Настроение у Юн Тхэсона было препаршивое.
В Park Plus ему пришлось слушать разговоры о гольфе, в которых он ничего не понимал, да ещё и бесконечные похвалы тому, как хорошо играет Пёнман. А стоило приехать в Jinseong Trading — президент Чон что ни скажет, всё «благодаря Пёнману».
Раз-другой похвалили бы — он бы пропустил мимо ушей. Но когда перед ним, руководителем филиала, только и делают, что превозносят Пёнмана, поневоле начинаешь чувствовать, будто тебя ни во что не ставят.
Самолюбие Юн Тхэсона уже дважды получило по царапине в Park Plus, а слова Чон Пэкёна в третий раз прошлись по нему острым лезвием.
После окончания рабочего дня сотрудники Пхоханского филиала собрались на приветственный ужин для нового руководителя в ресторане «Сольбат» рядом с офисом. В отдельной комнате на жаровне шипела говядина.
— Ох, сколько лет я такого не ел! Руководитель, спасибо, угощусь от души.
Обожавший говядину Сон Гибон подхватил кусок, который ещё толком не прожарился, и тут же сунул в рот. Ли Ёнсу, увидев это, раздражённо заворчал:
— Да что ж вы, старик! Дайте хоть прожариться. Зачем сырое-то жрать?
— Ах ты щенок! Говядину и сырой едят, так что от того, что она недожарена, ничего не случится. Тоже мне, знаток мяса!
Глядя, как сотрудники набросились на говядину, Юн Тхэсон громко рассмеялся.
— Ха-ха-ха! Младший менеджер Хан, ты их что, совсем голодом морил? Ни разу говядиной не кормил, всё одной свининой?
Если подумать, после приезда в Пхохан Пёнман действительно ни разу не водил команду на говядину. Вроде бы ничего не сделал, а всё равно стало немного совестно.
— Бюджет на собрания тесноват…
— Да они же вон как едят! Хотя бы раз в месяц надо угощать говядиной. С этого дня не думай о бюджете: раз в месяц — обязательный ужин с говядиной!
Сотрудники от души возликовали. Деньги не их, платить будет компания, а дорогую говядину можно есть бесплатно. Что тут не радоваться?
— Ура-а-а! Да здравствует руководитель!
— Да здравствует говядина!
Глядя на их восторг, Пёнман подумал, что и правда, возможно, слишком уж экономно распоряжался расходами. Хотя бюджет на ужины он вовсе не копил.
Расходы на собрания при расчёте прибыли и убытков отдела в себестоимость не включались, так что оставлять деньги не имело никакого смысла. Поэтому каждый месяц Пёнман, разумеется, выбирал этот бюджет полностью.
Его «ошибка» была лишь в том, что вместо дорогой говядины он чаще кормил всех чем-нибудь другим.
Как бы то ни было, нежные, ароматные говяжьи рёбрышки отлично пошли под соджу. Когда все наелись, заметно захмелевший Юн Тхэсон обратился к сотрудникам:
— С этого дня, если что-то не получается, сразу идите ко мне! Я девять лет проработал ответственным в отделе поддержки. Стоит мне сказать — там всё согласуют. Так что не бойтесь и продвигайте всё, что хотите. Ясно?
В CheilJedang процедура выглядела так: торговый сотрудник поднимал служебную записку, сначала её утверждал непосредственный начальник — руководитель филиала. Затем документ согласовывали профильный сотрудник и начальник отдела поддержки, после них — ответственный за товар в маркетинге, а окончательное решение принимал глава бизнес-подразделения.
Даже если руководитель филиала уже поставил подпись, без согласования отдела поддержки документ дальше не проходил. Поэтому для торгового сотрудника добиться их согласия было одной из самых трудных задач. И вот новый руководитель великодушно обещал решить эту проблему — почти царская милость.
— Да, понял.
— Спасибо. Тогда мне, пожалуйста, дайте десять процентов скидки на Spam. Этот гад Пэ Хиджун всё отклоняет, уже сил нет.
Spam производился по лицензии американской Hormel и оставался безоговорочным лидером рынка консервированной ветчины. Его почти никогда не отпускали со скидкой, поэтому просьба о десяти процентах была, по сути, почти невыполнимой.
Но Юн Тхэсон то ли не знал этого, то ли просто не придал значения.
— Хиджун? Хорошо! Я ему прямо сейчас позвоню.
