Пёнман остановился, взял детей за руки и огляделся.
Суа округлила ясные глаза.
— Пап, что такое?
— Нехорошее предчувствие. На Намсане водятся дикие животные. Кажется, сейчас что-то появится.
Тонха насторожился.
— Кабан, что ли?
На людном Намсане вряд ли ещё бродили кабаны, но для объяснения это животное подходило идеально.
— Может быть. Поэтому вам лучше спрятаться.
— А ты?
— Спрячу вас и сам спрячусь.
Сначала Пёнман хотел посадить детей на дерево, но подходящего не нашлось: нужно достаточно высокое, с крепкими ветвями.
В итоге он отвёл их в кусты чуть в стороне от тропы.
— Лежите здесь тихо. Папа вернётся, когда кабан пройдёт.
Суа тоже заговорила шёпотом:
— Пап, осторожно.
А Тонха и сейчас нашёл о чём спросить:
— Кабан вкусный?
— Нет. Пахнет, мясо жёсткое.
— Тогда не лови.
Шутит он или правда так думает?
Пёнман медленно вернулся на тропу и активировал «Силу Алмазного стража».
Три раза за один день он ещё никогда её не использовал.
Обострившийся слух уловил шаги сразу с двух сторон.
Повернув голову, Пёнман увидел мужчин в военной одежде. Они двигались навстречу с двух направлений, внимательно осматриваясь, и держали в руках штык-ножи.
Снова не американцы. По комплекции — крупные русские.
Можно было не ждать нападения, чтобы понять цель. За сегодняшний день русские уже атаковали его дважды. И зачем кому-то ходить по лесу Намсана с военными штык-ножами?
Сигнал опасности наверняка был из-за них.
«Ну ладно. Сегодня устроим на Намсане охоту на кабанов».
Пёнман двинулся как призрак.
Начал с группы со стороны входа.
Будь они хоть мафией, хоть бывшими солдатами, всё, что им было известно о Хан Пёнмане, — он хорошо дерётся. Но человек, способный пользоваться божественной силой, находился совершенно за пределами их расчётов.
Пёнман возник прямо перед первым и заломил руку, в которой был штык-нож.
Вырвал оружие и вонзил его владельцу в плечо.
— А-а-а!
Описание заняло бы дольше, чем сама сцена. За мгновение он успел разобраться и со следующим.
Второй крик был полон не только боли, но и ужаса.
Когда-то Пёнман видел в кино эффектный трюк: герой выворачивает руку противнику и его же ножом ранит его самого.
Теперь он повторял это вживую.
Эта группа пришла с оружием опаснее бейсбольных бит. Было бы нечестно обращаться с ними так же мягко, как с предыдущими.
Поэтому каждому сначала доставалось собственным клинком, а уже потом — полёт.
Семерых Пёнман ранил по одному разу и один за другим отправил далеко в сторону. Затем помчался к группе с другой стороны.
С ними произошло то же самое.
Никто не мог уследить за человеком, который двигался быстрее глаза.
Пёнман «справедливо» ранил каждого его же ножом в руку или ногу, после чего швырял подальше.
Разобравшись с обеими группами, он поспешил к детям.
Действие силы уже подходило к концу, поэтому последние метры пришлось идти обычным шагом.
И тут со стороны кустов послышался непонятный крик:
— Кочама!
Неважно, что означало слово. Важно, что звук раздался там, где он спрятал детей.
Пёнман поднял голову — и увидел худшее, что мог представить.
Двое русских держали Суа и Тонха в заложниках. Каждый обхватил ребёнка сзади и приставил нож к горлу.
Сердце Пёнмана забилось бешено. В глазах появилась холодная ярость.
Эти дети были для него всем.
В прошлой жизни он так и не смог стать им настоящим отцом. В этой жизни столько сил положил на то, чтобы исправить это, построить счастливую семью.
И теперь кто-то осмелился взять его детей в заложники и приставить к их шеям ножи.
Такое простить невозможно.
Но тут позвоночник снова пробрал холод — ещё сильнее прежнего.
Что это?
Опасность для детей?
Или приближается что-то ещё?
Пока мысли метались, тишину Намсана разорвал выстрел.
ТАН!
В ту же секунду Пёнман снова активировал силу.
Он повернул голову и увидел, как к нему, вращаясь, летит золотистая пуля. За ней стоял высокий русский с пистолетом.
«Совсем жить надоело».
Пёнман двинулся — точнее, исчез.
Он возник перед стрелком, вырвал пистолет и сжал его в руке, превращая металл в смятую массу.
А затем этим же комком ударил мужчину в лицо.
Металл врезался в плоть. Брызнула кровь, хрустнули кости, и русский отлетел назад.
Пёнман даже не посмотрел вслед.
В следующий миг он уже был рядом с детьми и схватил обоих захватчиков за запястья.
Те самые руки, которые осмелились держать ножи у горла его детей.
ХРУСТ! ХРУСТ!
