Пёнман решил один раз стерпеть. В конце концов, перед ним были ещё совсем молодые солдаты. Сами пошли в морскую пехоту, терпят там адские нагрузки — ладно уж.
Он крикнул достаточно громко, чтобы морпехи его услышали:
— Эй! Я вообще-то тоже человека спас и сейчас выбираюсь отсюда. Хватит уже!
Услышав его, морпехи расхохотались.
— Уа-ха-ха! Мужик говорит, что на этом пенопласте кого-то спас!
— Дядя, а если эта штука перевернётся? Идите лучше домой, ноги помойте и спать ложитесь!
— Тут мелко, не утонет. Разве что от грязи помрёт! Кхе-кхе!
Бесстрашные морпехи уже второй раз дёрнули мокрого льва за усы.
Возраст самый горячий, за плечами тяжёлая подготовка морской пехоты, рядом полно таких же товарищей, про которых говорят, что они и призраков голыми руками ловят. Чего им вообще было бояться?
В такой ситуации заносчивым мог стать кто угодно. Редко выбрались за пределы части, увидели странное зрелище — вот и решили посмеяться между собой.
Но хотя бы знать, над кем именно смеются, стоило.
Хан Пёнман — отважный гражданский герой, спасший множество людей в самых разных катастрофах и кризисах.
По крайней мере в Корее он был последним человеком, которого следовало высмеивать ни за что ни про что.
И пусть морпехам приходилось несладко, если они без всякой причины насмехались над Пёнманом, просто проглотить это и пройти мимо он не мог.
«Ловили бы своих призраков! Сейчас пожалеете, что полезли ко мне».
Пёнман быстро погрёб туда, где оставил машину.
— Тону, видишь мою машину? Там сидит Пак Чонхо. Подойди, попроси открыть дверь и жди внутри!
— А ты?
— А я проведу этим морпехам небольшой воспитательный урок!
— Пёнман, остынь! Со стороны мы и правда, наверное, выглядели смешно!
— Блядь, а я не могу! Я-то что сделал? Не переживай, убивать никого не буду!
Ким Тону покачал головой и тихо пробормотал:
— Я вообще-то переживаю, что убьют тебя…
Высадив перепуганного Тону у дороги, Пёнман снова взялся за весло.
Когда он вышел на шоссе № 7, впереди показались IBS морской пехоты, направлявшиеся к эстакаде. Пёнман решил активировать Силу Алмазного стража всего на минуту.
— Сила Алмазного стража, одна минута!
[Сила Алмазного стража активирована на 1 минуту. Осталось спасательных очков: 321]
Тратить спасательные очки на такое было жалко, но Пёнман уже окончательно взбесился.
Словно Посейдон, обрушивающий трезубец на море, он поднял дорожный знак над головой и со всей силы ударил им по бурлящей впереди мутной воде.
Поток разошёлся в стороны, открывая асфальт. И сила удара на этом не иссякла: она понеслась дальше, раздвигая воду перед собой всё дальше и дальше.
Несколько морпехов в IBS почувствовали неладное и оглянулись.
— Ого, это ещё что?!
— Блядь, вода расходится и идёт прямо сюда! Всем приготовиться!
— Держите лодки! Сейчас перевернёмся!
Будто кто-то накликал беду.
Мутный поток, похожий на Хуанхэ, раскололся надвое. Четыре IBS сели прямо на оголившийся асфальт, а ещё четыре накрыло поднявшейся огромной волной и перевернуло.
Те четыре лодки, что опустились на дорогу, через мгновение снова скрыло вернувшейся водой.
Пёнман всего один раз махнул дорожным знаком — и все восемь IBS оказались выведены из строя.
Он быстро погрёб вперёд. Добравшись до места, где были лодки, заметил две IBS, плававшие неподалёку.
Остальные, похоже, унесло далеко. Вокруг плавали морпехи: разбрелись кто куда и пытались выбраться за пределы затопленной дороги.
Они недооценили небольшую глубину и едва не погибли. Теперь инстинкт самосохранения заставлял их грести изо всех сил.
