Обманутая мягким отношением Кимана Хиджин захотела услышать окончательный ответ о браке.
— Правда? Оппа, ты решил на мне жениться?
Киман будто только и ждал этих слов.
— Да. Раз уж всё так произошло, значит, это наша судьба.
«Судьба, мать её. Не существует на свете настолько проклятой судьбы для меня!»
Но слова, которых в сердце не было ни капли, он произнёс естественно, словно актёр.
— Оппа, спасибо! Я буду хорошо заботиться о твоих родителях, о тебе и о ребёнке!
Наивная второкурсница поверила отвратительной игре полностью.
В её влажных от слёз глазах сияло счастье.
Киман проводил Хиджин домой.
Она остановилась у матери, Ян Гвиджа, в небольшой вилле.
Вспомнив женщину за сорок, которая орала в комнате ночного клуба, Киман поморщился.
Представить, что такая тётка станет его тёщей, было невозможно. От одной мысли хотелось ругаться.
— Оппа, почему у тебя такое страшное лицо?
— Ха-ха. Наверное, мне так жалко с тобой расставаться, что сам не заметил, как нахмурился. Я вообще плохо скрываю эмоции.
То ли профессия продавца научила Кимана так лгать, то ли он родился таким — одной фразой выражение отвращения превратилось в тоску и любовь.
На самом деле на его лице была не печаль, а брезгливость.
Но ночью Хиджин этого не заметила.
— Оппа!
Она подошла и поцеловала его.
— Люблю тебя!
Счастливая Хиджин скрылась в здании.
Киман посмотрел на табличку над входом и запомнил адрес.
«Покхёндон, вилла Jangmi, корпус A, квартира 302».
*
Вечер среды, 10 декабря.
Хиджин впервые за долгое время встретилась со школьной подругой, поужинала с ней и разошлась.
Сойдя с автобуса, она пошла к материнскому дому по узкой дороге, где едва могла проехать одна машина.
Она шла вдоль стены виллы Jangmi к подъезду, когда сзади послышался мотор.
Хиджин обернулась.
К ней приближался фургон с включёнными фарами.
Дорога узкая, поэтому она прижалась к стене, чтобы её случайно не задело.
Фургон тоже сбросил скорость, словно водитель её заметил.
Но серый автомобиль остановился прямо рядом.
Дверь с грохотом открылась.
Из машины вышел мужчина с широким квадратным лицом и острым взглядом.
Хиджин испуганно рванула к дому.
Мужчина схватил её за руку.
— Ты Ли Хиджин, верно?
— …
— Садись.
Он резко потянул её за руку и обхватил за талию.
— А…
Хиджин хотела закричать, но рука в перчатке зажала рот.
Она совершенно потеряла голову.
Изо всех сил билась и сопротивлялась, но сильный мужчина удержал её, и через мгновение девушка уже оказалась внутри фургона.
Перепуганная Хиджин плакала и кричала.
Через некоторое время фургон остановился на безлюдной дороге.
Женщину выбросили на обочину словно мусор.
Лежа на земле, Хиджин с трудом достала мобильник и набрала 119.
Сначала надо выжить.
*
В палате Daegu Fatima Hospital лежала женщина с капельницей в руке.
Лицо было избито до таких синяков, что местами кожа казалась почти чёрной.
Рядом с кроватью мужчина и женщина яростно препирались.
— Как ты вообще растила ребёнка, если она всего на втором курсе университета и уже беременна?!
— А как я должна следить за ней, когда она одна живёт в Сеуле? Она совершеннолетняя, за своим телом сама должна смотреть!
— Это мать такое говорит?
— Сейчас проблема в этом? Сначала найти надо того, кто сделал с нашей дочерью такое!
Поругавшись, они одновременно повернулись к лежащей на кровати Хиджин.
— Хиджин, кто это был? Ты же видела преступников?
Хиджин плакала и с трудом заговорила:
— Х-хнык… Мама, а ребёнок? Что с нашим ребёнком?
— Ах ты дурная девчонка! Сейчас ребёнок важнее? Сначала о себе подумай!
— Мама… наш ребёнок… Ребёнок, который был у меня в животе, в порядке?
Ян Гвиджа не смогла смотреть дочери в лицо и отвернулась.
— Глупая… Ребёнок погиб. Тебя специально били по животу, и случился выкидыш.
Из самой глубины Хиджин вырвался полный боли плач, почти как погребальная песня.
— У-у-у… Хны-ы-ык… А-а-а…
Глядя на плачущую дочь, Ли Сокчун почувствовал, как внутри поднимается ярость.
Пусть после развода они жили отдельно, когда-то он носил её на животе и души не чаял в маленькой дочке.
Как она ползала по гостиной. Как улыбалась в объектив и строила милые позы. Как они вместе пели песню перед праздничным тортом.
Десятки воспоминаний мелькали перед глазами как слайды.
— Кто это был? Я поймаю ублюдка и сам засажу в тюрьму!
Хиджин было ужасно обидно.
Она ни в чём не виновата, а совершенно незнакомые люди сделали с ней такое.
Девушка зажмурилась, исказив лицо, и попыталась вспомнить тот вечер.
