На следующий день, в субботу, Юн Тхэсон пришёл на работу и вызвал Чхве Чугвана в переговорную.
— Младший менеджер Чхве, ну что там?
— Простите. Хотел как лучше, а получилось несколько проблем.
Юн Тхэсон не знал, по каким именно эпизодам Чхве проверяли. Слышал только, что кто-то отправил жалобу.
— Объяснение подписал?
— Да.
— Я не об этом. Копию себе не взял?
— Э-э… нет. Просто подписал и ушёл домой. Так устал…
В прошлый раз Пёнман показывал Юну копию своего объяснения, поэтому тот решил, что так делают все.
Но Пёнман на то и Пёнман. Большинство проверяемых в таком состоянии вообще не думает о копиях. Подписал бумагу — кажется, что всё наконец закончилось, и человек торопится домой. Или идёт выпить сочжу.
Юну пришлось узнавать содержание проверки из уст Чхве.
— Так почему они приехали?
— Похоже, кто-то из наших на меня настучал. Я как-то выпил и предложил пойти на второй раунд. Видимо, кто-то написал, будто не хотел идти, а я тащил силой.
— Какой ублюдок из-за такого сразу побежал в аудит?! Если так недоволен, сначала ко мне бы пришёл!
— Вот именно.
Юн Тхэсон уже забыл, но Ли Ёнсу и Ким Мингю раньше приходили к нему жаловаться, что из-за пьянства Чхве им тяжело.
Тогда Юн встал на сторону Чхве: мол, человек выпил — всякое бывает.
После этого разочарованные сотрудники больше к нему с проблемами Чхве не обращались.
— И что ещё нашли?
— Ну… когда я в прошлый раз пил с владельцами агентств из Кёнджу, платил своей картой. Потом они перевели деньги мне на счёт…
— Это легко объяснить. Вы же вместе выпили и просто поделили счёт поровну?
— Да.
— Дальше?
— Ещё… те подарочные наборы, которые я продавал в январе…
Глаза Юна стали острыми.
— И это всплыло?
— Да.
Юн некоторое время молчал, затем посмотрел прямо на Чхве.
— Что собираешься делать?
Тот прикусил нижнюю губу.
— Я возьму ответственность на себя.
— А что ещё остаётся. Что-нибудь ещё?
— Я уже не помню всё, что было записано.
— Хм. Судя даже по этому, серьёзное взыскание почти гарантировано.
— Наверное.
— Главное, чтобы не уволили. В этом году заработай побольше премии — и переживёшь.
— А мне стоит идти на дисциплинарную комиссию?
Юн ненадолго задумался.
Раньше он бы сказал: зачем позориться и являться туда лично? Но после случая Пёнмана мнение изменилось.
Пёнману тогда вполне могло грозить серьёзное наказание. Однако он пришёл на комиссию, так хорошо объяснился, что отделался одним выговором.
— Иди. Активно защищайся. Объясни, что всё произошло из-за того, что слишком старался ради продаж, пообещай, что больше такого не повторится, попроси прощения.
— Хорошо. Тогда руководитель филиала будет моим представителем.
— Что? Представителем?
После дисциплинарной комиссии Пёнмана тот указал на недостатки процедуры, и руководство распорядилось их исправить.
Теперь сотрудник, которого разбирали на комиссии, мог назначить человека для своей защиты.
Юн Тхэсон почувствовал себя крайне неуютно. Он никогда не присутствовал на дисциплинарных комиссиях. Да и с его скромным стажем менеджера ему совсем не хотелось сидеть перед вице-президентом и директорами бизнес-направлений, защищая проступки Чхве.
— Эй, может, кого-нибудь другого? Я не очень умею выступать…
— Всё нормально. Мне уже будет легче, если вы просто сядете рядом.
«Блядь».
В конце концов Юн согласился, но от одной мысли о комиссии настроение испортилось.
«Чёрт. Зря я вообще так опекал Чхве Чугвана».
Двадцать шестого февраля, в пятницу.
Ровно через неделю после аудита Чхве Чугвана собралась дисциплинарная комиссия.
Первого марта предстояли крупные кадровые перестановки и реорганизация, поэтому заседание созвали необычно быстро.
