19 апреля, на следующий день после окончания двухнедельной распродажи.
Сокчун вышел на утреннее собрание с итогами двух крупнейших универмагов.
Лицо у него было такое, будто с утра разжевал незрелую хурму.
— М-м… В этот раз Cheongbaek продал много. Не то чтобы Asia продал мало… Просто Cheongbaek продал много. Но апрель ещё не закончен. Киман, постарайся. А Пёнман — по накопительному итогу ты всё ещё ниже Кимана, так что не зазнавайся и работай ещё усерднее. Понятно?
Сотрудники переглянулись.
«Что он вообще сказал?»
«Хвалит Пёнмана или ругает?»
Сокчун попал в неудобное положение.
Цифры не исказишь.
А похвалить человека, которого ненавидишь, не хочется.
Вот и выходила бессмыслица.
Пёнман спокойно кивнул.
«Сокчун, это только начало. Посмотрим, сколько ты ещё так протянешь».
Он улыбался.
Киман выглядел так, будто его лицо скомкали.
Результат распродажи читался по двум физиономиям без всякой таблицы.
И тут за спиной Сокчуна прогремел голос:
— Руководитель Ли! Что ты сейчас несёшь? Cheongbaek впервые за всю историю распродаж продал больше Asia! Сотрудник установил рекорд, а от тебя ни слова похвалы?
Главный менеджер специальных продаж Чон Чэгиль поднял брови.
Сокчун тихо попытался оправдаться:
— Cheongbaek опередил совсем немного, а по накопительному результату Asia пока выше…
— Что это за сравнение? Двести миллионов вон для Asia и те же двести миллионов для Cheongbaek — одно и то же, по-твоему? Это best practice, которым весь дивизион должен гордиться! Ты руководитель группы и сам этого не понимаешь?
Сокчун быстро придумал отговорку.
— Я просто боялся, что если слишком хвалить Пёнмана, Киман совсем упадёт духом.
— Что? Хорошо сделал — похвали. Плохо сделал — подбодри и потребуй исправиться. Киман в первой группе, Пёнман ведь до сих пор из второй?
Пёнман слушал и чувствовал, как внутри становится легко.
«Вот благодаря таким людям CheilJedang и остаётся первым. Если бы здесь были только Сокчуны, давно бы всё развалили».
— Понял.
— Не просто «понял». Ещё раз нормально дай команде обратную связь по результатам и отдельно пришли мне отчёт.
Чэгиль вернулся на место.
Сокчун покраснел.
Теперь, когда главный менеджер слушал сзади, скрыть заслугу Пёнмана было невозможно.
— Самым заметным элементом этой распродажи стало оформление форзицией и сакурой. Нестандартный дизайн помог получить в Cheongbaek стойки класса A, а поздно распустившиеся в этом году весенние цветы дали сильный эффект привлечения покупателей. В результате только за период распродажи Cheongbaek продал на двести миллионов вон и превзошёл Asia. Аплодисменты Хан Пёнману!
Хлоп-хлоп-хлоп!
Киман не хлопал.
Пёнман посмотрел на его красное перекошенное лицо и усмехнулся.
«Продажник хренов. И ещё выпендривался».
Так и в первой специальной группе запустилась машина по производству легенд.
⁂
Заглядывая в Cheongbaek Main, Пёнман, каким бы занятым ни был, обязательно заходил в цветочный магазин увидеть Чон Сунхи. Если находилось время, они выпивали по чашке кофе.
В субботу вечером после распродажи устроили настоящее свидание.
В уютном ресторане Modern Time заказали бутылку белого Majuang и тонкацу на закуску.
— Сунхи, в цветочном не тяжело?
— А где деньги зарабатываются легко?
— О чём мечтаешь?
Она улыбнулась.
— Наверное, о том, чтобы поскорее выйти замуж и стать хорошей женой и матерью. Не каждый день цветы обрезать и упаковывать, а готовить мужу и детям вкусную еду… Даже от одной мысли приятно.
Пёнману понравился ответ.
С такой женщиной, казалось, можно было получить именно ту семейную жизнь, которой он когда-то хотел.
В этот момент дверь ресторана распахнулась.
Вошёл молодой мужчина в кепке, оглядел зал и направился прямо к ним.
— Эй! Думала, если спрячешься здесь, я тебя не найду? Деньги давай!
Пёнман удивился.
