В четверг вечером, 23 марта, Пёнман снова встретился с Сок Тусиком.
Получалось почти через день.
Сегодня Сок заявил, что хочет говядины.
Похоже, этот тип пришёл с твёрдым намерением отыграться.
Ещё бы. Его собственные пятьсот восемьдесят тысяч вон уже ушли. Сколько теперь надо сожрать, чтобы вернуть «своё»?
В мясном ресторане он заказал самое дорогое ассорти специальных отрубов.
На блюде лежали мраморный рибай, вырезка, лопаточная часть, сальчхисаль и тосисаль — всё покрытое белыми прожилками жира и выглядевшее так, будто мясо расцвело. Одно блюдо стоило больше ста тысяч вон.
Чтобы гости не испортили дорогую говядину, хозяйка сама пришла и жарила её у стола.
Мясо было нежным, каждый отруб отличался вкусом и ароматом. Пёнман ел с удовольствием.
Но вскоре палочки в его руке начали двигаться всё медленнее.
Обычному человеку, который не тренируется всерьёз, после примерно трёхсот граммов говядины уже трудно продолжать.
Пёнман был сыт и хотел остановиться, но Сок заказал ещё одно такое же блюдо.
Пришлось запивать жир соджу и через силу доедать дорогую говядину.
Зато впервые за долгое время Пёнман наелся мясом так, что живот буквально распирало.
Когда они почти закончили, он налил Соку соджу.
И вместе с ним — проклятие.
«Тусик, сегодня платишь только ты».
У кассы Сок хлопнул себя по заднему карману брюк и бодро спросил:
— Хозяин, сколько с нас? Мясо у вас отличное!
Владелец ресторана, прикрывавший редеющую макушку несколькими прядями, приветливо улыбнулся.
— Спасибо. Двести пятьдесят тысяч вон.
Ищущий кошелёк Сок вдруг покраснел до ушей.
Он начал ощупывать все карманы.
— Ох, похоже, я сегодня кошелёк дома оставил.
Лицо Пёнмана мгновенно вытянулось.
«Вот же гад».
Чтобы не повторить прошлую историю и случайно не заплатить самому, Сок, похоже, намеренно вообще не взял кошелёк.
Хозяин ресторана У Ильсон нахмурился и прищурился на стоящего позади Пёнмана.
Взгляд без слов говорил:
«Ты ведь заплатишь?»
«Сдурел? Ни за что».
Внешне Пёнман сохранил самое добродушное лицо и шагнул вперёд.
— Старший сотрудник Сок, может, я оплачу?
Сок яростно замотал головой.
— Да что вы! Сегодня плачу только я. Не переживайте. Это мой район. Мой!
Честно говоря, Пёнман немного переживал.
Не за деньги — за то, сколько нытья услышит завтра.
Он сделал вид, что тянется за кошельком, но Сок буквально оттеснил его назад.
Красный как рак, Тусик посмотрел на хозяина умоляюще-вежливыми глазами.
— Вы меня ведь знаете? В конце этой улицы Seokga-ne Super — это наш магазин. Запишите сегодня в долг, пожалуйста. Завтра принесу карту и всё оплачу.
«Никогда не думал, что увижу Сок Тусика таким».
Пёнман с удовлетворённой улыбкой наблюдал, как тот упрашивает владельца.
Хозяин всё ещё сомневался.
— Магазин я знаю, но вас там ни разу не видел.
Seokga-ne Super вела жена Сок Тусика.
Сам он, конечно, работал в Cheongbaek Chain и помогал в магазине только по вечерам и выходным.
Иногда ещё вытаскивал из сети бонусный товар или подарки и продавал в собственном магазине.
Так что даже постоянный покупатель супермаркета мог никогда его не встречать.
И тут появился спаситель.
Женщина с химической завивкой, судя по всему жена хозяина ресторана, внимательно осмотрела Сока.
— Вы же отец Манчхоля?
— Да! Я Сок Тусик, отец Сок Манчхоля.
— Наш Ильхён в прошлом году учился с Манчхолем в одном классе. Кажется, на спортивном празднике видела вас.
— Этот человек правда хозяин Seokga-ne Super?
— Говорили, что он работает в каком-то универмаге. Но живёт точно там. Их сын в прошлом году был одноклассником нашего Ильхёна.
У Ильсон пригладил редкие волосы и протянул маленькую долговую книжку.
— Тогда напишите здесь.
Сок взял книжку и ручку Monami, облегчённо выдохнув.
Радоваться, правда, было особенно нечему.
— Дата сегодняшняя. Сумма — двести пятьдесят тысяч. Имя и подпись. Завтра обязательно принесите деньги. Иначе я сам приду в магазин.
Сок записал всё под диктовку, поблагодарил и вышел.
Пёнман, бесплатно наевшийся дорогой говядины, спокойно улыбался и ждал продолжения.
Тусик потянул его за руку.
— Куда теперь?
— Ха-ха, чего спрашивать? В то же место, где были позавчера. Я сегодня даже заранее забронировал.
Пахло ловушкой.
