
Рост — в двадцать два раза.
Пёнман продал весь пакет.
Сорок два миллиона вон разродились суммой больше девятисот миллионов и вернулись к хозяину с целым выводком денег.
На эти деньги Пёнман купил четыре частных дома в Сусонгу по двести миллионов каждый.
Сусонгу для Тэгу — примерно то же, что Каннам для Сеула. В будущем именно здесь земля подорожает сильнее всего в городе.
Все четыре дома он сдал в чонсе.
Полученные залоги и оставшиеся деньги снова вложил в акции Samsung Electronics и POSCO.
Выйдя из офиса Daewoo Securities, Пёнман сиял так, будто сам излучал свет. Запрокинул голову и посмотрел в небо блестящими глазами.
— Да уж, деньги делать проще простого! Почему я в прошлой жизни до такого не додумался? Дома в Сусонгу будут дорожать вместе с землёй, а те девятьсот миллионов, что снова ушли в акции, через несколько лет как минимум удвоятся. Ха… ха-ха-ха-ха!
Всего за год после возвращения в прошлое Пёнман стал владельцем состояния больше миллиарда вон.
Он уже не был тем голодным и мёрзнущим на зарплате работягой из прежней жизни.
⁂
В пятницу, 23 декабря, в шесть вечера международный боулинг-центр был забит сотрудниками CheilJedang.
Кёнбукский дружеский турнир за кубок руководителя филиала провели и в этом году.
Фармацевтический дивизион, лишившийся прошлогоднего кубка, весь год точил зубы. Пищевой дивизион не меньше горел желанием трофей удержать.
Фармацевт, который в прошлом году уступил Пёнману звание лучшего боулера всего три очка, на этот раз выбил невероятные 223 и 238.
Ан Киман тоже хотел любой ценой обойти Пёнмана. Несмотря на загрузку, целый месяц после работы ходил в боулинг и тренировался.
Результат — 205 и 218.
Но против Пёнмана, который теперь мог пользоваться «Силой вырывает горы, дух затмевает мир» даже без алкоголя, этого было недостаточно.
Самый тяжёлый, шестнадцатифунтовый чёрный шар он бросал легко, будто игрушечный.
В первой игре Пёнман всего трижды не выбил страйк, но каждый раз закрыл спэр и набрал 237.
Во второй промахнулся по страйку дважды и закончил с 268 очками.
Ким Сонён за год добросовестно научилась играть в боулинг после вступления в клуб и выбила 136.
Нам Хангю и Чхон Манбэ выступили чуть хуже, чем год назад, но благодаря фантастическим результатам Пёнмана вторая специальная группа Тэгу всё равно второй год подряд стала чемпионом.
И, разумеется, лучшим боулером среди мужчин снова оказался Пёнман.
Директор фармацевтического дивизиона Ким Сангу от ярости чуть не лопнул.
На послетурнирной гулянке он выгнал всех мужчин, выступавших за фарму, в переулок за заведением.
— Ах вы, паразиты! Каждому перед турниром по капельнице вкатили, а вы всё равно не смогли уделать этих торговцев сахаром и мукой! Всем башкой в землю!
Перед соревнованием Ким Сангу действительно отправил своих игроков в знакомую больницу и велел каждому поставить питательную капельницу.
Разумеется, раствор был производства фармацевтического подразделения CheilJedang.
Единственное, о чём Пёнман жалел после турнира: как ни уговаривал Чхон Манбэ, тот не согласился играть на деньги, и подзаработать карманных не вышло.
Вот если бы в этот раз поспорили — сумма получилась бы приличная.
⁂
28 декабря.
До конца 1994 года оставались считаные дни. Вечером вторая специальная группа собралась в ресторане Ideung.
Чхве Сокчхоль налил Нам Хангю соджу.
— Менеджер Нам, спасибо вам за всё это время. И в Сеуле желаю только успехов.
С 1 января Хангю переводили в Сеул, поэтому прощальный ужин пришлось устраивать внезапно.
Он принял рюмку. Голос слегка дрогнул.
— Думаю, этот год я не забуду никогда. Несмотря на тяжёлые условия, вы все отлично поработали, и наш отдел показал лучший результат в дивизионе. Я вам правда очень благодарен.
