Четверо утолили голод рамёном, прикончили с макчханом три бутылки соджу и вышли на улицу.
Юна и Суён обе жили у подножия Апсана. Насколько знал Пёнман, район был богатый.
Сон Даюн и Чхэ Суён выросли по соседству и дружили ещё с детского сада. Их дома находились всего в квартале друг от друга, поэтому договорились так: Пёнман провожает Юну, Конбэ — Суён, а потом мужчины снова встречаются.
Пёнман и Юна шли вдоль редких фонарей.
Всего несколько часов назад он расстался с женщиной, на которой собирался жениться, — и уже познакомился с другой.
Даже самому смешно.
В прошлой жизни с этой женщиной его ничто не связывало. Какую судьбу принесёт новое знакомство, Пёнман не знал.
Раннее утро двадцать пятого декабря. Морозный воздух и зимний ветер быстро выдували из тела жар от алкоголя.
На Юне было плотное пальто, но в клуб она нарядилась в лёгкую белую блузку и короткую юбку. Девушка начала дрожать.
— Юна, замёрзла?
— Н-нормально-о! Мы уже почти пришли-и!
То ли губы замёрзли, то ли соджу давал о себе знать — слова у Юны немного расплывались.
Пёнман снял длинное пальто и накинул ей на плечи.
Сам он, оставшись без верхней одежды, почти не почувствовал холода.
Пёнман решил, что это из-за алкоголя, но на самом деле его тело защищал эфир, поселившийся в даньтяне. И внезапно улучшившееся без очков зрение тоже оказалось одним из эффектов эфира.
— Ой, не надо-о… Оппа простудится-я.
— Ты же сказала, что уже почти дома. На пару минут одолжу.
— Спасииибо-о.
— Пошли. Луны не видно — ещё снег повалит.
— А ты снег не любишь? Если пойдёт, будет белое Рождество-о.
— Если навалит как следует, мы с Конбэ не поймаем такси и замёрзнем на улице.
— А-а… точно. Если много снега, такси не будут ездить.
Чем ближе был дом, тем тревожнее становилось Юне.
Пёнман до сих пор не спросил её номер телефона.
А самой спрашивать как-то…
— Оппа… у тебя девушка есть?
— Нет.
Ответ прозвучал холодно и отрезающе.
Вопрос Юны напомнил ему Ёнхи, с которой он расстался всего несколько часов назад. Подсознание, отчаянно пытавшееся вытолкнуть Ёнхи из сердца, на мгновение словно заморозило его изнутри.
Сам ответ был для Юны хорошим — девушки нет. Но холодный голос Пёнмана лишь усилил её беспокойство.
Она снова спросила, теперь почти шёпотом:
— Тогда… я тебе не нравлюсь?
— Почему? Ты красивая. И характер, похоже, хороший.
— Тогда почему не спрашиваешь?
Интонация стала колючей.
Так женщины разговаривают, когда сердятся. Юна явно чем-то недовольна — только Пёнман понятия не имел чем.
Он остановился и растерянно посмотрел ей в лицо.
Воспоминания о свиданиях у пятидесятишестилетнего мужика выцвели примерно так же, как лицо первой учительницы. А клетки, отвечающие за романтику, давно высохли и умерли.
Вопрос Юны оказался задачкой максимальной сложности.
«И что я должен спросить?»
В конце концов Юне пришлось самой копать колодец. Что делать? Если пить хочется — придётся добывать воду, даже если ты девушка.
— Ты же говоришь, что я тебе нравлюсь. Тогда как ты собираешься увидеться со мной снова?
До Пёнмана наконец дошло.
Она ждёт, что он предложит следующую встречу.
Вообще-то, когда он шёл в клуб, план был простой: познакомиться с любой девушкой, повеселиться и разойтись. Большинство девушек там казались ему младше собственной дочери.
Но стоило встретить Юну — сердце почему-то забилось быстрее, внутри защекотало, а язык заработал так гладко, будто его маслом смазали.
Юна была слишком красивой. Слишком милой. Слишком обаятельной.