Пёнману очень хотелось ещё раз окатить этих типов волной, но на новые спасательные очки было жалко.
Он подтянул к себе две IBS дорожным знаком.
— Вот ведь… Наказал этих придурков, а людей теперь всё равно спасать мне!
Он сам разогнал морпехов, направлявшихся к людям на эстакаде, значит, придётся выполнить их работу.
Пёнман уложил пенопласт поверх двух IBS и закрепил его верёвками, которыми были обвязаны лодки. Получился странный, но вполне узнаваемый катамаран — две лодки по бокам и настил между ними.
Он снова уселся на пенопласт и попытался грести, но трёхметровым веслом управлять этой конструкцией из такого положения уже не получалось.
Пришлось разобрать дорожный знак, сесть спереди и грести одной его половиной.
Когда Пёнман поднялся к эстакаде Ёнхын, люди, ожидавшие спасения, сразу окружили его.
На глаз их было больше двадцати.
— Итак! Начинаем эвакуацию. Кто хочет выбраться отсюда на этом… двойном IBS, становитесь в две колонны!
Люди растерялись и наперебой засыпали его вопросами.
— А что случилось с морпехами, которые только что плыли сюда? Я точно видел их!
— Сколько человек сюда помещается?
— Вы ведь случайно не Хан Пёнман?
На все вопросы сразу не ответишь, поэтому Пёнман пошёл по порядку.
— Нынешним морпехам дисциплины не хватает. По пути сюда начали баловаться между собой и выпали из IBS. Я видел, как потом они поплыли прочь с дороги.
Зачем было выставлять в хорошем свете людей, которые над ним смеялись? При этом Пёнман не соврал ни словом.
Раз они насмехались над ним — с дисциплиной явно было плохо. Баловались? Да, баловались, пусть и с самим Пёнманом. Из IBS выпали — неоспоримый факт. И обратно в лодки не полезли, а уплыли — тоже правда.
Сообщив людям всю правду(?) об исчезновении морской пехоты, он перешёл к следующему вопросу.
— Точно узнаем только после посадки, но я постараюсь забрать всех сразу.
Честный Хан Пёнман умел признавать, когда чего-то не знает.
Кто вообще мог знать пассажировместимость первого в мире «двойного IBS», где на две надувные лодки положены плиты плотного пенопласта?
Как бы там ни было, бесконечно мокнуть под дождём Пёнман не собирался. В идеале хотелось закончить всё за один рейс.
На третий вопрос он тоже ответил без утайки:
— Да, я тот самый Хан Пёнман, которого вы имеете в виду.
Эх, пропала возможность заработать тысяч двести вон — всё из-за морпехов! Они-то собирались спасать людей бесплатно, так что теперь брать деньги было бы уже неловко.
Раз уж пришлось заниматься волонтёрством, хотелось хотя бы имя лишний раз засветить. А ещё лучше — увидеть завтра огромную статью в газете.
До этого люди перешёптывались, но, узнав Пёнмана, обрадованно загудели.
Перед ними был Хан Пёнман — герой, спасший множество жизней. Раз уж пришёл он, люди поверили, что до безопасного места точно доберутся.
Когда все выстроились, выяснилось, что большинство — взрослые мужчины. Женщин и детей оказалось всего шестеро.
— Сначала взрослые мужчины. Рассаживайтесь по IBS с обеих сторон!
Двое мужчин лет сорока из начала очереди ловко забрались в лодки.
— Ох, сколько лет прошло! Ха-ха! Не думал, что ещё когда-нибудь сяду в такую лодку.
— А когда-то мы с ней на голове по пляжу столько кругов наматывали…
Судя по разговору, оба служили в морской пехоте. В Пхохане бывших морпехов вообще хватало.
— Эй, а вёсел нет.
— Тут тоже нет.
— И как поплывём?
— У Хан Пёнмана в руках какая-то железная труба…
Пёнман крикнул двум мужчинам, зря переживавшим о гребле:
— Грести буду я один! Не волнуйтесь и лучше помогите остальным сесть!
— А, хорошо!
— Поняли.
Лодки загрузили под завязку. В двух IBS разместились восемнадцать человек. Осталось шестеро — женщины и школьники.