Парень смотрел не на него — на Сунхи.
— Чхольсу, зачем ты сюда пришёл? Я же сказала: получу зарплату и переведу. Сейчас денег нет!
— Сама в таком месте вкусное ешь, а младшему брату денег нет?
«Брат?»
Пёнман решил пока посмотреть.
— Чхольсу, выйдем и поговорим.
Сунхи извинилась перед Пёнманом и попыталась встать.
Чон Чхольсу надавил ей на плечо и усадил обратно, а потом уставился на Пёнмана.
«Может, я когда-нибудь стану твоим зятем, а ты так смотришь?»
— Эй, братец, если деньги есть — одолжи. Сестра вернёт.
Манеры — как у дворовой шпаны.
— Почему я должен давать деньги человеку, которого впервые вижу?
— Ты с моей сестрой встречаешься? Считай платой за свидания.
«Да он родную сестру за деньги продаст».
— Да, мы встречаемся. Но причины платить тебе я всё равно не вижу.
Чхольсу сжал кулак, хрустнув костяшками.
— Так сам отдашь или сначала по роже получить хочешь?
— Ты мне угрожаешь?
Сунхи вскочила.
— Чхольсу! Ты что творишь с моим парнем?!
— Парнем? Тогда любимой девушке брату карманных денег дать не жалко.
Пёнман больше не выдержал.
— Эй. Тебя вежливости вообще не учили? Даже если бы нормально поздоровался и объяснил ситуацию, уже было бы наглостью. А ты сразу угрожаешь?
— Сука, я из уважения к сестре ещё нормально разговариваю. За лоха меня держишь?
Ругательства посыпались без остановки.
Такие типы и кулаками махали так же легко.
Чхольсу ударил.
— Ах!
Сунхи закрыла глаза.
«Всё. Наконец встретила хорошего человека — и этот проклятый брат всё разрушил».
Раздался удар.
А потом — крик Чхольсу.
— А-а-а! Больно!
Сунхи открыла глаза.
Пёнман одной рукой держал кулак её брата.
— Сколько тебе лет?
— На хрена тебе?
— Я старше Сунхи. Значит, и тебя старше. Со старшими разговаривать нормально будешь?
Пёнман сжал руку.
Сила «Сдвинуть горы и превзойти мир» давила на кулак Чхольсу как тиски.
— А-а! Эй, ты, су…
Пёнман сжал ещё сильнее.
Чхольсу побледнел. Слёзы выступили сами.
— Для начала извинись.
— Х-хённим… простите.
— Вот. Ради Сунхи один раз отпускаю. На, купи себе еды. Только не пропей.
Пёнман дал ему три купюры по десять тысяч.
Больше давать не стоило — пропьёт.
Чхольсу забрал деньги и ушёл, даже не попрощавшись.
— Пёнман, прости. Это мой брат, но он совсем не слушает…
Пёнман внимательно посмотрел на Сунхи.
Как у такой тихой, чистой девушки мог быть такой брат?
Он впервые задумался о её семье.
Сунхи ему нравилась: мягкая, послушная, мечтает о семье.
Но Пёнман уже был женат и прекрасно знал: брак — это не просто два человека, живущих вместе.
Проблемная родня может превратить счастливую жизнь в ад очень быстро.
— Сунхи, сколько вас детей?
— Старший брат, я и младший брат. Трое.
— А старший чем занимается?
Она побледнела и прикусила губу.
— В большом доме.
«Большом доме?»
Пёнман понял эвфемизм.
— В том самом большом доме, где кормят тюремной баландой?
— Да.
Она опустила голову.
— Можно спросить, за что?
Ответ прозвучал еле слышно:
— За насилие.
У Пёнмана заныло в затылке.
Два будущих шурина — оба бандиты?
Он даже представил, как после медового месяца вместо традиционного шуточного избиения жениха его будут по-настоящему колотить деревянной палкой по пяткам.
— Родители живы?
— Мама… с нами нет. Где-то, наверное, живёт. Отец дома только соджу пьёт.
«Мать сбежала. Отец алкоголик».
Картина сложилась мгновенно.
Женщина прекрасная.
Семья — катастрофа.
Пёнман представил будущего тестя, ежедневно требующего деньги на выпивку, и двух шуринов, за которых придётся носить компенсации после каждой драки.
Уверенность в счастливом браке испарилась.