Голос Хан Минсу становился всё тише, а Чон Хэиль, наоборот, кричал всё громче.
— Говорите! Вы даже нормально доложить не можете? Что «но»?
Под давлением президента Хан Минсу пришлось продолжить, пусть пока и на уровне предположения.
— Думаю, сначала всё нормально, а через какое-то время возникает проблема. Мы ещё не успели провести дополнительные испытания, поэтому точную причину пока не установили.
Чон Хэиль не выдержал и ударил ладонью по столу.
Бах!
— То есть проект колы на жидком сахаре в итоге провалился?!
Его голос слегка дрожал.
Сколько денег они вложили, чтобы заменить сахар жидким? Оборудование уже установили на всех четырёх заводах.
— На данный момент приходится считать именно так.
Чон Хэилю показалось, будто небо рухнуло.
С жалобами покупателей ещё можно было разобраться. Но если весь проект замены сахара сорвётся, уйти от ответственности он уже не сможет. Останется только снять костюм и отправиться домой.
А этот руководитель контроля качества, несмотря на такой провал, ещё и отвечает как сторонний наблюдатель.
Чон Хэилю хотелось прибить Хан Минсу на месте.
И был ещё один человек, которого хотелось прибить не меньше.
Его убийственный взгляд переместился влево, на мужчину с грозным лицом, сидевшего с высоко поднятой головой, будто ему вообще не в чем себя упрекнуть.
— Руководитель отдела продаж! Что вы собираетесь с этим делать?
Не предложи этот ублюдок жидкий сахар, ни этих жалоб, ни огромных расходов на новое оборудование не было бы.
Но сам Пак Сониль видел ситуацию иначе.
Он лишь подал идею. Решение принять её и запустить проект принял президент.
Если проблема в жидком сахаре — значит, отвечать должны те, кто его производил и контролировал качество. Какое отношение к этому имеет человек, отвечающий за продажи?
Поэтому вопрос Чон Хэиля Пак Сониль искренне не понял.
— Что именно вы имеете в виду? Если жалобы клиентов, думаю, нужно как можно скорее выпустить официальные извинения.
Его ответ лишь подлил масла в огонь.
— Я не про жалобы, а про жидкий сахар! Это вы предложили проект! Теперь из-за него возникли проблемы с качеством! Вы вообще представляете, сколько денег туда вложено? Это же…!
Чон Хэиль от ярости даже начал заикаться, а Пак Сониль, совершенно не чувствуя обстановки, высказал своё мнение:
— Президент Чон, почему вы говорите это мне? Решение принимали вы. За качество отвечает отдел контроля качества. Не думаю, что это вопрос к человеку, который занимается продажами.
Чон Хэиль потерял дар речи.
— Что… что вы сказали?
Такой субординации в Coca-Cola Korea ещё никто не нарушал.
Компания могла сколько угодно называться международной и мировой, но находилась она в Корее, и корейская корпоративная культура никуда не делась.
К тому же производители напитков вообще славились особенно старомодной организационной культурой.
Поэтому раньше ни один сотрудник не осмеливался так прямо возражать президенту.
Но Пак Сониль пришёл из CJ CheilJedang — крупной компании с более современной культурой — и смотрел на вещи иначе.
Отвечать за работу, которая не относится к его обязанностям, он считал абсурдом. Тем более терпеть за неё ругань.
И его учили: на совещании, даже если напротив президент компании, нужно говорить то, что считаешь правильным.
Вот он и высказался.
Для Чон Хэиля и остальных это выглядело плохо. Особенно для Хан Минсу, которого Пак Сониль только что фактически назначил ответственным.
«Как будто я молчу потому, что мне нечего сказать. Это ты со своим жидким сахаром всё нам на голову свалил!»
Чон Хэиль злобно сверкнул глазами. Но, взглянув на тяжёлое лицо Пак Сониля, внезапно сбавил тон.
Если бы тот покорно сидел, опустив голову, президент мог бы давить дальше. Но Пак Сониль сидел нахмурившись и откровенно спорил, так что даже подчинённого оказалось не так просто прижать.
Чон Хэиль оглядел совещание и заговорил спокойнее:
— Ладно. Что будем делать теперь?
