10 ноября, в последний день налоговой корректировки продаж за октябрь, Пёнман проверил сумму закупок Homeplus и озадаченно наклонил голову.
Она снова была на тридцать миллионов вон меньше суммы продаж CheilJedang магазину.
В сентябре Homeplus уже проводил налоговую корректировку.
Тогда всё происходило сразу после открытия, и ни Пёнман, ни сотрудники Homeplus не успевали ничего. Поэтому CheilJedang просто выписал налоговую счёт-фактуру на сумму, которую запросил магазин.
И в сентябре закупка Homeplus тоже оказалась примерно на тридцать миллионов меньше.
Пёнман пытался заранее получить октябрьскую сумму, но быстро её не подготовили.
Закупками CheilJedang в Homeplus занимались пять разных подразделений. Пока все пять не передадут свои цифры в бухгалтерию, общую сумму определить невозможно, поэтому задержка была неизбежна.
В итоге данные пришли лишь сегодня, в последний день корректировки.
И снова разница — тридцать миллионов.
Вместе с сентябрём — шестьдесят миллионов вон.
Сначала Пёнман завершил налоговую корректировку, взял налоговую счёт-фактуру и отправился в Homeplus.
Нужно было передать октябрьский документ, затем найти причину расхождения и как можно быстрее исправить её.
Едва Пёнман вышел из офиса, Киман подошёл к месту Пак Чину.
— Начальник, есть разговор.
Пак Чину указал на стул рядом.
— Да, конечно. Садись.
Киман состроил измученное лицо.
— Я услышал от торгового представителя другого производителя, что в Homeplus большие расхождения по сверке. Говорит, продавцы из-за этого уже голову сломали.
— Правда? А у нас есть расхождение?
Пак Чину не придал словам особого значения.
При открытии дискаунтера царит такой хаос, что потерять несколько документов — обычное дело.
К счастью, CheilJedang строго хранил подтверждения приёмки. Если принести их как доказательства, исправить пропущенные закупки было возможно, пусть это и занимало время.
— Этого я не знаю. Но, думаю, проверить стоит.
— Понял. Сонён!
Услышав, как Пак Чину зовёт Ким Сонён, Киман вернулся на своё место с широкой улыбкой.
Проиграв Пёнману по темпу роста октябрьских продаж, он не собирался терпеливо ждать конца декабря и официального акта сверки.
Пак Чину дал Ким Сонён распоряжение:
— Сонён, распечатай историю налоговых корректировок Homeplus.
Как профессионал он первым делом решил смотреть именно её.
Homeplus открылся в сентябре и ещё ни разу не присылал официальный акт сверки, так что документа для прямой проверки остатка не существовало.
Но по разнице между продажами компании и закупками клиента, которая отражалась в налоговых корректировках, можно было косвенно оценить будущий разрыв.
Через некоторое время Пак Чину получил распечатку.
Зажав сигарету в губах, он уставился в цифры — и распахнул глаза.
— Что это? В сентябре тридцать миллионов, в октябре ещё тридцать! За два месяца налоговых корректировок на шестьдесят миллионов? Этот ублюдок продаёт товар или раздаёт его бесплатно? Хан Пёнман! Где Пёнман?
*
А Пёнман находился настолько близко, в Homeplus, что почти мог услышать крик начальника. Он искал источник расхождения.
Сел за свободный стол в офисе отдела закупок, разложил полученные от байеров данные и сравнивал продажи CheilJedang с закупками Homeplus.
Некоторые накладные отсутствовали целиком. В других была указана неверная закупочная цена.
Первое решалось просто: найти подтверждение приёмки и попросить провести пропущенную закупку.
А вот второе Пёнман не понимал.
В торговых отношениях закупочную цену часто называют согласованной ценой — то есть ценой, о которой договорились обе стороны.
Но цифры в этих документах Пёнман видел впервые.
Он никогда таких цен не согласовывал.
«Откуда вообще взялись эти ставки?»
«Почему Homeplus проводил закупки по ним?»
Тэгуский Homeplus был первым магазином сети, поэтому отдельного менеджера головного офиса у него ещё не существовало.
Иными словами, кроме Пёнмана обсуждать с байерами цены было некому. Разве что начальник Лим Ёнсик или Пак Чину лично встречались с ними, но это было маловероятно.
Чтобы разобраться, Пёнман нашёл Чо Чэхёна, продуктового байера с самым большим объёмом продаж.
— Менеджер Чо, здесь множество неверных закупочных цен. Что произошло?
Полноватый Чо Чэхён ответил с обычным спокойствием:
— Мы проверили цены в магазинах вокруг и немного скорректировали наши там, где они были выше.
В эпоху ожесточённых войн дискаунтеров подобные корректировки встречались часто. Но в Тэгу пока открылись всего два крупных дискаунтера.
Причём Costco работал по членской системе и в основном продавал собственные крупные форматы, поэтому ценовых столкновений с Homeplus почти не возникало.
Да и у самого успешного Homeplus не было особой причины проводить такую работу.
— Что вы имеете в виду?
— Всё-таки мы дискаунтер. Должны быть дешевле супермаркетов. Проверили цены поблизости и нашли немало товаров, которые у других продавались дешевле. Поэтому на них снизили розничную цену.
Проблемой были товары одинакового стандартного формата — те же самые упаковки, которые продавались в обычных магазинах.
С эксклюзивными форматами дискаунтера всё проще: визуально цена отличается, но и объём другой.