С одной стороны большого стола сидели вице-президент Ю Сончху, руководитель отдела продаж; исполнительный директор Ли Юнпхиль, возглавлявший дискаунтерное направление; исполнительный директор Ким Санхо, глава сеульского бизнес-подразделения; а также руководители кадровой и аудиторской групп.
Напротив разместились Пак Чонхо из аудита и двое, приехавших сегодня из Пхохана: младший менеджер Чхве Чугван, чьё дело рассматривали, и менеджер Юн Тхэсон, которого тот почти силой притащил в качестве защитника.
Руководитель аудиторской группы объявил начало.
— Открываю дисциплинарную комиссию по делу младшего менеджера Чхве Чугвана из Пхоханского филиала. Младший менеджер Пак Чонхо из аудита изложит содержание объяснения.
Пак Чонхо, непривычно серьёзный, поднялся.
— После совместных застолий младший менеджер Чхве Чугван принуждал коллег идти на второй и третий раунд, пользуясь старшинством, оскорблял их и применял насилие. Кроме того, неоднократно не платил свою долю счёта.
Для Ю Сончху пока ничего особенно страшного не прозвучало. В организациях всегда найдётся человек, который не умеет пить и устраивает проблемы.
— Младший менеджер Чхве, любишь выпить?
Тот смиренно ответил:
— Да.
— И ведёшь себя плохо, когда напьёшься?
— …Есть такое.
— Тогда не пей! Менеджер Юн Тхэсон, ты руководитель филиала. Как допустил, чтобы у тебя в подразделении такое происходило, и ничего не сделал?
Вопрос внезапно ударил уже по Юну. Он пришёл как защитник и не ожидал, что отчитывать начнут его самого.
— Я… я не знал. После общего ужина я уходил домой и даже не знал, что сотрудники идут куда-то дальше.
У Ю Сончху была старая теория: руководитель обязан быть почти всеведущим существом и знать всё, что происходит в его подразделении.
— И что, «не знал» — достаточный ответ? Для руководителя филиала ты удивительно безответственный!
«Да что такое! Я вообще-то не на своё дисциплинарное заседание пришёл. Почему меня тут разносят?»
Внутри Юн возмущался, но спорить с вице-президентом не осмелился.
Когда тот замолчал, Ю Сончху повернулся к Пак Чонхо.
— Дальше.
— Восьмого января Чхве Чугван получил от двух владельцев агентств по четыреста тысяч вон от каждого. Это может расцениваться как получение денежных…
Чхве с обиженным видом перебил:
— Я уже объяснял! Мы вместе выпивали и просто разделили счёт на всех!
Пак Чонхо даже не моргнул.
— Но никаких подтверждений совместной оплаты вы не представили. Я лично позвонил владельцам агентств, которые переводили деньги, и оба сказали, что плохо помнят тот вечер.
Чхве ударил себя в грудь и повернулся к Юн Тхэсону.
— Руководитель филиала, скажите им!
Юн нахмурился и очень тихо спросил:
— Что именно?
А вот Чхве ответил достаточно громко, чтобы услышали все.
— Вы ведь тоже тогда с нами выпивали!
— Я? Я тоже?
После аудита они уже обсуждали этот эпизод.
Юн спросил, что Чхве собирается делать, а тот заявил, будто всё возьмёт на себя.
Но сейчас, разозлившись на Пак Чонхо, Чхве забыл собственные слова и попросил Юна подтвердить, что тот тоже был в компании.
Юн, который до сих пор ни разу толком не выступил в его защиту, и здесь сделал вид, что ничего не знает.
Чхве взорвался:
— Да что вы отпираетесь?! Вы же вместе с нами ходили в «Ёсульгун» в Кёнджу!
В тот день Чхве договорился поужинать с владельцами агентств Кёнджу и привёл туда Юн Тхэсона.
Положение у Юна стало крайне неприятным.
Если он подтвердит своё присутствие, Чхве перестанут считать человеком, получившим деньги от партнёров: они действительно вместе выпивали и разделили расходы.