Руководитель стратегического планирования предложил самый очевидный вариант:
— Сначала прекращаем использование жидкого сахара. Пока причина не устранена, продажи колы на нём тоже нужно остановить. И выпустить извинения.
Руководитель логистики поднял более срочную проблему:
— Тогда уже сегодня встанет производство. Все заводы переходят на жидкий сахар, а если его запретить, колу производить будет не из чего.
Пак Сониль тоже вставил:
— А нам что продавать? Колу на обычном сахаре почти всю уже отгрузили, а жидкосахарную продавать нельзя.
Руководитель производства осторожно спросил:
— Президент, временно остановить заводы?
Чон Хэилю хотелось рвать на себе волосы, но он выслушал всех и отдал распоряжение.
— Скажите сахарным компаниям срочно возобновить поставки. Пока вернёмся к прежней рецептуре и будем делать колу на обычном сахаре.
Исполнительный директор закупок Чхве Чхольгю поморщился.
— Что? Снова просить их дать сахар? В прошлом месяце они столько раз приходили и умоляли нас, а мы всех жёстко отправили обратно…
Чон Хэиль даже не посмотрел на него.
— А что ещё делать? Они сами обрадуются, если скажем, что снова будем покупать сахар.
У Чхве Чхольгю возникло серьёзное сомнение: «Точно обрадуются?»
Но президент приказал.
— Понял. Свяжусь.
— Прямо сейчас.
— Да.
Чхве Чхольгю достал телефон. Первым позвонил Ли Пхильгу из Samsun, с которым был знаком лучше всего.
— Исполнительный директор Ли, это Чхве Чхольгю. Как поживаете?
Утром Ли Пхильгу внимательно читал газеты, ожидая, не произойдёт ли то самое «что-то», о котором говорил Хан Пёнман.
И статья появилась.
Кола действительно пахла чем-то отвратительным.
Так что звонка Чхве Чхольгю он уже ждал.
Вместо приветствия Ли Пхильгу повторил фразу, которую в апреле чаще всего слышал от самого Чхве:
— Я сейчас на совещании. Перезвоню попозже. Напишите сообщением, что нужно.
Щёлк.
Чхве Чхольгю нахмурился и уставился на телефон.
Чон Хэиль тут же спросил:
— Что такое?
— Ничего. Говорит, совещание. Перезвонит позже.
— Тогда звоните другой компании.
— Да, минуту.
Чхве Чхольгю быстро отправил Ли Пхильгу сообщение:
[Срочно нужен сахар. Перезвоните как можно скорее.]
Следующим был Мэн Хирён из Hangang Sugar.
— Исполнительный директор Мэн, здравствуйте. Как дела?
Чхве Чхольгю заговорил таким сладким и дружелюбным голосом, словно владелец бара, встречающий постоянного клиента.
К счастью, Мэн Хирён ответил очень радостно.
— Какая неожиданность! Сам исполнительный директор Чхве звонит. Очень рад! Ха-ха-ха-ха!
Смеялся он подозрительно громко, но Чхве решил, что тот просто рад звонку.
— Нам сегодня срочно нужен сахар. По одной машине на каждый завод.
— Что? А зачем вам внезапно сахар? Вы же с мая полностью от него отказались.
Мэн Хирён тоже видел новости, но сделал вид, что ничего не знает.
— Возникла небольшая проблема с колой на жидком сахаре. Поэтому пока, похоже, придётся снова использовать обычный.
Чхве сказал правду: всё равно скоро узнают все.
— Вот как… Только у нас проблема. Вы отказались от сахара, поэтому мы сократили производство на соответствующий объём. Чтобы снова произвести и отгрузить, понадобится дня три.
Мэн Хирён строго следовал договорённости с Пёнманом: «отгрузка с третьего дня».
Чхве Чхольгю запаниковал. Президент рядом требует сахар сегодня, а три дня — это вечность.
— Мы очень просим. Может, перенаправите нам часть товара, который должен был уйти другим клиентам? Нам действительно срочно!
От жалобного тона Чхве уголки губ Мэн Хирёна едва не взлетели до ушей.
«А когда нам было срочно, вы хоть раз вошли в положение, ублюдок?»
— Боюсь, это сложно. Сейчас высокий сезон. Если мы сорвём отгрузку, клиент сразу возьмёт у конкурентов. Мои продавцы меня съедят.
