Управляющий Haedong Nonghyup подбежал к Пёнману и Чон Пэгёну и поклонился почти под девяносто градусов.
— Спасибо! Огромное вам спасибо!
Оба переглянулись, улыбнулись и почти одновременно ответили:
— Если благодарны, примите наш платёж.
— Раз уж благодарны, примите деньги.
Управляющий на секунду застыл, потом энергично закивал.
— А, да! Конечно! Гёнми, проведите им внесение!
Пёнман и президент Чон облегчённо выдохнули и расплылись в улыбках.
— Ниллирия, ниллирия! Нинано-о-о!
Телефон Чон Пэгёна заиграл народную мелодию.
— Президент, я на парковке. Что делать?
— Что делать? Быстро внутрь!
— Нас ещё пустят? Уже десять минут после закрытия.
— Мы с заместителем Ханом захватили Nonghyup! Заходи! Уа-ха-ха-ха!
— Что-о?
Под полуопущенными ставнями показалась озадаченная голова Чо Сончжэ.
Он не понимал ни почему банк до сих пор не закрылся, ни что президент имел в виду под «захватили Nonghyup».
Первое, что он увидел внутри, — двое мужчин, распластанных на полу и туго связанных.
Рядом стоял охранник и молча за ними следил.
В голове Чо Сончжэ мгновенно сложилась картина.
Заместитель Хан говорил, что поедет держать ставни.
Президент Чон прибыл чуть раньше и заявил, что «захватил» банк.
Ага.
Какой там захват!
Наверняка эти двое не давали банку закрыться, полезли в драку, охранник приложил их газовым пистолетом — и теперь оба валяются, как лягушки.
Чо Сончжэ посмотрел на связанных с презрительным сочувствием и пробормотал:
— Захватили, ага. Наверное, газом получили. Вон как растянулись.
Тут тяжёлая ладонь хлопнула его по затылку.
ТУК!
— Эй, раз пришёл, быстро деньги доставай! Чего глазеешь?
Чо Сончжэ забыл даже про боль.
Этот голос он слышал каждый день.
Он резко обернулся.
Перед ним стоял президент Чон и ухмылялся.
— П-президент! Тогда кто эти двое на полу?
— Грабители! Мы с заместителем Ханом по одному взяли. Поэтому управляющий разрешил сегодня немного задержаться и принять наши деньги. Ха-ха-ха-ха!
Чо Сончжэ ошарашенно посмотрел на него.
Получил ещё один хлопок по затылку.
И поспешно внёс всё, что привёз.
К 17:15 остальные сотрудники Jinseong Trading тоже успели добраться до Nonghyup, и все деньги были проведены.
В благодарность за пойманных грабителей управляющий отделения пообещал: пока он здесь работает, если Jinseong Trading в последний день месяца немного опоздает, их платёж всё равно примут.
Работникам банка теперь предстояло задержаться и вернуть на места деньги, которые грабитель успел сложить в сумку.
Но никто не жаловался.
Банк только что ограбили — и при этом никто не пострадал, а все деньги остались на месте.
Этого было достаточно, чтобы считать день удачным.
Выйдя наружу, Чон Пэгён вдруг поднял лицо к небу и закричал:
— Я-хо! Наконец-то у меня нулевой остаток на конец месяца! Уа-ха-ха-ха!
В глазах президента, который столько времени мечтал об этом, даже блестели слёзы.
Jinseong Trading обнулила остаток.
Благодаря этому Пхоханский филиал тоже выполнил месячный план по остаткам агентств.
Миссия выполнена.
Чон Пэгён предложил отметить достижение выпивкой, но Пёнман отказался.
В последний день месяца слишком много документов.
Нужно возвращаться в офис и, как исполняющему обязанности руководителя филиала, утверждать служебные записки по списаниям и расходам.
По дороге Пёнман рассмеялся сам с собой:
— Дожил. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь скажу спасибо банковским грабителям. Ха-ха-ха!
⁂
1 апреля.
Сегодня открывался магазин Ёнхи.
Пёнману хотелось приехать туда с самого утра, но первая половина дня ушла на закрытие марта.
Когда исполняешь обязанности руководителя филиала, первое число — совсем не обычный день.
На стол разом свалились документы по мартовским списаниям и расходам.
Пёнман утверждал их с такой скоростью, будто больше десяти лет просидел в кресле руководителя.
И при этом мгновенно находил проблемные места.
Как это объяснить?
Иногда просто смотришь на цифры — и какая-то из них кажется неправильной.
Если зацепился взгляд — в девяти случаях из десяти в документе действительно обнаруживается проблема.
Наверное, это и называется опытом руководителя.
После десяти с лишним лет согласований развивается почти сверхъестественная интуиция.
Сотрудники, которым Пёнман возвращал документы на исправление, выслушивали объяснение и только качали головами.
— Да он призрак какой-то. Как вообще это заметил?
— Такое чувство, что наш заместитель Хан где-то уже лет десять руководителем филиала отработал.
Лишь к обеду Пёнман смог вырваться.
Он купил три порции хве-чхобап и поехал к Ёнхи.
Вокруг входа тянулась арка из светло-розовых и светло-голубых шаров.
Магазин выглядел почти как картинка из детской сказки.
На вывеске:
[Froebel & Agibang — филиал Духо]
На стекле — яркие мультяшные рисунки, которые должны понравиться детям.
Ёнхи сначала хотела выставить детские товары прямо у окна.
Пёнман отговорил.
Солнце выжигает цвет.
Особенно прямой свет.
Если не хочешь, чтобы товар выцветал, лучше держать его подальше от окна.