Перестановки среди руководителей CheilJedang обычно происходили в марте.
Тогда же шли повышения, поэтому всё старались проводить одновременно. Но Хангю переводили уже с 1 января — руководителем группы внутреннего аудита в головной офис.
Чхон Манбэ сразу принялся лебезить, потирая ладони.
— Поздравляю с большим повышением! Недаром говорят: человека родился — отправляй в Сеул. А тут ещё и головной офис, и аудит! Это же настоящий взлёт. Вы там нас не забывайте, ха-ха-ха!
— Я бы и сам с удовольствием ещё несколько лет с вами поработал, но раз компания отправляет — выбора нет. Буду из Сеула смотреть, как вы идёте наверх. Давайте выпьем.
Сильнее всех эта новость удивила Пёнмана.
В прошлой жизни он проработал с Нам Хангю два года. Теперь они расставались уже через год, и Пёнману предстояло получить другого руководителя.
— Менеджер Нам, а кто придёт к нам?
Это интересовало его больше всего.
Все взгляды собрались на губах Хангю.
— Менеджер Им Ёнсик. Он занимался продажами в фармацевтическом дивизионе. Нашу специфику знает плохо, так что вам придётся много ему объяснять по ходу работы.
Чхон Манбэ недовольно выпятил губу.
— Да если он фармацевт, пусть лекарства и продаёт. Чего его к нам-то переводят?
Продажи вроде бы одни и те же, но фармацевтика и продукты — два разных мира.
Разница примерно как между больницей и супермаркетом, врачом и управляющим магазином. Да и сами товары совершенно другие.
Нам Хангю поднял бутылку соджу и протянул Пёнману.
— Пёнман, принимайте.
Пак Мингу завистливо скосил глаза.
— Вот это да-а! Стоило вам собраться уходить, как вы уже в открытую любите только Пёнмана. Хе-хе-хе!
Налив ему, Хангю тяжело вздохнул и заговорил уже совсем другим тоном.
— Завтра всё равно объявят официально… Но Пёнману, думаю, я должен сказать сам.
По спине Пёнмана пробежал холодок.
Остальные не уловили ничего особенного, но за его плечами было тридцать лет корпоративной жизни и восемнадцать лет руководящей работы.
В словах Хангю слишком явственно прозвучало предчувствие беды.
Если Пёнман правильно понял, кадровые перестановки на одном Нам Хангю не заканчиваются.
— Говорят, старший сотрудник Чо Ёнгу из первой специальной группы увольняется. И, похоже, Пёнмана переведут туда.
— Чего-о-о?! Пёнман пойдёт под Ли Сокчуна?!
— А Ёнгу с чего вдруг увольняется?
Коллеги загомонили.
А у Пёнмана заболела голова, будто ему приложили молотком.
Все знали, что Ли Сокчун его терпеть не может.
Под таким начальником травля выглядела почти гарантированной.
И там ещё работает его ровесник Ан Киман, которого Пёнман видеть не мог.
Пёнман молча нахмурился. Хангю стало неловко.
В конце концов главным человеком, благодаря которому Нам Хангю вообще получил это повышение, был именно Пёнман.
— Пёнман, как устроюсь в Сеуле, позову вас. Приезжайте, будем работать вместе.
Он говорил это не только из чувства вины.
Хангю действительно хотел однажды забрать Пёнмана к себе. После всего увиденного он был уверен: этот парень справится с чем угодно.
— Ха-ха. Вот когда позовёте, тогда и поговорим, менеджер Нам.
Пёнман не стал обещать.
Его будущее внезапно стало куда менее прозрачным.
Конечно, преимущества второй жизни никуда не исчезли. Но неприятное предчувствие не отпускало.
От мечты стать генеральным директором он не откажется в любом случае. А вот какой путь позволит добраться туда быстрее, теперь придётся решать заново по обстоятельствам.
Чхон Манбэ хлопнул его по плечу.
— Эй, Пёнман, не кисни! Ты и в первой группе справишься. Иди туда и разнеси всех к чертям, понял?
Именно с Манбэ, который в начале бесил его сильнее всех, Пёнман за год успел нажить больше всего той странной привязанности, которая рождается из постоянных ссор.
После новости, что уходит и руководитель, и Пёнман, целый год тащивший команду, настроение за столом резко упало.