Человек, хорошо считающий в уме, может сравнить цену за килограмм или сто граммов. Но большинству покупателей считать лень, и они просто проходят мимо.
А Homeplus продавал и те же стандартные упаковки, что супермаркеты. Тут цену можно было сравнить одним взглядом.
Чтобы выжить, крупному дискаунтеру необходимо прочно закрепить в сознании покупателей: здесь дешевле.
Что будет, если пойдёт слух, что он дороже супермаркета?
Поэтому Homeplus ради собственного выживания обследовал окрестные магазины и снизил цены на проблемные позиции.
— Тогда почему мне об этом не сообщили? И, насколько я помню, розничные цены наших товаров вообще не менялись.
Пёнман сощурился.
Чо Чэхён косо посмотрел на него и нахмурился.
— Вы что, помните розничную цену каждого из сотен товаров CheilJedang? Я же говорю — мы их снижали.
Нет, Пёнман не держал в голове цену абсолютно всего ассортимента.
Но за два месяца работы с магазином он не помнил ни одного серьёзного ценового события.
Если бы цены менялись, постоянные промоутеры CheilJedang в магазине наверняка сообщили бы ему.
Пёнман наклонил голову.
Хотя, если подумать, женщины тоже были по уши заняты открытием и Чхусоком и действительно могли чего-то не заметить.
В словах Чо оставалось подозрительное, но продолжать спор только на этом основании нельзя.
Тем более Пёнман спрашивал вообще не о розничной цене.
Он спрашивал, почему неверна закупочная.
А Чо Чэхён отвечал про продажную.
— Хорошо. Но какое отношение это имеет к закупочной цене?
Пёнман предполагал, что снижение розницы Homeplus оплатил из собственной маржи.
— Что за странный вопрос? Розничную цену снизили — значит, и закупочную цену снизили.
Это звучало так, будто собака вдруг замяукала.
— Вы хотите сказать, что снизили нашу закупочную цену, даже не согласовав её со мной?
— Мы тут с ног сбиваемся. Когда нам по каждому товару отдельно всё согласовывать? Надо было самому нормально следить за ценами вокруг, чтобы такого не происходило.
Пёнману не хватало воздуха от возмущения.
Что это вообще за грабёж — самостоятельно менять цену уже полученного товара?
Представим: человек взял в долг футболку за пятьдесят тысяч вон. Вышел и увидел в соседнем магазине такую же за сорок.
Неужели теперь можно вернуться к первому продавцу и просто отдать ему сорок тысяч вместо пятидесяти?
Минимум надо поговорить и договориться с владельцем.
Ан Чхихван, отвечавший за бытовые товары, пошёл ещё дальше.
— Акционная цена стирального порошка Bitrin 4,5 кг была выше, чем в других местах, поэтому мы её немного снизили.
— Цену Bitrin трогать нельзя!
Bitrin конкурировал с Hanspoon за первое место на рынке стиральных порошков. Поэтому компания особенно тщательно следила за его розничной ценой.
CheilJedang не устанавливал магазину жёсткую цену, но рекомендовал не опускаться ниже определённого уровня.
Если один магазин начинал продавать слишком дёшево, могла посыпаться цена по всему рынку. В таких случаях по подобным товарам иногда даже прекращали поставки.
И вот байер гордо рассказывал, что без единого слова ответственному сам снизил акционную цену и под это ещё и уменьшил закупочную.
Да это хуже рэкета.
К счастью, формат упаковки для дискаунтера отличался от обычного, поэтому скандала пока не возникло. Но будь рядом E-Mart или Rose Mart, всё уже полыхало бы.
То Санхо, отвечавший за мясные полуфабрикаты и заморозку, вообще перешёл к прямым угрозам.
— Не дадите нужную цену на Spam — я куплю товар в другом месте.
Spam тоже был популярной позицией с контролируемой розничной ценой.
Пёнман уже поставлял специальную упаковку для дискаунтера и позволял продавать по дискаунтерной цене.
Но То Санхо требовал практически цену серого рынка.
Серой торговлей называли продажу товаров в обход нормальных каналов.
Обычно это были сделки без налоговых документов, операции через фирмы по обналичиванию карт или продажа дилерами почти без маржи ради получения бонусов за объём.
В сеульском Ёнсане существовал так называемый «рынок жестянок». Если прийти туда с наличными, Spam можно было купить очень дёшево. Со всей страны перекупщики свозили туда товар.
Таких торговцев называли серыми перекупщиками; в продажах говорили, что они «сливают» товар.
И теперь байер крупного дискаунтера угрожал закупить именно такую продукцию и поставить её на полки.
Внутри Пёнмана полыхнул настоящий пожар.
Будь он таким же беспомощным, как в прошлой жизни, пришлось бы терпеть.
Но сейчас у него имелась невероятная способность.
Какое проклятие наложить на этих мерзавцев, чтобы они сами исправили сделанное и получили заслуженное наказание?
Пока Пёнман размышлял, зазвонил телефон.
Это была Ким Сонён из офиса.
— Пёнман, начальник сказал немедленно возвращаться.
— Что случилось?
— Не знаю. Кажется, Киман что-то рассказал начальнику.
Стоило услышать имя Кимана, как Пёнмана пронзило дурное предчувствие.
«Что этот гад опять устроил?»
Похоже, Киман снова сплёл какой-то заговор, чтобы его мучить.
Так и не решив проблему расхождения Homeplus, Пёнман поспешно вышел из магазина.
Он ещё не знал, что Пак Чину вызывает его именно из-за этого расхождения.