— Теперь вы садитесь сюда, ко мне.
— Мы все там выдержим? Это же пенопласт.
Женщине было тревожно. На плите толщиной всего шесть сантиметров вместе с Пёнманом должны были оказаться семь человек. Да и пенопласт ломается легко.
— Если сверху не прыгать, должен выдержать. Он плотный, к тому же здесь два слоя.
Домой хотелось всем, но конструкция и правда выглядела хлипко. Пока женщина колебалась, один из уже севших мужчин крикнул:
— Аджумма, садитесь быстрее! Хан Пёнман же вас не угробит!
— Давайте уже! Быстрее садитесь!
Сначала на настил посадили двух более лёгких школьников, потом четырёх женщин. Пенопласт заскрипел, но не сломался.
Места стало так мало, что Пёнману пришлось встать.
Он оттолкнулся дорожным знаком от эстакады, выводя судно на воду. Нос и корма фактически поменялись местами, но перейти в другую часть конструкции он не мог, поэтому продолжил грести спереди.
Силу Алмазного стража он больше не использовал, но и одной природной мощи хватало, чтобы катамаран быстро шёл вперёд. Широкая поверхность дорожного знака хорошо цепляла воду и позволяла вкладывать в каждый гребок всю силу.
У пешеходного моста Янхак он высадил людей на лестнице. По мосту можно было уйти в обе стороны, так что место подходило идеально.
Наверху стояло несколько людей с зонтами и камерами с длинными объективами. Они без остановки щёлкали вспышками, снимая высаживавшихся пассажиров и Пёнмана на его странном судне.
Люди благодарили его, а он лишь коротко поклонился и сразу снова взялся за весло.
Один журналист окликнул его вслед:
— Господин Хан Пёнман! Подождите! Дайте короткое интервью!
— Простите! У меня рабочий день заканчивается, надо возвращаться в офис!
Не сумев поймать Пёнмана на интервью, журналисты окружили спасённых.
Пёнман вернулся к машине и поспешил в офис. Разумеется, приходилось объезжать затопленные улицы. Дорога, которая обычно занимала пять минут, растянулась на двадцать.
Когда трое вошли в офис, уже вернувшиеся сотрудники встретили их радостными криками. К счастью, все из Пхоханского филиала добрались назад целыми.
Промокший до нитки Пёнман кое-как ополоснулся в туалете и переоделся в спортивный костюм, который забрал из машины. Он заранее предполагал, что из-за ливня сегодня не попадёт домой, поэтому возил с собой запасную одежду.
Тем временем сотрудники наперебой рассказывали, что с ними приключилось. История Ли Ёнсу, чью машину понесло водой, оказалась ещё цветочками.
Сон Гибон рассказал, что сразу после того, как он едва пересёк мост, у ехавшей следом машины залило двигатель. Автомобиль остановился, а потом его унесло поднявшейся рекой. Водителя, к счастью, спасли прибывшие пожарные.
Ким Мингю принёс куда более страшную новость. В тоннеле, куда он пытался въехать, но не смог, погиб водитель: автомобиль оказался под водой, и человек не сумел выбраться.
Пак Чонхо рассказал об оползне на Ёнхын-ро, а Ким Тону — как застрял на эстакаде и как его спасли.
Слушая всё это, Юн Тхэсон сидел, низко опустив голову, словно совершил смертный грех. Но как бы виновато он ни выглядел, Пёнман от выигранного спора отказываться не собирался.
— Начальник, сто тысяч вон! Сегодня домой, похоже, не попасть. На эти деньги купим что-нибудь и переночуем у вас.
— А, точно! На улице опасно. Все идём ко мне, переночуете там, а завтра посмотрим по обстановке!
Юн Тхэсон отдал Пёнману сто тысяч вон и вытер холодный пот со лба.
Такого в его жизни ещё не случалось. Главное, никто не пострадал и все вернулись целыми — уже одно это было огромным облегчением.
В этот момент зазвонил мобильный Юн Тхэсона. Увидев имя звонящего, тот мгновенно выпрямился по стойке смирно и ответил.