Пёнман по очереди перебрал в голове всех четырёх девушек.
Ли Михе была самой умной.
Если думать о будущих детях, разве не лучше жена с хорошей головой?
Она любила выпить, умела держать себя в обществе, а главное — имела стабильную профессию фармацевта.
Проблему с неудачным местом аптеки богатый Пёнман при желании мог помочь решить.
Чха Суён была самой красивой.
И ещё Пёнман поставил ей большой плюс за то, что она не жалела на него денег.
Другие мужчины тоже выбрали Суён, но теперь Пёнман уже не считал их соперниками.
Вчера выяснилось, кем на самом деле оказались двое мужчин с хорошими профессиями, которые свысока смотрели на обычного наёмного сотрудника.
А то, что утром Суён подарила ему ожерелье, почти наверняка означало: её сердце уже склоняется к Пёнману.
Поён была самой милой.
Почему-то милые девушки притягивали Пёнмана сильнее просто красивых.
Раньше председатель Ку Янмо мог бы стать тяжёлым бременем в отношениях, но сейчас Пёнман его уже почти не боялся.
Они были знакомы, а сам Пёнман накопил достаточно, чтобы хорошо жить, не рассчитывая на деньги председателя.
И дальше его состояние будет только расти, а карьера в компании — идти вверх.
Так что деньги проблемой не являлись.
На Юми он уже поставил крест.
Правда, утренний массаж оказался настолько хорош, что руки Юми он, возможно, ещё будет вспоминать.
Пёнман долго ломал голову над четырьмя кандидатками.
Потом щёлкнул пальцами.
Щёлк!
— Всё. Решил.
⁂
Через двадцать минут на зелёном холме над морем стояла женщина в белом платье, и ветер развевал её юбку.
Со стороны часа появился мужчина в белом костюме, почти сказочный принц.
Он уверенно шёл к женщине с огромным букетом в руках.
Чха Суён распахнула глаза как можно шире, пытаясь разглядеть лицо приближающегося мужчины.
Никогда в жизни она так остро не ощущала потребности в бинокле.
Перед внутренним взором уже стояло лицо мужчины, которого ей хотелось заполучить.
Красивого, с правильными чертами.
Суён до боли всматривалась вдаль, а потом медленно покачала точёным V-образным подбородком.
Не тот.
И тут со стороны восьми часов появился второй мужчина.
А со стороны десяти — третий.
На лице Суён расцвела радостная улыбка.
Ким Чуно один отправился к Ким Юми.
Остальные трое выбрали Чха Суён.
Хван Ёнчхоль и Пак Чунён исходили из собственных целей: из четырёх женщин Суён была самой обеспеченной.
Перед ней выстроились трое мужчин с букетами разных цветов.
Пёнман улыбался совершенно спокойно.
Хван Ёнчхоль слегка опустил голову и косился по сторонам.
Пак Чунён стоял с закрытыми глазами, а лицо у него было красным, как закат.
Суён прошла перед ними туда-сюда и остановилась перед Ёнчхолем.
На его лице мгновенно расцвела победная улыбка.
— Ёнчхоль-си, спасибо, что выбрали меня. Но я не могу принять эти цветы.
Его губы задрожали.
Он опустил голову и тут же побежал обратно той же дорогой.
Суён остановилась перед Пак Чунёном.
Тот медленно открыл глаза.
— Чунён-си, вам тоже спасибо. Надеюсь, с клиникой всё сложится хорошо.
Он тяжело вздохнул и медленно отступил.
Наконец Суён встала перед Пёнманом.
— Спасибо, оппа. Я знала, что ты выберешь меня. Потому что я именно та женщина, которая тебе нужна.
Сияя улыбкой, она приняла жёлтый букет.
Пёнман обнял её и потянулся к губам.
Финалу такой программы словно сама собой напрашивалась сцена с поцелуем.
⁂
Тем временем в другом месте одна стояла Ким Юми и ждала Пёнмана.
Но появился вовсе не он.
К ней пришёл Ким Чуно — мерзавец, думающий только о телесных удовольствиях.
После вчерашнего он ещё смеет показываться ей на глаза?