Запястья не просто сломались — их раздробило.
— А-а-а-а!
— Кха-а!
Ножи выпали.
Пёнман резко потянул мужчин за уничтоженные запястья. К тем, кто угрожал детям, жалости у него не осталось.
Он поднял обе руки над головой, будто делал гимнастическое упражнение, и два тела столкнулись в воздухе.
Плечи не выдержали нагрузки. Один мужчина неестественно дёрнул шеей, другой получил сокрушительный удар по рёбрам.
Пока они ещё не успели нормально закричать, Пёнман швырнул обоих далеко в сторону.
Затем поймал падающие ножи и отправил их в лес.
Только после этого он поднял глаза на детей.
Оба стояли словно окаменевшие.
— Вы целы?
Пёнман осторожно погладил их по спинам.
Первой пришла в себя Суа. Она потрясла головой и несколько раз моргнула, будто пыталась совместить только что увиденное с тем, что происходило сейчас.
— Это сон? Кажется, я слышала, как кто-то визжал, будто свинью режут.
Тонха тоже отмер и выдал:
— Папа — Супермен? Ты случайно не с планеты Криптон?
Человек верит тому, что видит.
Но если увиденное невозможно принять, мозг сам придумывает объяснение, которое хотя бы немного укладывается в голове.
Тонха выбрал версию «папа — Супермен».
Пёнман покачал головой.
— Так. Все пьют по стакану воды, и на сегодня хватит. Возвращаемся домой.
Он достал из маленького рюкзака бутылку и стаканы.
Пока наливал, Тонха повернул голову и начал дуть в сторону.
— Странно. Почему у меня не получается? Может, я не папин сын?
Суа нахмурилась.
— Что не получается?
— Ну Супермен же дует — и река замерзает.
— Ледяное дыхание!
— Во! А у меня не выходит.
Суа покрутила пальцем у виска.
— Пейте воду.
В воду Пёнман вложил проклятие.
Совсем слабое — только чтобы стереть короткий фрагмент памяти о сегодняшних невероятных событиях.
Более сильное проклятие он и не смог бы наложить.
Дети много ли успели нагрешить? В худшем случае немного врали.
Проклятия Пёнмана действовали по принципу воздаяния: наказание могло соответствовать лишь тяжести совершённого человеком проступка.
Раньше он ни разу не использовал проклятия на детях.
Да и причин не было. К тому же он боялся, что вмешательство в память или её искажение может повредить мозгу.
Но сейчас выхода почти не оставалось. Пусть в шоке дети ещё не осознают увиденное, память всё равно сохранит эти сцены.
Пока они пили, Пёнман думал о заказчике нападения.
Точно кто — он пока не знал, но после вчерашних ДТП круг подозреваемых был довольно очевиден.
Другое беспокоило сильнее: откуда они знали, что он будет на Намсане?
«Знали маршрут… А если они знают и дом?»
Пёнман резко вспомнил о Ёнхи, оставшейся одна.
А вдруг часть людей пошла к квартире?
Он дрожащими пальцами вытащил телефон из рюкзака и набрал номер.
Гудок. Второй.
«Возьми. Пожалуйста, возьми».
Суа, допив воду, спросила:
— Пап, кому звонишь?
Он не ответил, продолжая слушать гудки.
Наконец раздался щелчок.
— Алло?
— Ёнхи! Дома всё нормально?
— Что? А что должно случиться? Кто-то собирался прийти?
Пёнман прижал ладонь к груди и выдохнул.
— Фух… Нет. Мы уже домой. Купить что-нибудь по дороге?
— Возьми детям буноппан.
— Хорошо. Через час будем.
Дети отреагировали по-разному.
Тонха, любивший выпечку, сразу расплылся в улыбке.
— О, буноппан. Отлично.
Суа выглядела немного разочарованной.
— А в ботанический сад не пойдём?
Пёнман улыбнулся.
— На сегодня хватит. Домой отдыхать. По дороге купим буноппан.
Тонха подозрительно прищурился.
— Только ты не решил так деньги сэкономить?
Пёнман не сразу понял вопрос. Потом вспомнил обещанные карманные деньги.
— По десять тысяч каждому, как обещал. Не переживай. Пошли домой.
— Тогда ладно. А то я подумал, что ты теперь только по пять тысяч дашь.
К счастью, после воды дети больше не вспоминали ни русских, ни странное исчезновение людей.
Выйдя обратно на дорогу, Пёнман посмотрел на башню Намсан.
Ему казалось, что именно там, на смотровой площадке, мог сидеть человек, который координировал сегодняшнюю операцию и отдавал команды по мере движения семьи.
Он впился взглядом в башню.
«Сегодня тебе повезло. Если бы я был без детей, поднялся бы за тобой прямо сейчас. Но ничего. Я всё равно тебя найду».
Российская мафия, тайно действовавшая в Корее, сама того не понимая, только что выдернула целую горсть усов у тигра, куда страшнее сибирского.