Даже обычно суровый Чхве Сокчхоль молча пил соджу, явно переживая расставание.
Ку Ильсон, которого Пёнман несколько раз спасал из беды, и Ким Тону, учившийся у него продажам, даже прослезились.
Чтобы не дать всем окончательно раскиснуть, Хангю сменил тему.
— Чо Ёнгу два года работал с дилерами, потом его перевели в первую специальную группу и дали Cheonggu Department Store. Похоже, результаты там совсем не пошли. Его всё время сравнивали с младшим Ан Киманом, и самолюбие сильно пострадало.
Пёнман вспомнил Кимана в караоке — облитого пивом и орущего как сумасшедший.
Если судить по тому, что Киман уже успел сделать самому Пёнману, старшему Ёнгу он наверняка тоже крови попортил достаточно.
«Неужели Ёнгу увольняется из-за Кимана?»
В прошлой жизни Чо Ёнгу уволили дисциплинарно: без прав, пьяный за рулём, ещё и скрылся с места ДТП.
Теперь исход был намного лучше, но сам факт его ухода из компании всё равно не изменился.
После прощального ужина Нам Хангю команда отправилась на второй круг и заодно устроила проводы самому Пёнману.
В конце года не было времени каждый вечер собираться отдельно, так что решили раз уж все вместе — попрощаться сразу с обоими.
Чхон Манбэ, которого в первый месяц хотелось прибить, Пак Мингу, которого хотелось щипнуть за каждую ехидную фразу… За год они стали почти семьёй.
Все жалели, что Пёнман уходит.
Так закончился бурный, яркий 1994 год.
И наступил 1995-й.
Президент Ким Ёнсам объявил его первым годом глобализации; Тэгу и Пусан получили статус городов-метрополий, а по стране ввели платные стандартные пакеты для мусора.
⁂
2 января закрыли месяц.
3 января Пёнман пересел к первой специальной группе.
Она находилась буквально рядом. Все вещи со стола помещались в личный шкафчик, так что достаточно было переставить шкаф и занять новое место.
На первой утренней планёрке руководитель Ли Сокчун вдруг расхохотался:
— Уа-ха-ха-ха! Теперь в нашей группе собрались и Лазурный Дракон, и Белый Тигр Кёнбукского дивизиона. В этом году увидим настоящую битву дракона с тигром! Кха-ха-ха!
Пёнман не сразу понял, к чему это.
«Он что, прямо говорит: деритесь с Киманом до крови?»
— Хан Пёнман! Передачу дел полностью закончил?
Пёнман унаследовал клиентов увольняющегося Чо Ёнгу.
Ёнгу ходил в офис до конца декабря, и передачу провели 29 и 30 числа.
Но чего ждать от человека, который не переводится в другой отдел, а вообще уходит из компании?
Чо Ёнгу передал дела кое-как.
Главным его клиентом был Cheonggu Department Store.
В группу входили главный универмаг, Cheonggu Plaza, шесть супермаркетов Cheongbaek и сеть Cheongbaek Chain.
Во время передачи у Cheongbaek Plaza обнаружилось расхождение по взаиморасчётам примерно на тринадцать миллионов вон.
Ёнгу извинился и сказал Пёнману разобраться самому.
Пёнман именно так и собирался поступить.
Но «разобраться» по его правилам начиналось с доклада руководителю.
Тогда ответственность за найденное расхождение останется на прежнем ответственном сотруднике Чо Ёнгу, а не переедет на нового сотрудника.
Прикрывать увольняющегося старшего и в одиночку тащить чужой долг Пёнман не собирался.
— Передачу получил. Но есть расхождение примерно на тринадцать миллионов вон.
— Что?
Похоже, Ли Сокчун о нём вообще не знал.
— Всё делали в спешке, поэтому я ещё не успел проверить всех клиентов. Только у Cheongbaek Plaza уже тринадцать миллионов. Думаю, если пройти остальные точки, найдётся ещё.
Лицо Сокчуна покраснело. Ноздри раздулись.
— Эй! Ты отвечаешь за универмаг. Такие расхождения должен уметь закрывать сам! Ты что, новичок? Чего ты с каждой хернёй ко мне лезешь? Даю три месяца. Сам и разберись!
«Что за собачья чушь?»