Ночью двадцать пятого января в Сеуле произошло множество ДТП. Немало из них — с пьяными водителями.
Один журналист, собиравший материал о ночных авариях, заметил любопытное совпадение и выпустил заметку.
[Вечером 25 января трое мужчин, вместе употреблявших алкоголь, после разъезда по домам каждый сел за руль пьяным и попал в ДТП. Все трое являются руководителями крупных компаний.
Исполнительный директор компании S, мужчина около пятидесяти лет по фамилии Сон, при повороте врезался в столб. Алкотестер показал 0,09% алкоголя в крови, что повлекло штраф и лишение водительских прав.
Исполнительный директор компании K по фамилии Им отказался останавливаться для проверки и попытался скрыться, после чего последовательно столкнулся с тремя автомобилями. Содержание алкоголя также соответствовало уровню лишения прав.
Исполнительный директор иностранной компании по фамилии Ли проигнорировал светофор, выехал на перекрёсток и столкнулся с автомобилем, двигавшимся с другой стороны. Его машина была практически уничтожена…]
На последнюю рюмку Пёнман наложил проклятие, заставлявшее троих сесть за руль пьяными. Поэтому всё так и закончилось.
Сон Чихо, к счастью, серьёзно не пострадал. Но двигатель машины после удара о столб погиб, автомобиль пришлось списать, а кроме штрафа ему выставили ещё пятнадцать миллионов вон за замену опоры.
Им Пхильгю, протаранивший три автомобиля, выплатил в общей сложности тридцать семь миллионов вон компенсаций.
Ли Хансу пострадал сильнее всего: множественные переломы по всему телу и не меньше шести месяцев в больнице.
Но это была лишь прелюдия к настоящей каре.
Двадцать шестого января, перед праздниками, региональная Daegu Jungang Newspaper выпустила статью журналистки Ко Михе, которая вызвала общественный скандал.
[«Сиропный картель». Именно его влияние стало одной из причин постоянного роста цен на напитки, мороженое и молочные продукты. Картель крахмало-паточных производителей был создан в 1995 году…]
Статья подробно рассказывала, как компании координировали цены и как устраняли людей, вставших у них на пути.
В материале были даже фотографии руководителей CJ, недавно госпитализированных после ДТП, — как свидетельство того, что преступные методы продолжали использоваться.
Но история нападения русской мафии на Намсане в статью не попала.
Пёнман не дал эту информацию, потому что Ёнхи и дети не должны были ничего узнать.
Материал подготовила Ко Михе, которую Пёнман когда-то встретил в группе по плаванию.
Хан Пёнман и правда умел дорожить даже одной случайной связью.
Утром двадцать шестого анонимная запись разговора также поступила в Комиссию по справедливой торговле и полицию Сеула.
Прослушав её, ведомства первоначально собирались проверить факты после празднования Соллаля.
Но региональная газета опубликовалась раньше, общественная реакция оказалась слишком сильной, и ждать стало невозможно.
Утром двадцать седьмого, за день до праздничных выходных, Комиссия и полиция провели внезапные обыски в головных офисах Geosang, Samsun и England Korea.
Результатов расследования ещё не было, но для Пёнмана всё и так выглядело очевидно.
Компании получат огромные штрафы — возможно, в несколько раз больше прибыли, которую картель заработал за годы.
Троих создателей картеля ждёт уголовная ответственность за заказ насилия и убийства.
Дисциплинарное увольнение из компаний будет лишь началом. Из преуспевающих руководителей крупных корпораций они превратятся в заключённых.
Такую небесную кару Пёнман решил обрушить на них вместо небес.
Что касается русских мафиози, нападавших на Намсане, найти их не удалось.
После того как большая часть группировки оказалась покалечена, конкурирующая организация поглотила остатки. В суматохе исчез и сам босс.
В пять утра двадцать седьмого вся семья Пёнмана поднялась.
Полусонных детей почти занесли в машину на руках и выехали в тёмное зимнее утро.
Они ехали в Тэгу встречать Соллаль.
Почти к полудню машина прошла западный пункт оплаты Тэгу. Знакомые улицы за окном неожиданно показались особенно родными.
Наверное, родной город дорог потому, что на каждой улице лежит какая-нибудь память.
От Сонсо Пёнман поехал в сторону перекрёстка Турю. Родители уже переехали из Чхильсондона в Турюдон.
Он припарковался у ворот и нажал домофон. После первого звонка дверь распахнулась.
— Добро пожаловать, брат!
— Заходите, оппа!
Бёнто и его жена, жившие вместе с родителями, вышли встречать их прямо к воротам.
Причины такой радости были вполне конкретные.
Во многом именно благодаря Пёнману семья переехала сюда.
Родители долго отказывались покидать Чхильсондон, где прожили много лет. Тогда Пёнман объяснил: если они хотят, чтобы Бёнто после свадьбы продолжал жить вместе с ними, старый дом не подходит.
Тот был слишком ветхим: летом жара, зимой холод, в сильный дождь протекала крыша, периодически ломался котёл.
Бёнто-то привык, но как приводить туда молодую невестку?
