Шлем, защита и «Сила гор» приняли удары на себя.
Но внутри шлема грохнуло так, будто рядом выстрелила пушка. Уши заложило, голова поплыла.
— Сдохни, сука!
К пошатнувшемуся Пёнману снова полетела металлическая труба.
Фью-ух!
Он пригнулся и горизонтально махнул серебристой битой.
Труба ещё только шла к его голове, когда бита первой врезалась в бок нападавшего справа.
БУМ!
— Кха-а-а!
Раздался звук, будто что-то лопнуло. Мужчину швырнуло в сторону как бейсбольный мяч.
Бита продолжила дугу и ударила следующего по бедру.
ХРУСТ!
— А-а-а!
Одновременно труба всё-таки обрушилась Пёнману на голову.
БАХ!
В ушах снова взорвалась пушка.
Он резко мотнул головой и огляделся.
За несколько секунд вокруг лежали четверо… нет, пятеро. Даже двое, которых он «слегка» приложил по голове, растянулись на полу, истекая кровью.
Тот, кому досталось в бок, не двигался, словно был повреждён позвоночник. У второго с разбитым бедром закатились глаза и выступила пена у рта.
Пёнман не собирался жалеть людей, пришедших убивать его ножами.
Главное — самому не убить.
Эти громилы наверняка годами творили зло, полагаясь на силу. Если после сегодняшнего кто-то из них больше не сможет калечить других — разве это не своего рода справедливость?
Он переступил через тела, распахнул левую дверь и заглянул внутрь.
Шкафы с документами, хозяйственные вещи. Людей нет.
Пёнман закрыл дверь и пошёл дальше, когда одна из дверей впереди распахнулась.
Если предыдущие были медведями и свиньями, новый выглядел волком.
Острый взгляд, синие татуировки на шее и руках — настоящий бандит.
Он выкрикнул:
— Эй, сука! Ты Гендиректор?!
Пёнман всё ещё плохо слышал, но манеру узнал. Тот самый голос из телефона, который так смачно матерился.
— Эй, ёбаный ублюдок! У вас в конторе генерального директора так называют?!
Мат на мат.
Понимая, что красивее этого человека ругаться не умеет, Пёнман просто усилил «суку» приставкой «ёбаный».
Из-за спины матерщинника вышел ещё один мужчина с острыми глазами и узнал Пёнмана.
— О, Гендиректор! Давненько не виделись. Из-за тебя меня чуть живьём не закопали, сволочь!
Рулетка.
Тот самый, с кем Пёнман играл по двадцать тысяч за очко.
Пёнман фыркнул.
— Чё ты несёшь? Зачем мне тебя тащить в новый магазин и закапывать?
Уши всё ещё звенели, поэтому он неправильно расслышал слово «заживо похоронить» как «новый магазин».
Рулетка нахмурился и снова скрылся в комнате. Вместо него вышел другой.
Пёнман положил биту, схватил одного из лежащих на полу толстяков и швырнул в них.
«Сила, способная вырвать гору и накрыть мир» была чудовищной.
Тело весом под сто килограммов легко пролетело метров десять.
БА-БАХ!
— А-а!
— Кх!
Двое у двери рухнули под живой «бомбой».
Пёнман поднял биту и рванул к комнате как зверь.
Изнутри, перелезая через упавших, выбирался волосатый мужчина.
Серебристая бита рассекла воздух.
Фью-ух!
БАМ!
Удар смял бородачу лицо и резко мотнул голову. Из разорванных губ брызнули зубы и кровь.
Бита пошла обратно вниз и попала в голову тому, кого сбил брошенный толстяк.
ХРУСТ!
Мужчина вытянулся на полу, голова безвольно повернулась в сторону.
Из комнаты выскочил ещё один с трубой.
Залитая кровью алюминиевая бита встретила её в воздухе.
ДЗАНГ!
Под силой Пёнмана труба мгновенно согнулась, вырвалась из рук и ударила в стену.
БУМ!
Стена задрожала, картина свалилась и разбилась.
Бита по диагонали продолжила движение и прошлась по правым рёбрам обезоруженного мужчины.
ХРРР-ХРУСТ!
— А-а-а-а!
Он закричал так, словно сломанные рёбра вошли внутрь тела.
Пёнман заметил матерщинника, который полз по полу.
— А ты ругаться завязывай.
Как в автомате «ударь крота», он дважды опустил биту на пол.
ХРУСТ!
— Кх-а-а…
ХРУСТ!
— А-а-а!
Обе голени были разбиты. Мужчина рухнул ничком и обмочился.
Тут из комнаты вылетел Рулетка и обхватил Пёнмана сзади. Одновременно наружу выскочили ещё двое.
Пёнман левой рукой врезал Рулетке в бок.
Тот сложился пополам, выдохнул воздух и сполз вниз.
В ту же секунду металлическая труба ударила Пёнмана в спину.
БАХ!
Пришлось точно в защиту позвоночника, лишь слегка толкнув его вперёд.