— Я шла домой. Фургон остановился рядом, меня затащили внутрь. Потом мужчина бил меня. Один — с широким квадратным лицом. Второй — с круглым лицом и пухлыми щеками. И ещё был водитель.
— Кто эти ублюдки? Зачем им похищать тебя и делать такое?
Ли Сокчун требовал ответ, но Хиджин сама хотела знать это сильнее него.
— Не знаю! Я их впервые видела!
— Хиджин, чей это ребёнок? У тебя в Сеуле был мужчина?
После вопроса матери Хиджин снова закрыла глаза.
Она не знала, с чего начать и стоит ли прямо сейчас говорить, что отцом ребёнка считает Кимана.
Ли Сокчун не выдержал.
— Эй! Говори! Если не расскажешь, как мы поймаем преступника?
— Да, Хиджин. Может, отец ребёнка не хотел, чтобы ты рожала, и поэтому устроил это. Сначала назови его.
«Неужели? Этот человек… Ан Киман, который несколько дней назад был таким нежным… он мог такое приказать?»
До слов матери эта мысль Хиджин ни разу не приходила в голову.
Она помнила Кимана только ласковым мужчиной, который обещал на ней жениться.
Но теперь сомнение появилось.
Если кто-то намеренно избавился от ребёнка в её животе, первым подозреваемым действительно становился человек, которого она считала отцом.
— Этот человек… работает в папиной бывшей компании.
Ли Сокчун забыл, что находится в больнице, и заорал:
— Что? В нашей компании? Какой ублюдок посмел тронуть мою дочь? Имя!
Хиджин осторожно произнесла по слогам:
— Ан… Ки… ман.
— Ан Киман? Киман?!
Ли Сокчун широко распахнул глаза и переспросил.
Ян Гвиджа тоже помнила это имя.
— Ан Киман… Это ведь сотрудник, которого ты особенно любил в CheilJedang?
Ли Сокчун сощурился и посмотрел на дочь.
— Ты встречалась с Киманом? Я недавно виделся с ним, а он ни слова не сказал.
— Разумеется, встречалась. Иначе как бы я забеременела? Мы обещали пожениться!
Ли Сокчуна потрясло, что мужчина дочери — Киман.
А затем вспомнились слова, услышанные от него несколько дней назад за выпивкой.
Пьяный Киман рассказал, что его отец — президент Asia Department Store Ан Ингю.
Значит, при хорошем раскладе они могут стать сватами?
В душе Ли Сокчуна мгновенно проросла жадность.
— Киману в этом году тридцать… Разница в возрасте есть, но семья у них очень богатая…
Ян Гвиджа резко оборвала:
— Ты сейчас о чём вообще?! Именно Киман мог сделать с Хиджин такое! А ты всё ещё думаешь выдать её за него?
— Ты просто не знаешь. Отец Ан Кимана — президент Asia Department Store. Президент!
Ян Гвиджа округлила глаза.
— Что? Тогда они очень богатые?
— Конечно!
И тут в голове Ли Сокчуна неожиданно всплыли два лица.
Одно — широкое и квадратное. Второе — круглое, с пухлыми щеками.
Он давно забыл этих людей, но несколько дней назад пьяный Киман сам напомнил о старом происшествии.
Когда Ли Сокчун ещё работал в CheilJedang, в офис ворвался мужчина, обвиняя Кимана в связи с замужней женщиной.
У «мужа» было широкое квадратное лицо.
А мужчина, который привёл ту красивую «жену», был круглолицым и пухлощёким.
Описание странно совпадало с теми, о ком только что рассказала Хиджин.
Старый случай и нынешнее нападение объединяло ещё одно имя — Ан Киман.
Ли Сокчун шумно втянул воздух носом.
Его чутьё уловило запах серьёзного преступления.
Выйдя из больницы, он достал телефон и уже хотел набрать Кимана, но убрал аппарат обратно.
Если Киман действительно устроил нападение на Хиджин, значит, жениться он не собирается.
«Ну да. Такая влиятельная семья вряд ли захочет связываться с нашей разваленной семейкой».
Одних разговоров будет недостаточно.
Нужен рычаг — доказательство, которым можно убедить или даже прижать Кимана.
Только тогда получится заставить его взять ответственность и жениться.
«Сначала нужны доказательства. Доказательства, что Ан Киман приказал причинить вред Хиджин!»
Ли Сокчун решил сначала собрать улики, затем лично встретиться с Киманом и торговаться.
«Либо заставлю их пожениться, либо вытрясу с него огромные деньги».
Вместо Homeplus он поехал в Asia Shopping.
При последней встрече Киман сказал, что та женщина всё ещё работает там. Для начала Ли Сокчун решил найти её.
На четвёртом этаже женской одежды он ходил, широко открыв глаза, будто выслеживал добычу.
Прошло несколько лет, память поблёкла, но он помнил яркую блондинку — очень красивую, с заметно чувственной внешностью.
В стороне девушка с золотистыми волосами перебирала одежду на вешалке.
«Она!»
Ли Сокчун медленно подошёл.
— Добро пожаловать! Ищете подарок? Для жены или подруги?
У девушки были улыбающиеся полумесяцем глаза, прямой нос и милые ямочки на щеках.
— Можно с вами немного поговорить? Я хочу кое-что спросить.