Он действительно достал мобильник и набрал номер.
— Эй, Хиджун. Если Ким Мингю из Пхохана поднимет заявку по Spam — согласуй без разговоров, понял? …Да. …Да! …Угу. Давай, работай.
Закончив звонок, Юн Тхэсон расплылся в улыбке и посмотрел на Ким Мингю.
— Мингю, слышал? Я уже всё сказал Хиджуну. Завтра сразу поднимай заявку.
Будто разговор шёл по громкой связи. Ким Мингю, конечно, слышал только слова самого Юн Тхэсона, но всё равно радостно кивнул.
— Да. Спасибо, руководитель!
В этот момент сидевший рядом с Пёнманом Ли Ёнсу негромко спросил:
— Младший менеджер Хан, а обучение сотрудниц в этом месяце как будем проводить?
— Может, съездим на пляж Хваджин и пожарим там свиную грудинку?
Юн Тхэсон сразу насторожил уши.
— О, женщинам понравится. Там как раз можно расположиться в сосновой роще и всё пожарить.
— Разобьём их на группы, пусть каждая подготовит всё для жарки, а мы возьмём мясо и выпивку.
Юн Тхэсон сморщил переносицу и окликнул Пёнмана:
— Младший менеджер Хан, ты о чём? Собираешься везти сотрудниц на пляж?
— Да. Они хорошо поработали, вот я и хотел в качестве поощрения устроить ужин на природе.
Хотя Юн Тхэсон продолжал хмуриться, Пёнман не видел в этом ничего особенного.
— Они же не обязательно будут в купальниках. Какие тут могут быть проблемы?
— На море кто-нибудь наверняка захочет поплавать. А если во время купания случится несчастный случай?
Если что-нибудь произойдёт, ответственность ляжет на руководителя филиала.
— Я, наоборот, переживаю, что они в воду не полезут. После мяса хочу всей группой прокатиться на банана-боте.
— Эй, нельзя! Я этого не разрешаю!
По мнению Юн Тхэсона, идея была совершенно безумной. Зачем самому тащить сотрудниц к морю и устраивать такие опасные развлечения? Если что случится — отвечать ему.
И тут в памяти внезапно всплыли слова президента Сон Хоёля.
«Ты что, не понимаешь? Это всё дело рук Хан Пёнмана. Руководитель Юн, ты тоже будь осторожен».
Пёнман улыбнулся хмурому Юн Тхэсону.
— Да правда всё будет нормально.
Эта фраза разозлила Юн Тхэсона ещё сильнее.
В чём одно из преимуществ власти? В том, что можешь делать так, как считаешь нужным.
Самым влиятельным человеком в Пхоханском филиале, естественно, был руководитель филиала. Но он, руководитель, говорит «нет», а Пёнман продолжает уверять, что всё нормально. Как тут не разозлиться?
К тому же сотрудники тоже встали на сторону Пёнмана.
— Руководитель, вы, наверное, ещё не знаете: младший менеджер Хан на Уллындо спас тонущий корабль. Если кто-то упадёт в море, он сразу вытащит. Не переживайте.
— Я служил в морской пехоте, так что плаваю тоже уверенно. Младший менеджер Хан, может, посоревнуемся?
— Да какой там, старик! Младший менеджер Хан вас всё равно сделает.
Юн Тхэсон не находил слов. Он ведь совершенно ясно сказал, что нельзя, а его будто не услышали — все уже возбуждённо обсуждали поездку между собой.
Пёнман пошёл ещё дальше и принялся расписывать план:
— Расходов почти не будет. Свиную грудинку оформим как образцы нашей продукции, останется купить только алкоголь. Руководитель, пока работаете в компании, создавайте побольше таких воспоминаний. Потом именно они и остаются в памяти.
Для Пёнмана, за плечами которого было тридцать пять лет корпоративной жизни, это был совет из опыта. Но Юн Тхэсон слышал другое: младший коллега на четыре года моложе учит его жизни. И хуже всего — опять игнорирует его решение.
— Эй, Хан Пёнман! Ты мои слова чем слушаешь?! Я же сказал — нельзя!
В голосе Юн Тхэсона было столько раздражения, что все сразу замолчали и начали украдкой на него поглядывать.
Пёнман заколебался. Съездить вместе с сотрудницами к морю, пожарить грудинку и как следует отдохнуть было одной из вещей, которые он непременно хотел успеть сделать, пока работает в Пхоханском филиале.