Не оглядываясь, Пёнман развернул корпус и махнул правой рукой назад.
КЛАНГ!
— А-а!
Рука нападавшего сломалась.
Слева другой с криком ткнул ножом.
— Ха!
Пёнман уже поворачивался вправо, поэтому клинок ударил по левому боку спины под углом и застрял в защите.
Тик!
— Что?
Ответный удар битой пришёлся ножевику в бок.
ХРУСТ!
Вокруг двери всё выглядело так, словно пол и стены облили красной краской. Семеро лежали в крови.
В офисе уже стоял тяжёлый металлический запах, но Пёнман был слишком взвинчен, чтобы его замечать.
Он вошёл в комнату, откуда выбегали люди.
— Гендиректор! Ты вообще кто такой? И в карты как шулер, и дерёшься как зверь!
За связанным Ильсоном стоял человек, похожий на гадюку: прямые брови, узкие глаза, острый нос, тонкие губы.
Ильсон был привязан к стулу, голова опущена.
Очень хотелось красиво ответить «Бэтмен», но раз противник уже знал его личность, смысла не было.
— Я торговый представитель, сука.
«Гадюка» достал нож из внутреннего кармана и приставил к шее Ильсона.
От холодного металла тот поднял голову.
— Хе-хе. Да, слышал, что ты продажник CheilJedang. Но своими глазами — не верится.
Ильсон попытался крикнуть, но рот был заклеен зелёной лентой.
— В продажах надо уметь всё понемногу. Хочешь жить — быстро развяжи его.
— Хрен тебе. Хочешь спасти Куппина — бросай биту и на колени!
Классическая сцена из кино.
Был бы у Пёнмана пистолет и стопроцентная меткость, сейчас всадил бы пулю прямо между глаз.
Но ни оружия, ни таких навыков у него не было.
Зато язык был.
— Ты, похоже, что-то перепутал. Он мне не родной брат. С чего я должен ради него становиться на колени?
Пёнман первым делом пошёл на блеф.
Бросить оружие и позволить себя избить — тогда не спасётся никто. Куда разумнее сначала разбить голову этому типу.
Ильсона он уже несколько раз спасал. Один раз не получится — неужели тот станет обижаться?
А если станет — ничего не поделаешь.
Гадюка медленно провёл лезвием по шее Ильсона.
Тонкая линия крови потекла вниз.
Ильсон выпучил глаза и заплакал.
Бандит схватил его за волосы и резко сорвал зелёную ленту со рта.
Р-р-р-р-р!
У волосатого Ильсона это наверняка было особенно больно.
— А-а! Пёнман! Сп-спаси! Пожалуйста, ещё один раз спаси меня!
Боль быстро уступила место панике.
— Пёнман, я скоро отцом стану! Мне хоть ребёнка увидеть надо перед смертью! У-у-у!
Сопли, слёзы, совершенно жалкий вид.
Но для Пёнмана, самого вырастившего двоих детей, слова попали точно в грудь.
«Подчиниться?»
Нет. Если бросить биту и стать на колени, Ильсона это не спасёт.
— Чего стоишь? Бросай! Иначе нож может случайно пройти по сонной артерии Куппина.
Острие стояло под челюстью, рядом с кадыком.
Этот человек явно умел обращаться с ножом и точно знал, где проходит сонная артерия.
Пёнман бросил биту в сторону бандита. Освободившуюся правую руку сунул в карман бейсбольной куртки.
— Гендиректор! На колени тоже!
Наглая сволочь требовала всё больше.
Пёнман опустился и спросил:
— Эй, гадюка. Ты здесь главный? Имя-то есть?
Тот ухмыльнулся сверху вниз.
— Раз уж скоро сдохнешь, скажу. Пак Хёнтхэк, прозвище Сальмоса — гадюка. И не «главный». Сейчас говорят «президент». Хе-хе.
В словах «скоро сдохнешь» Пёнман услышал настоящую жажду убийства.
Хёнтхэк держался далеко и прятался за Ильсоном так, что видна была почти только голова.
Трус или просто осторожный?
Даже когда Пёнман стоял на коленях, ближе не подходил.
«Подойди хоть на шаг — врежу сразу».
Хёнтхэк посмотрел на лежащую рядом биту.
— Ею и размозжу тебе башку.
Он наклонился поднять её.
Верх тела высунулся из-за Ильсона.
В ту же секунду правая рука Пёнмана вылетела из кармана.
Он метнул что-то белое.
ФЬЮТ!
— Ух!
Хёнтхэк схватился за грудь и рухнул.
Пёнман с колен прыгнул вперёд как зверь.
Кулак с «Силой гор» превратился в молот и обрушился сверху.
БАМ!
— А-а!
Одного удара хватило: половина лица Хёнтхэка провалилась, глаза закатились, он потерял сознание.
У его головы медленно катился белый бейсбольный мяч.
На нём красовался автограф Ли Мансу из Samsung Lions.