Сам Чуно не помнил, что именно наговорил прошлой ночью.
Но Юми помнила прекрасно, и от ярости её лицо стало почти убийственным.
В груди всё кипело, крышу буквально сносило, а Чуно с возбуждённой улыбкой осторожно протянул букет.
Юми его взяла.
На лице Чуно тут же расплылась широкая улыбка.
И в следующую секунду красивый букет со всего размаха прилетел ему по щеке.
Впервые в жизни Ким Чуно получил по лицу цветами от женщины.
— Ай!
Позже зрители увидят эту сцену, придут в восторг и даже придумают новое слово — «цветочная пощёчина».
⁂
После трёх ночей и четырёх дней съёмок на Чеджу Пёнман с 28 июля снова вышел на работу.
А 31-го ещё раз встретился с продюсером Кимом.
Для личного представления участника потребовались дополнительные кадры, поэтому немного сняли Пёнмана в офисе и во время работы с клиентами.
Перед расставанием продюсер сообщил расписание эфиров «Давайте уже поженимся!».
— Пёнман-си, с 3 августа выходим каждый четверг в десять вечера. Обязательно смотрите прямой эфир. И знакомым расскажите, пусть тоже включают!
⁂
1 августа.
Июль закрыли, появились окончательные показатели по сотрудникам.
Пёнман выполнил план на 112 процентов.
Ан Киман еле-еле дотянул до ста.
Пёнман проверил его отгрузки за 31 июля.
Как и ожидалось, Киман, лишь бы вытянуть месяц до ста процентов, в последний день затолкал в Asia огромное количество товара.
«Давай, Киман. Посмотрим, как долго ты сможешь так запихивать. Даже универмаг твоего отца — не резиновый склад. Бесконечно товар туда не затолкаешь».
На другой стороне офиса Киман смотрел на закрытие месяца и кривился.
В январе и феврале у него оставался запас побед.
Но с марта Пёнман начал понемногу его отыгрывать, и до июля Киман проигрывал каждый месяц.
Июль из-за распродажи давал большой оборот, а разница в выполнении плана вышла заметной.
В результате по накопленному показателю за семь месяцев Пёнман впервые вышел вперёд.
Пёнман — 105 процентов.
Киман — 104.
Положение для Кимана было невыгодным: Ли Сокчуна, прикрывавшего его, уже выгнали.
Но проиграть Пёнману он не мог себе позволить.
В памяти снова поползли кошмарные воспоминания о прошлом годе.
Киман так сильно прикусил нижнюю губу, что выступила кровь.
«Нет. Вот так я не проиграю. На этот Чхусок обязательно отыграюсь и снова выйду вперёд».
В 1995 году Чхусок приходился на 9 сентября.
Оба, недовольные нынешним результатом, уже с августа начали готовить праздничные продажи.
Пёнман хоть и обошёл Кимана по итогам семи месяцев, разницы всего в один процент ему было мало.
За унижение на Соллаль он собирался отплатить сполна.
На этот Чхусок Пёнман намеревался показать, что такое настоящая праздничная работа с универмагом.
⁂
2 августа.
Пёнман приехал в Cheongbaek Chain и встретился со старшим сотрудником Ким Сэхёном.
Сэхён отвечал за товары повседневного спроса и был полной противоположностью Сок Тусику.
Здраво мыслил, не злоупотреблял властью и даже когда сверху приходили требования давить на производителя, озвучивал их с явной неловкостью.
— Ким-чжуимним, как насчёт в этот раз сделать одну интересную вещь?
— Ха-ха. Есть что-то хорошее?
— У SHINGMULNARA вышли подарочные наборы косметики. Что если сделать специальный набор только для Cheonggu Department Store?
— Эксклюзивный набор?
Ким Сэхён несколько раз моргнул, не сразу понимая идею.
— У SHINGMULNARA хорошее качество и цена, но слабый бренд. А что будет, если рядом с ним поставить имя Cheonggu Department Store, которое знает весь Тэгу? Доступный набор базовой косметики для всех. Разве плохо?
Сэхён нахмурился.