После этого родители согласились.
Пёнман добавил сто миллионов вон, и семья купила сравнительно новый двухэтажный частный дом в Турюдоне. После свадьбы Бёнто устроился с женой на втором этаже.
Чистый новый дом — во многом подарок старшего брата.
Да и отцовский бизнес Пёнман не стал присваивать, фактически уступив его Бёнто.
Первой он поприветствовал невестку.
— Тебе тяжело жить вместе с родителями мужа?
Она, немного поправившаяся с прошлой встречи, засмеялась и замахала руками.
— Нет. Отец и мама так хорошо ко мне относятся, что мне очень удобно.
Судя по тому, что набрала вес, действительно удобно.
Пёнман повернулся к брату.
— Ты как? Здоров? С работой всё нормально?
В его взгляде смешалось много чувств.
В прошлой жизни Бёнто так и не нашёл устойчивой работы и всё время метался. Жена из-за этого тоже много переживала.
Теперь он усердно работал в фирме отца — и это тоже началось с решения Пёнмана.
Перед кризисом IMF, когда Пёнман отправлял родителей в зарубежный круиз, он сказал недавно демобилизованному брату:
— Иди к отцу и учись делу. Я должен дойти до генерального директора своей компании, поэтому отцовский бизнес не унаследую. Если хочешь когда-нибудь принять его, начинай учиться сейчас.
Так Бёнто и пришёл в компанию. Теперь большинство вопросов он мог решать уже без отца.
Через несколько лет отец отойдёт от дел, и Бёнто естественно станет хозяином фирмы. Проблем с работой у него больше не будет.
После приветствий у ворот все вошли в дом.
Из гостиной выбежали двое племянников.
— Дядя, здравствуйте!
— Тётя, здравствуйте!
Пёнман погладил их по головам.
— Еын, ты в этом году уже в школу? А Тону будет шесть?
— Да!
Бёнто женился всего через год после Пёнмана, поэтому дети были близки по возрасту.
Пёнман повёл семью в спальню.
— Мы приехали!
Ёнхи поздоровалась со свёкрами:
— Отец, мама, как вы?
Дети хором добавили:
— Дедушка, бабушка, здравствуйте!
Отец, лежавший на кровати и смотревший ссирым, сразу сел. Мать уже переодевалась для подготовки праздничной еды.
— Ох, далеко ехали, устали!
— Замёрзли? Заходите, садитесь скорее!
В доме было тепло, сквозняков не было, но мать всё равно переживала из-за холода. Наверное, привычка после долгих лет в старом доме Чхильсондона.
Бёнто предложил:
— Может, мужчины пока в баню съездят?
Сейчас мать и две невестки должны были готовить еду для поминального обряда, а мужчины по старой привычке могли бы сидеть у телевизора.
Но жена Бёнто сразу возмутилась:
— Почему только мужчины? Если ехать, то всем вместе!
И ведь права.
Одни работают, другие отдыхают — нечестно.
Пёнман предложил:
— Тогда готовим все вместе. Быстро заканчиваем и потом все едем купаться.
Мать запротестовала:
— Ой, чего придумал? Вы отдыхайте.
— Мам, я хорошо жарю чон. Бёнто пусть принесёт и протрёт посуду для обряда, отец чистит каштаны, я жарю. Дети смотрят телевизор, чтобы не поранились.
Он быстро распределил обязанности, переоделся в спортивный костюм и сел рядом с Ёнхи.
— Что мне делать?
— Нанизывай вот это на шпажки.
— Хорошо.
Пёнман начал аккуратно чередовать ветчину, грибы, крабовые палочки и зелёный лук.
Первые шпажки вышли кривыми, но быстро набил руку.
Мать посмотрела и похвалила:
— Наш сын ещё и готовит хорошо.
Это было правдой: Пёнман готовил даже лучше Ёнхи. Но говорить об этом при жене было опасно.
— Ха-ха, это разве готовка? Ёнхи готовит намного лучше меня.
И сразу сменил тему.
— Мам, где жить приятнее — в Чхильсондоне или здесь?
— Сначала было непривычно, никого не знали. А теперь появились соседи, всё хорошо. И парк Турю рядом. Мы с твоим отцом каждый день круг проходим — замечательно.
Жизнь везде постепенно обрастает знакомыми.
А огромный парк Турю действительно был одним из лучших в Тэгу: весной форзиции и сакура, летом густая тень, осенью листья, зимой иногда снег.
Родители могли гулять вместе и снова замечать смену времён года.
Пёнман заговорил с невесткой, жарившей чон.
— А в провинциальной администрации всё нормально?
Ёнхва вдруг широко раскрыла глаза.
— А! Меня в этом году перевели в штат!
— Уже?
Когда-то на новоселье в Пхохане Пёнман советовал ей не бросать временную работу после свадьбы: со временем может появиться постоянное место.
Тогда он думал о будущей политике 2017 года «ноль временных работников в государственном секторе». Но штат она получила намного раньше.
«В общем, всё это благодаря мне».
Теперь, похоже, и Бёнто мог не слишком беспокоиться о деньгах.