И где-то глубоко внутри начала прорастать давно забытая мысль.
Он хотел снова полюбить.
С Ёнхи он расстался, чтобы они оба не повторили несчастливую жизнь. Но прожить остаток новой жизни холостяком Пёнман совершенно не собирался.
Он хотел встретить действительно хорошую женщину и быть счастлив в браке.
Поняв наконец, чего Юна от него ждёт, Пёнман моментально выкрутился:
— Я сейчас запомню, где твой дом, а когда соскучусь — сяду у ворот и буду ждать, пока ты не появишься.
— Чего-о?!
Её большие глаза комично округлились.
Когда Юна сообразила, что он издевается, уголки глаз сердито приподнялись. Пёнман тут же протянул ей что-то белое.
— На, держи. Ещё никому не давал. Ты первая.
Белый плотный прямоугольник девять на пять сантиметров.
Свеженькая визитка, которую Пёнман получил утром, впервые перешла в чужие руки.
— Я новичок, так что с рабочим телефоном пока неудобно. Вызови меня на пейджер — перезвоню.
Получив визитку, Юна словно сбросила с плеч целый мешок тревог и расплылась в счастливой улыбке.
Сон Даюн, двадцатидвухлетняя третьекурсница математического факультета университета Чхомсондэ, куда больше любила, когда её называли Юной, а не Даюн.
Прекрасная девушка в самом расцвете молодости вдруг распустилась маленьким цветком в старом, давно остывшем сердце Пёнмана.
— Оппа, снег!
Словно благословляя их знакомство, в чёрном ночном небе начался белый фейерверк.
Крупные снежинки густо посыпались вниз и принялись укрывать мир белым покрывалом.
⁂
Пёнман спал один в своей комнате, когда дверь открылась и внутрь вошла Юна в нежно-розовой пижаме.
Она скользнула прямо под его одеяло.
Вот это подарок!
Пёнман уже потянулся обнять её, когда в уши врезался до боли знакомый голос:
— Ман-а! Жрать иди!
Голос матери в одну секунду разнёс прекрасный сон в клочья.
Пёнман вытер слюну с уголка рта, потёр глаза и недовольно нахмурился.
«Ну ещё минутку-то можно было не будить!»
Совсем чуть-чуть обижаясь на мать, он вышел из своей комнаты на втором этаже и спустился на первый — завтракать.
За столом сидел отец.
Стоило Пёнману его увидеть, как глаза мгновенно затуманились влагой.
У отца, занимавшегося бизнесом, в конце года всегда было множество встреч. Поэтому после возвращения в прошлое Пёнман видел его впервые.
Лицо серьёзного, представительного мужчины средних лет — будто смешали американского актёра Грегори Пека и корейского актёра Чу Хёна.
Сколько лет Пёнман не видел этого лица?
Во время азиатского финансового кризиса, в 1998 году, маленькая строительная компания отца разорилась. Спасаясь от кредиторов, он исчез.
Несколько лет спустя друг рассказал Пёнману почти невероятную вещь: среди бездомных на Сеульском вокзале он видел человека, очень похожего на его отца.
Но снова встретиться им так и не удалось.
Отец заметил странное выражение сына — одновременно радость и печаль — и пошутил:
— У меня Merry Christmas, а у тебя что, Sad Christmas?
Пёнман заставил себя улыбнуться и бодро ответил:
— Нет, отец. У меня Merry and Happy Christmas!
Мать вернулась, отнеся завтрак в комнату деду, и поставила на стол густой ароматный твенджан-ччигэ с говяжьими сухожилиями и потрохами.
Фирменное блюдо их семьи. Такой говяжий твенджан-ччигэ подавали и в мясных ресторанах, но материнский — с настоящей домашней соевой пастой — был куда вкуснее.
Мать слегка напоминала Одри Хепбёрн, одну из красивейших актрис Голливуда.
После исчезновения отца кредиторы не давали ей покоя. В конце концов она продала этот дом, рассчиталась с долгами и уехала прятаться к дочери в Тэджон.