— Хм… Но косметику продают на первом этаже.
Cheongbaek Chain отвечала за закупки продуктового отдела.
У первого этажа был другой закупочный отдел.
— Наша косметика продаётся в супермаркетах, поэтому у вас она стоит именно в продуктовом отделе. С дорогими известными марками первого этажа мы не конкурируем.
Ким Сэхён кивнул.
— Это верно.
Пёнман подбросил ещё более вкусную наживку.
— Как знаете, на косметике маржа огромная. Если хорошо её продать, годовая прибыль будет — просто класс.
Он прекрасно знал, что Сэхён переживает за рентабельность.
И наживка сработала.
— Какой MOQ?
MOQ — минимальный объём заказа.
— По две тысячи комплектов каждого вида.
— Ого! Слишком много. Мы такое впервые делаем, я не могу обещать, что столько продадим.
— Косметика не испортится. Не продадим на этот Чхусок — продадим на следующий Соллаль. А если совсем не пойдёт, разберём наборы обратно на отдельные товары и реализуем поштучно.
Пёнман потянул удочку, не давая клюнувшей рыбе уйти.
— Вот ведь… Пёнман-си, дайте мне сначала всё подробнее выяснить, а потом ещё раз обсудим.
Ким Сэхён не был человеком пустых обещаний.
Поэтому Пёнман на сегодня закончил разговор.
Такой вопрос всё равно не решался за одну встречу.
А дел, которые требовалось сделать, чтобы показать образцовую работу к Чхусоку, оставалось ещё огромное количество.
⁂
Тем же вечером Ан Киман встал перед отцом, сидевшим на диване.
— Отец, сколько сотрудников работает в Asia Department Store?
Ан Ингю улыбнулся, услышав, что сын вдруг заинтересовался его компанией.
— Ха-ха. Наконец решил поинтересоваться фирмой отца?
— Несколько сотен?
— Штатных около двухсот.
Киман склонил голову и нахмурился.
— Что? Так мало? Когда ходишь по универмагу, на одном этаже будто больше пятидесяти продавцов.
— Чем меньше собственных сотрудников, тем меньше фонд зарплаты. Много — не значит хорошо.
— А внештатных сколько?
— Их тоже немного. Большинство продавцов присылают компании-поставщики.
Киман хлопнул в ладоши, и глаза засияли.
— А, точно! Наша компания тоже отправляет в универмаг пять человек. Сколько всего таких командированных работников?
— Даже не знаю. Примерно две тысячи, наверное.
Неясно, чему именно он так обрадовался, но Киман воскликнул:
— О да! Тогда всего две тысячи двести?
— Ещё около ста временных и прочих внештатных. Итого примерно две тысячи триста.
Киман с невинной улыбкой посмотрел на отца.
— Отец, может, на этот Чхусок подарим каждому по одному подарочному набору?
— Что?
Ан Ингю, сидевший на диване, от неожиданности подался вперёд.
— Ха-ха. И моим продажам поможем, и сотрудники спасибо скажут. Два зайца одним выстрелом, разве нет?
Киман гордо представил свою великолепную идею.
— Киман, я понимаю, что ты придумал. Но наш универмаг никогда не дарил сотрудникам подарки на праздники. Поэтому и бюджета на это нет.
Такой подарок нельзя сделать один раз и забыть.
Стоит хоть однажды раздать праздничные наборы — и сотрудники будут ждать их на каждый праздник.
Ан Ингю прекрасно это понимал и не мог просто согласиться на просьбу сына.
— Так заложите бюджет сейчас. Правительство же каждый год принимает дополнительные бюджеты. Вы генеральный директор! Скажите: «На этот Чхусок выделить деньги на подарки сотрудникам» — и всё, разве нет?
— Ха-ха… Киман, всё не настолько просто.
Отец явно сопротивлялся, но Киман упрямился, как ребёнок, которому отказались купить игрушку.
— Ничего не знаю! В прошлый раз вы нарушили обещание. Считайте, что теперь компенсируете. Обязательно сделайте!
Не получив желаемого просьбами, он перешёл к капризам.
А потом резко развернулся и ушёл к себе.