Ещё в переговорной Пёнман объяснил, что делать с просроченным и почти просроченным Haetbap.
— Товар с истёкшим сроком возвращаем. Если осталось меньше месяца, бесплатно раздадим там, где много молодожёнов и людей, живущих одни.
— Ого! Таких коробок, наверное, немало. А кто оплатит расходы?
«Тебя-то это зачем волнует? Если предлагаю, значит, придумал».
Пёнман посмотрел на беспокоящегося Ким Мингю и постучал себя по груди.
— Я разберусь. Клиентам скажите: сколько заберём, столько же вернём свежим товаром.
— Вау, всё-таки наш хён невероятный!
Ли Ёнсу восхищённо посмотрел на Пёнмана.
Сон Гибон, наблюдавший за ним, недоумённо склонил голову. Очень уж странно было слышать «хён» от человека, который обычно хамство запивал вместо супа.
Пак Чонхо смотрел мрачно.
— Ладно, с возвратами так. А продажи-то как поднимем? Теперь все боятся ещё что-то проталкивать.
— Это тоже беру на себя. Вы только точно напишите, сколько реально продадите.
Чонхо широко раскрыл глаза, проверяя, правильно ли услышал.
— Серьёзно? Вы правда за всё отвечаете?
— Да. А теперь все езжайте к клиентам: проверяйте запас Haetbap, сроки годности и договаривайтесь о продажах на месяц.
Выйдя из переговорной, они услышали голос офисной Ким Ёнсук:
— Ёнсу, водитель Haetbap привёз!
— А, должно быть, бонусный объём за прошлый месяц пришёл.
Ли Ёнсу кивнул и вышел.
Координатор обязан знать обо всём, что происходит в филиале. Но Пёнман находился здесь третий день и из одного короткого обмена ничего понять не мог.
Не знаешь — спрашивай.
— Мингю, что за бонусный объём Haetbap?
— А, вы же раньше не работали с дистрибьюторами. С января для этого канала действует десятипроцентная бонусная стратегия.
— Тогда почему товар не идёт сразу дистрибьюторам? Зачем его везут в филиал?
— Ну…
Ким Мингю покосился на место директора и подмигнул.
— Ха-ха. Маркетингу лень делить, вот и отправляют весь объём сюда разом.
Что-то в этом объяснении Пёнману не понравилось.
Он вышел на склад, где разгружали Haetbap.
Ли Ёнсу пересчитал коробки, сложенные у стены, и расписался в накладной. На глаз было около восьмидесяти.
— Ёнсу, дистрибьюторы потом сами приезжают за этим товаром?
— Я прямой канал веду, точно не знаю. Если много — наверное, приезжают, если мало — куратор завезёт, когда поедет. Вроде так.
Пёнман не понимал, зачем филиал добровольно создаёт лишнюю работу, но решил разбираться постепенно.
С планом Haetbap дел было и без того много. Он собрал сумку и выехал к клиентам.
У Jinseong Trading припарковал машину и вошёл.
— Доброе утро, господин Чон.
— А, заместитель Хан. Пришёл?
Пёнман поприветствовал его радостно, но владелец явно не горел желанием видеть куратора с самого утра и ответил формально.
— Сотрудники уже начали искать новых клиентов?
— Я… сказал им, чтобы начали…
Голос Чон Пэгёна становился всё тише.
— Они ещё здесь, да?
— Машины загружают. Скоро поедут.
— Тогда соберите всех на минуту. Я сам объясню.
— Что? А… ладно.
Представитель производителя нередко проводил для сотрудников дистрибьютора обучение или давал рабочие указания, поэтому Чон Пэгён без особых мыслей позвал всех в офис.
Вошли шесть мужчин, включая самого старшего — начальника отдела Чо Сончжэ.
Пёнман встал перед ними и поклонился.
— Рад познакомиться. Я Хан Пёнман, куратор Jinseong Trading от CheilJedang.
Он по очереди встретился взглядом с каждым.
Сотрудники прищурились, ожидая, что скажет незнакомый им представитель.
— Сейчас Jinseong Trading идёт к банкротству! После раздела территории в прошлом году продажи упали вдвое. Но все вы остались. И зарплаты ваши тоже остались прежними. Если всё продолжится, господин Чон может решиться на крайность. Наглотаться снотворного… или зажечь в машине угольные брикеты…
Глаза сотрудников распахнулись, будто каждого ударили молотком по голове.
Все знали, что дела идут плохо. Но кто мог ожидать, что представитель производителя скажет такое прямо при живом и здоровом владельце?
Какие ещё таблетки? Какие брикеты?
Не обращая внимания ни на шок работников, ни на перекошенное лицо Чона, Пёнман продолжил вторым куплетом:
— Пожилая мать. Жена, которая тяжело работает ради семьи. Трое маленьких детей… И господин Чон Пэгён, не увидевший больше никакого выхода, решает… взять всю ответственность только на себя…
Пёнман поднял глаза к потолку с трагическим видом, словно не мог закончить.
Несколько секунд стояла тишина.
Затем он выпрямился, впился взглядом в сотрудников, широко раскинул руки и мощно произнёс:
— Господа! Спасите господина Чон Пэгёна!
Никто, включая самого Пэгёна, не вполне понимал, что именно происходит, но почему-то в носу защипало.
В глазах шести сотрудников загорелся свет.