Из уст Чхве Чхольгю вырвалось слово, которое он не произносил годами:
— Пожалуйста…
Сидевший рядом Чон Хэиль мрачнел всё сильнее.
Когда-то сахарные компании буквально поклонялись Coca-Cola Korea, а теперь его директор закупок вынужден выпрашивать сахар.
Задетый за живое Чон Хэиль взорвался:
— Чхве, заканчивайте! Звоните другой компании! Кто это вообще? Мы говорим, что снова будем покупать у них сахар, а они ещё смеют…!
Чхве Чхольгю прикрыл микрофон ладонью и поспешно завершил разговор:
— Понял. Я ещё свяжусь.
Последним он набрал Хан Пёнмана из CJ CheilJedang.
Впервые в жизни Чхве пожалел, что крупных отечественных сахарных компаний всего три. Вот бы их было девять, как мукомолов.
После первых двух звонков его прежняя бодрость исчезла.
— Исполнительный директор Хан, это Чхве Чхольгю.
— А, вы из-за сахара звоните?
Пёнман ответил сразу, голос был, как обычно, бодрым и сильным.
— Да. Новости уже видели? Нам сегодня срочно нужен сахар.
— Вот как. Тогда берите по четыреста сорок вон за килограмм. Это на сто вон выше прежней цены.
Чхве Чхольгю едва не подавился.
— Что? Поднять сразу на сто вон?!
— Да. Мы же не собираемся поставлять вам сахар постоянно. Разовая срочная партия — пусть оплачивается как положено.
Логику понять можно. По сути CJ CheilJedang брала доплату за прежнее отношение. Но всё равно…
— Сто вон — слишком много! Кто поднимает цену одним разом настолько?
— Раньше никто. Но раньше и не было компании, которая внезапно отказалась бы от такого объёма сахара, как Coca-Cola Korea. У вас особый случай — значит, и расчёт особый.
Чхве Чхольгю, который за всю карьеру почти не сталкивался с диктатом поставщика, почувствовал, как к горлу поднимается ругань.
— Чёрт… Если согласимся на цену, вы сегодня отгрузите?
— Нужно уточнить на заводе. С мая начинается сахарный сезон, не знаю, сколько свободного остатка. Сначала согласуйте цену, а потом я быстро проверю и дам ответ.
Чхве Чхольгю бессильно выдохнул.
— Хорошо. Спрошу у президента и перезвоню.
— Не торопитесь. Удачи вам.
Последняя фраза у Пёнмана прозвучала на кёнсанском диалекте: «ёк посмотрите», то есть обычное «потрудитесь, удачи».
Чхве прекрасно знал это выражение. Но сейчас оно почему-то прозвучало как издёвка.
Чон Хэиль спросил:
— Кто?
— CJ CheilJedang.
— Что говорят?
— Хотят плюс сто вон за килограмм.
Чон Хэиль отлично знал закупочную цену сахара благодаря проекту замены сырья.
— Что?! Было триста сорок, а теперь хотят ещё сто? Совсем охренели!
— Я попробую ещё раз связаться с Samsun.
Чон Хэиль, морально выжатый этим совещанием, больше продолжать не мог.
— Ладно. На сегодня всё. Контроль качества — срочно ищите причину. PR — подготовьте текст извинений и принесите мне. Закупки — найдите сахар как можно быстрее. Разошлись!
Пока всё шло ровно так, как задумал Пёнман.
Три сахарные компании словно сговорились — хотя именно так и было — и все потребовали повышения на сто вон.
В итоге Coca-Cola Korea согласилась.
С пятого мая сахар снова начал поступать на заводы. Это был День детей, но Coca-Cola оказалась настолько прижата, что поставщики доставляли даже в праздник.
Тем временем причину происшествия найти никак не удавалось.
Стоило вскрыть готовую продукцию, как от неё несло отвратительно. Так было с большинством партий. Огромный объём пришлось полностью утилизировать.
Проверили жидкий сахар в резервуарах — сам по себе он оказался совершенно нормальным. Остальные ингредиенты тоже.
В конце концов специалисты пришли к выводу, что после смешивания жидкого сахара с другими компонентами происходит неизвестная химическая реакция, вызывающая запах.
И тут от охраны завода в Ёджу в отдел контроля качества пришёл ещё один рапорт.