Он открыл стеклянную дверь.
Внутри тихо играла мягкая классическая музыка.
Первыми бросались в глаза стеллажи с разноцветными учебными материалами для малышей.
Чуть дальше висела детская одежда и стояли товары для младенцев.
На Ёнхи было светло-сиреневое платье рубашечного кроя.
Тонкий белый пояс подчёркивал талию.
К счастью, она была не одна.
Рядом стояли две молодые женщины, судя по виду, недавно вышедшие замуж.
— Я пришёл!
— Ой, милый, пришёл?
Когда они были вдвоём, Ёнхи звала его «оппа».
Но при посторонних естественно перешла на «милый».
Пёнман первым поздоровался с гостями.
— Здравствуйте. Если ещё не обедали, будете хве-чхобап? Я подумал, что жена наверняка не успела поесть, и купил побольше.
При слове «хве-чхобап» уголки губ обеих женщин сразу приподнялись.
Женщина в джинсах и зелёной футболке в тонкую полоску смущённо сказала:
— Хо-хо, а нам можно? Не хочется отнимать чужой обед.
— Я взял три порции. Одну разделите на двоих, хотя бы попробуете.
Пёнман отдал одну коробку гостям, вторую — Ёнхи.
— Милый, спасибо!
— И мы поедим, спасибо!
Женщина в белой футболке с рисунком в рамке заинтересованно посмотрела на Пёнмана.
— А ваш муж кем работает?
— Я в CheilJedang. У жены сегодня открытие, вот и заскочил в обед посмотреть.
Женщина в полосатой футболке дружелюбно обратилась к Ёнхи:
— Айгу, муж работает в большой компании, а ты зачем сама взвалила на себя магазин? Одна головная боль.
Ёнхи улыбнулась.
— Зато не скучно. И можно заранее учиться ради нашего будущего ребёнка. Какая музыка полезна во время беременности? Как правильно заниматься с малышом? Всё это можно изучить заранее.
Женщина в белой футболке спросила без особого энтузиазма:
— А пренатальное воспитание вообще правда работает?
Ёнхи сама ещё не проходила через беременность и на секунду замешкалась.
Пёнман ответил вместо неё:
— Конечно работает. Иначе откуда бы само понятие существовало столько веков?
Женщина явно относилась к этому скептически.
— Ну послушает беременная музыку. Неужели это так уж повлияет на ребёнка в животе?
Пренатальное воспитание — это, по сути, старание будущей матери жить спокойно, следить за мыслями и поведением ради благополучия плода.
Но со временем самым известным его символом стала именно музыка.
К счастью, на обучении Froebel Ёнхи рассказывали и об этом.
Она уверенно продолжила:
— Конечно влияет. С шестнадцатой недели плод начинает реагировать на внешние звуки. Если мать постоянно находится в шуме, стресс испытывает и ребёнок. А если слышит красивую спокойную музыку — естественно, ему спокойнее.
Женщина в полоску решила показать, что тоже кое-что знает:
— Я слышала, будто Моцарт полезен во время беременности. Но от одной музыки ребёнок же умнее не станет?
Большинство будущих матерей интересовалось такими вещами именно потому, что мечтало о способном ребёнке.
Ёнхи не стала прямо обещать «станет умнее».
Вместо этого спросила:
— Представьте двух детей. Один ещё в животе слышит много разных звуков, другой почти нет. Чей мозг получает больше стимулов?
— Наверное, того, кто слышит музыку.
— Если он уже может воспринимать звуки, то разные звуки действительно будут по-разному стимулировать мозг.
Женщины ответили почти как на очевидный вопрос.
Ёнхи поймала ритм и продолжила:
— Кто-то рождается очень способным, кто-то нет. Наследственность, конечно, играет огромную роль, и тут ничего не изменишь. Но если взять двух детей — один постоянно использует голову, второй нет, — чей мозг будет развиваться лучше?
— Ну тот, кто чаще думает, конечно.
— Есть же теория упражнения и неупражнения органов.
Ёнхи тут же подхватила:
— Именно. А плод с шестнадцатой недели слышит. Значит, мозг уже реагирует на звук. Пренатальное воспитание даёт ему дополнительные стимулы.
«Молодец, Ёнхи».
Пёнман не стал ограничиваться мысленной поддержкой.
Он указал на телевизор в углу, где без остановки крутили мультфильм.
— Знаете этот?
На антарктическом льду несколько пингвинов играли с баскетбольным мячом.
Они почти не разговаривали, только издавали короткие звуки.
— Пингвин милый.
— Наверное, для малышей?
Пёнман даже удивился, что женщины не знают мультфильм, который в его прошлой жизни видел буквально каждый.
— Это детский мультсериал «Пингвинёнок Пингу». Есть ещё «Пат и Мат», «Уоллес и Громит». Все европейские. Их делали не просто для того, чтобы ребёнок не скучал. Разные ситуации и образы дают мозгу новые стимулы.
Пёнман знал это ещё и потому, что в прошлой жизни в выходные волей-неволей смотрел мультфильмы вместе с детьми.
И, если честно, ему самому было интересно.
Пока женщины сомневались, Ёнхи перехватила эстафету:
— Когда ребёнок уже видит, подключается ещё и зрительная стимуляция. Это совсем другое, чем только слушать сказки, которые читает мама. А здесь у нас много разных материалов для раннего развития. Их специалисты придумывали как раз так, чтобы ребёнок сталкивался с разными задачами и развивал мозг.
Пёнман и Ёнхи, подхватывая слова друг друга, заманивали двух молодых матерей с таким слаженным напором, что со стороны вполне могли сойти за семейную парочку мошенников.