Пёнман перешёл к сути.
— Каждый день каждый из вас должен посещать пять супермаркетов, с которыми мы пока не работаем, и за месяц подключить минимум три новых магазина. Только вернув продажи Jinseong Trading, которые упали вдвое, мы спасём компанию, господина Чона и ваши рабочие места!
Сотрудники энергично закивали.
— Даже когда дистрибьютор стал убыточным и пошёл ко дну, господин Чон никого из вас не уволил и продолжал вовремя платить зарплату. А вы отработали то, что получили? Даже животные помнят добро. Не сможете найти новых клиентов — беритесь за руки и идите топиться в залив Ёнъильман. Если не хотите смотреть на поминальный портрет господина Чона, остаётся только работать. Всё. Быстро — искать новые точки!
Сотрудники словно очнулись и с горящими глазами выбежали из офиса.
Пёнман говорил нарочито расплывчато, но в прошлой жизни Чон Пэгён действительно пытался покончить с собой, наглотавшись снотворного.
Когда дистрибьютор оказался на грани банкротства, он ночью выпил и принял в машине несколько десятков таблеток.
На следующий день прохожий заметил спящего мужчину и разбудил, постучав в окно.
Пэгён обладал невероятно крепким организмом, поэтому вместо смерти просто проспал очень долго и очнулся. Но тогда действительно едва не перешёл на тот свет.
Сейчас это ещё не произошло.
Пёнман намеревался сделать всё, чтобы не дать несчастью повториться.
Он окликнул застывшего рядом владельца:
— Господин Чон. Что решили с женой?
— Э-э… ну…
— Даже не поговорили, верно?
— Забыл…
Чон Пэгён неловко почесал голову.
— Ладно. Я сам к ней съезжу.
Чон кивнул, но посмотрел на Пёнмана немного обиженно.
— Только, заместитель Хан… Я когда-нибудь говорил, что собираюсь покончить с собой?
— Нет. Я сказал это, чтобы сотрудники очнулись. И не позволю вам до такого дойти.
Чон Пэгён замотал головой.
— Я никогда такого не сделаю! У меня Чингю, Сонхи и Юджин. Как я их брошу?
Название Jinseong составили из первых слогов имён старшего сына Чингю и второго ребёнка Сонхи.
— Господин Чон, в Korea Steel у вас много знакомых?
— В Korea Steel? Конечно. Меня же оттуда выгнали после создания профсоюза. Знакомых полно.
— Давайте продавать Haetbap сотрудникам Korea Steel.
— Что? Haetbap? У них в столовой нормальный рис. Кто станет покупать готовый?
— Столовая кормит только по расписанию. А перекусы? Люди ведь покупают лапшу или стаканчики рамёна.
— А, точно. В киоске берём стаканчик, заливаем кипятком. Ночью, когда проголодаешься — о-о, вкуснотища!
Пёнман вдруг вспомнил армейскую лапшу.
Чачжанмён вкуснее всего в бильярдной, рамён — в армии.
— Вот и поставьте Haetbap в эти киоски. Если нет микроволновки — купим одну и подарим.
Чон Пэгён засомневался.
— Думаешь, пойдёт?
— Сколько сотрудников у Korea Steel?
— Тысяч семнадцать, наверное.
— Если каждый из семнадцати тысяч съест хотя бы один Haetbap в месяц — семнадцать тысяч штук. Это десять миллионов вон продаж.
В тусклых глазах Чона появился блеск.
— А если по одному в неделю — сорок миллионов!
— Позвоните знакомым и попросите: когда едят стаканчик рамёна, пусть покупают ещё и Haetbap. Люди видят, как ест другой, и самим хочется.
Чон энергично закивал.
— Это правда.
— Тогда связывайтесь со знакомыми и как можно скорее заходите в киоски.
При всей своей неорганизованности Чон Пэгён был одним из участников создания профсоюза Korea Steel. Через профсоюз попасть в торговые точки предприятия могло оказаться несложно.
Пёнман вернулся в филиал заняться офисной работой. Как координатор он должен был постоянно проверять почту и готовить разные документы.
У въезда заметил: склад распахнут, внутрь задним ходом наполовину заехал однотонный грузовик.
Пёнман подошёл.
Охранник наблюдал, как мужчина загружает товар.
И этот кто-то забирал почти весь сегодняшний бонусный Haetbap.
Ким Мингю утром сказал, что маркетинг просто поленился делить объёмы для разных дистрибьюторов и потому прислал всё в филиал.
Пёнман подошёл к молодому мужчине в очках.
— Здравствуйте. Я Хан Пёнман, недавно перевёлся в Пхоханский филиал. Вы от какого дистрибьютора?
Тот улыбнулся.
— А, новый сотрудник! Я Ким Тхэгон из Daeseong Trading.
Увидев лицо, Пёнман вспомнил. Единственный мужчина-сотрудник Daeseong Trading — Ким Тхэгон.
— Понятно. А сколько Haetbap забираете?
— Хозяин велел восемьдесят коробок.
— Восемьдесят?
Именно столько сегодня утром привезли всего.
То есть весь бонусный объём за прошлый месяц, который якобы предназначался разным дистрибьюторам, забирает одна Daeseong Trading.
Это не имело смысла.
Пёнман вспомнил, как утром Ким Мингю подмигнул, оглядываясь на директора.
«Тут точно что-то нечисто».