В прошлый раз караоке пустовало, хозяйка сама сидела у них в комнате. Зачем там бронировать?
Но если бы Сок предложил разойтись, Пёнман и сам ушёл бы домой.
А раз уже «забронировал» — что поделать?
Подчинённой стороне приходится иногда слушаться заказчика.
— Ха-ха, идём.
Стоило им войти, хозяйка встретила Сока словно дорогого гостя.
Неудивительно: человек приходил через день и разгонял ей выручку.
Сегодня она привела ещё одну женщину — якобы подругу, которая просто зашла в гости. Ну-ну.
И раз Сок «забронировал», напитки уже занесли без заказа.
Причём не что-нибудь, а Ballantine’s 21 Years.
Пёнман не показал ни малейшего недовольства и от души веселился.
То ли после дорогой говядины, то ли потому что алкоголь был хорош, пил он сегодня особенно легко.
Две бутылки Ballantine’s 21 ушли незаметно.
Сок осторожно спросил:
— Пёнман, ещё час?
— Конечно. Остаёмся.
Пёнман улыбался абсолютно спокойно.
— Отлично! Тогда ещё бутылку!
— Ой, оппа, ну ты сегодня просто мужчина мечты!
У хозяйки улыбка растянулась до ушей.
«Сколько же сегодня выйдет? Вот это клиента поймала!»
Ещё через час она принесла счёт.
Наверное, благодаря знакомству сумма за три бутылки Ballantine’s 21 оказалась даже меньше, чем Пёнман ожидал.
Всего восемьсот пятьдесят тысяч вон.
Пёнман отправил хозяйку наружу, налил в стакан бесплатное пиво и наложил ещё одно проклятие.
«Тусик, и это тоже оплачиваешь ты».
Они чокнулись последними стаканами и с удовольствием выпили.
Выйдя из комнаты, Сок увидел хозяйку у стойки и бодро заявил:
— Госпожа Ко, запишите на меня. Хорошо?
Улыбка женщины на секунду исчезла. Она явно не ожидала, что он попросит в долг.
Но почти сразу снова засияла.
Какая разница, если такой клиент за один вечер приносит столько выручки?
— Хорошо, господин Сок. Только быстро верните, ладно?
— Да не переживайте. Я просто сегодня кошелёк не взял.
Уверенно сказав это, Сок вышел.
Если бы он не собирался обобрать Пёнмана до нитки, долг не вырос бы настолько.
Что поделать — сам напросился.
Пёнман попрощался, поблагодарил за угощение и разошёлся с ним, уже предвкушая завтрашний звонок.
Но на следующий день Сок почему-то не позвонил.
Прошёл ещё день.
В субботу поздно вечером, когда Пёнман отдыхал дома, зазвонил мобильник.
Тусик говорил необычайно вежливо.
— Пёнман, прости, что так поздно. Можно один вопрос?
— Конечно. Спрашивайте.
— Мы позавчера ужинали в Myeongseong, верно?
— Название я не запомнил, но говяжье ассорти было великолепное.
— Разве не вы заплатили?
— Я хотел. Но вы сказали, что сегодня платите только вы…
Сок был слишком взвинчен, чтобы дослушать.
— Тогда я что, записал там счёт в долг?
— Да. Кажется, младший сын хозяев дружит с вашим сыном, поэтому вам разрешили.
— Блядь!
— Что случилось?
— Хозяин ресторана заявился к нам в магазин и с порога потребовал вернуть долг…
День прошёл, а Сок не пришёл расплачиваться, поэтому владелец Myeongseong У Ильсон отправился в Seokga-ne Super.
В магазине была только молодая женщина, а мужчины, который ел у него, не оказалось.
Она сказала, что муж вернётся примерно в 20:40.
В девять У Ильсон пришёл снова и увидел Сока за прилавком.
— Я за долгом, господин Сок Тусик.
Тусик уставился на мужчину с редкими волосами.
— Вы за долговой книжкой, покупатель?
У Ильсон поднял брови.
— Вы позавчера ели у меня говядину, записали в долг и почему не платите?
— А, вы хозяин Myeongseong. Но какой ещё долг? Кто его записал?
Сок действительно ничего не помнил.
От такого откровенного отрицания лицо У Ильсона покраснело.
— Вы! Пришли, сказали, что забыли кошелёк, и записали двести пятьдесят тысяч в долг!
Тусик смотрел так, будто его ночью ударили дубиной.
— Я? Я сам?
— Да! Ваш спутник хотел заплатить, но вы упёрлись: это ваш район, платить должны вы. Поэтому я и дал в долг.
— Я? А тот человек не заплатил?
Сок прекрасно помнил вкус говядины, но совершенно не помнил, как оформил долг. Он был уверен, что рассчитался Пёнман.
У Ильсон сунул ему долговую книжку.
Там стояло: 23 марта, 250 000 вон, имя Сок Тусика и его подпись.
Почерк был его.
Подпись — тоже.
«Как такое возможно? Почему я вообще записал это в долг? Я тогда сошёл с ума?»