Но руководитель филиала был против. И почему-то Пёнману казалось, что уговорить его сейчас всё равно не получится.
Он решил больше не поднимать эту тему при всех. Если мнения расходятся, лучше поговорить наедине, чем спорить перед всей командой.
— Понял. Вернёмся к этому позже. Сегодня всё-таки ваш приветственный ужин, так что пойдёмте вторым раундом в караоке?
Пёнман предложил сменить обстановку, и Сон Гибон с Ли Ёнсу тут же подхватили.
— Да куда далеко идти? Тут на втором этаже есть.
— Ну, мясо всё равно уже съели. Потихоньку поднимаемся?
Все засобирались. Юн Тхэсону и это не понравилось. Он ведь не говорил расходиться, а все тут же вскочили по слову Пёнмана. Так кто здесь руководитель?
Он окинул стол взглядом. На жаровне не осталось ни кусочка мяса. Было бы хоть что-нибудь, можно было бы сказать: «Доедим и пойдём». Но возразить оказалось нечем, и Юн Тхэсон тоже встал.
На втором этаже «Сольбата» находилось караоке того же владельца. Его главным преимуществом было то, что счёт за караоке можно было оформить через ресторан.
Семеро мужчин, офисная сотрудница Ким Ёнсук и старшая женской команды Ли Сунги вошли в комнату.
Поскольку это был вечер в честь нового руководителя, микрофон первым отдали Юн Тхэсону. Пел он вполне сносно.
Проблема была в другом: то ли алкоголь так подействовал, то ли характер у него такой, но микрофон он отпускать не хотел. Спел подряд четыре песни и только после этого передал его Пёнману.
Пёнман выбрал «Моя любовь рядом со мной» Ким Хёнсу.
Сидевший Юн Тхэсон отпил пива, поднялся, подошёл к Ли Сунги и протянул руку.
Весёлая и раскованная Ли Сунги сразу поняла, чего он хочет. Она вскочила, вышла с ним вперёд, и перед караоке-автоматом они принялись танцевать медленный танец. Пока Пёнман не допел, они так и не разошлись.
Пёнман, конечно, не профессиональный певец, но его стиль можно было описать двумя словами: эмоциональный вокал. Он вкладывал в песню всё чувство, какое только мог.
Сейчас в моде было петь чистым ясным голосом, держась ритма почти как в разговоре, но раньше хорошим певцом считали того, кто умел вложить в песню сильные эмоции.
И композиции Ким Хёнсу были как раз из таких: голос будто рвётся на части от огромной печали, надрывный крик переполнен тоской.
Пёнман допел последний протяжный куплет.
— Пам-пара-пам! Па-ба-ба-пам! Вы потрясающий певец!
На экране появился результат.
Как и следовало ожидать — сто баллов.
Разогретый танцем с Ли Сунги Юн Тхэсон радостно крикнул:
— Ого, Пёнман, да ты хорошо поёшь! Ещё одну на бис. Только медленную!
— Младший менеджер Хан, давайте ещё Ким Хёнсу!
По приказу Юн Тхэсона и просьбам остальных Пёнман нашёл в песеннике «Я любил» Ким Хёнсу и набрал номер.
Он начал петь.
Юн Тхэсон, возвращаясь к месту, на этот раз подошёл к Ким Ёнсук и протянул ей руку. Та быстро покачала головой.
В отличие от Ли Сунги, Ким Ёнсук была очень стеснительной. Даже в прошлой жизни, уже за пятьдесят, она так и оставалась незамужней — женщина почти монашеского склада, без особого интереса или любопытства к мужчинам.
Ким Ёнсук совершенно ясно отказалась, но Юн Тхэсон схватил её за руку и потянул.
— Что вы делаете, руководитель? Я же сказала, что не хочу!
— Ёнсук, подумаешь, один медленный танец. Давайте, выходите скорее.
— Не хочу! Не надо!
— Да всё нормально!
Юн Тхэсон силой поднял её с места и начал тянуть вперёд. И тут она закричала:
— А-а-а! Если не отпустите, я вас заявлю!
Пёнман перестал петь. Он понятия не имел, что у Юн Тхэсона есть такая привычка.
Сам Пёнман тоже любил медленные танцы, но только когда партнёрша была согласна. Силой вытаскивать женщину, которая прямо говорит «нет», ему бы и в голову не пришло.
В комнате караоке ярко вспыхнул свет.