Пёнман вспомнил день её похорон.
На рассвете сестра позвонила и сказала, что мать при смерти.
Пёнман не поехал.
Утром было совещание руководства. Он должен был представить бизнес-план на следующий год — важнейшее выступление.
В чёрном костюме он явился на совещание, закончил презентацию и только после этого отправился в похоронный зал.
Старший сын не успел к последним минутам матери и даже на похороны явился позже остальных. Брат, сестра и родственники тогда высказали ему всё, что думали.
Даже на работе говорили: «Вот ведь железный человек».
Пёнман считал, что как глава организации обязан разделять личное и служебное и до конца выполнять публичную ответственность.
Но чувство вины перед матерью всё равно осталось.
Отец, которого он хотел найти.
Мать, перед которой так и не успел попросить прощения.
Кроме них в семье Пёнмана было ещё двое — его младшие брат и сестра.
Сестра, младше на год, работала фармацевтом в больнице в Тэджоне. Брат, младше на три года, служил в армии.
Поэтому сейчас в доме жили четверо: дед, родители и сам Пёнман.
— Работу нашёл. А спортом заняться не хочешь?
Отец беспокоился о здоровье сына, который только и делал, что пил и поздно возвращался.
Сам став отцом, Пёнман когда-то точно так же ворчал на собственного сына: тот только учился да играл, а спортом заниматься не хотел.
Теперь он прекрасно понимал, что чувствовал отец, и его слова больше не казались надоедливым брюзжанием.
На совет, продиктованный заботой, Пёнман ответил сразу:
— После завтрака пойду в бассейн.
Это было не случайное обещание.
Ещё в прошлой жизни он понял: физическими упражнениями нужно заниматься регулярно.
Плавать его так никто и не научил. Сам кое-как освоился и мог проплыть несколько метров, но если вода поднималась выше шеи, начинал паниковать и уже не решался плыть.
А море Пёнман любил.
Однажды он очень сильно пожалел о том, что так и не научился нормально плавать. В этой жизни повторять ту ошибку не собирался.
— Плаванием?
— Да. Пока учился, времени не было. А теперь хочу научиться.
— Правильно. Делай что хочешь!
Отец поддержал без лишних вопросов.
В то же утро Пёнман отправился в бассейн при ближайшем городском стадионе, записался в утреннюю группу по понедельникам, средам и пятницам — и с тех пор занятий не пропускал.
⁂
Понедельник, 27 декабря.
После утреннего собрания менеджер Нам подозвал Пёнмана.
На лице у него была добродушная улыбка.
— Пёнман, ну как тебе первая неделя OJT?
— В продажах учишься только тогда, когда сам садишься напротив клиента и ведёшь переговоры. От того, что смотришь со стороны, мастерства особо не прибавится. Разве что начинаешь понимать общую кухню.
Пёнман честно высказал своё мнение об обучении новичков.
Не то чтобы он пришёл к нему за эту неделю. Это была интуиция, выработанная за тридцать лет в продажах.
Ответ оказался примерно тем, который хотел услышать Нам. Менеджер удовлетворённо улыбнулся.
— Ха-ха. Вообще OJT для новых сотрудников длится около трёх месяцев. Но я хочу уже с января отдать тебе собственных клиентов.
Получалось, обучение Пёнмана продлится меньше двух недель.
Фактически новичка сразу выпустят работать самостоятельно.
Другой на его месте наверняка занервничал бы.
Пёнман расплылся в улыбке.
«Менеджер Нам, спасибо!»
Именно этого он и хотел.
Получить своих клиентов как можно скорее и наконец заняться настоящими продажами.
Сколько лет прошло с тех пор, как он сам вёл клиентов?
Сердце Пёнмана забилось так, будто сейчас выскочит из груди.
Примечания переводчика:
1. 삐삐 — корейское разговорное название пейджера (радиопейджера). В начале 1990-х до массового распространения мобильных телефонов такие устройства использовали для вызова: на пейджер приходил номер, после чего человек искал телефон и перезванивал.