Но сам Юн тогда ничего не платил. Его как руководителя филиала от доли освободили. Выяснись правда — получится, что бесплатное угощение от партнёров получил именно он.
— Менеджер Юн! Ты был там или нет?!
Ю Сончху рявкнул.
Можно было просто сказать правду, но руководитель филиала молчал и тянул время, хотя у всех дел по горло.
— Нет. Я не ходил. Я даже не знаю, где находится этот «Ёсульгун».
Юн выбрал спасти себя, бросив подчинённого.
Но Ю Сончху неожиданно прицепился к другому.
— Ты руководишь Пхоханским филиалом и не знаешь, где в Кёнджу «Ёсульгун»?
«Ёсульгун» был известным дорогим заведением традиционного типа, которое славилось уже много лет: столы ломились от разнообразных блюд, а гости пили под живую игру на каягыме.
Заведение было настолько знаменитым, что его знал даже постоянно ездивший по стране Ю Сончху. И мысль о том, что руководитель филиала, отвечающего за Кёнджу, о нём не слышал, казалась абсурдной.
Юн Тхэсон покраснел и замолчал.
Конечно он знал, где «Ёсульгун». Более того — лично там был. Просто, пытаясь подчеркнуть, что не ходил с Чхве, брякнул лишнее. Теперь уже не скажешь: «Нет, вообще-то знаю».
— Ладно, хватит. Не знаю, восемьсот тысяч вон он получил или просто нажрался на эти деньги. Пока отложим. Дальше.
Сегодня у Ю Сончху и без того было полно дел. После комиссии нужно окончательно утвердить реорганизацию и список повышений. Поэтому он ускорил заседание.
По его указанию Пак Чонхо перешёл к следующему пункту.
— Во время продаж к нынешнему Соллалю младший менеджер Чхве Чугван вывел часть подарочных наборов из учёта, продал их знакомому партнёру в Пусане и присвоил пять миллионов вон выручки.
Глаза Ю Сончху расширились. Как руководителя отдела продаж, этот эпизод уже не мог его не заинтересовать.
— Погоди. Как именно он вывел наборы?
— Пхоханский филиал заранее получал подарочные наборы и хранил их во дворе и на складе…
Ю Сончху едва не подпрыгнул до потолка.
— Что?! Вы опять завезли подарочные наборы на филиал и торговали со склада? Разве на прошлом Чхусоке младшего менеджера Хан Пёнмана не проверяли именно из-за этого? После того случая ничего не исправили?!
Юн Тхэсон должен был объяснить, что нынешняя ситуация отличалась.
— В этот раз объём был намного меньше. Мы приняли только в пределах кредитного лимита наборов самого филиала.
— Зачем?
— Чтобы не упустить крупные корпоративные заказы, держали самые ходовые наборы под рукой и управляли запасом на месте.
Юн своими глазами видел, как на прошлом Чхусоке Пёнман благодаря такой схеме продал огромный объём. Ослеплённый продажами, он не захотел хоронить столь хорошую стратегию.
Поэтому придумал собственный вариант: весь объём популярных наборов, который Пхохан мог реализовать в рамках лимита, завезти и хранить на филиале как раньше.
— Управляли? Ты только что услышал, что младший менеджер Чхве украл этих наборов на пять миллионов вон и продал. Это ты называешь управлением?
— Э-э… Простите.
Юн опустил голову, не сумев защитить даже себя.
Чхве, смотревший на него всё мрачнее, вдруг недовольно произнёс:
— Я не все пять миллионов себе забрал. Три миллиона отдал руководителю филиала.
После этой фразы взгляды всех мгновенно метнулись к Чхве и сидевшему рядом Юн Тхэсону.
Незадолго до этого у Чхве что-то переломилось внутри.
Руководитель, который должен был его защищать, солгал и предал. После такого взгляд Чхве изменился — стал мутноватым, но с безумным блеском.
Он был из тех, кто обязательно возвращает удар. Раз уж его предали, один умирать он не собирался. Решил вцепиться в предателя и утянуть за собой.
— Что?! То есть менеджер Юн Тхэсон — сообщник?
— С самого начала это делалось по его указанию. Он сказал, что ему нужны деньги…
Решив тянуть Юна вниз, Чхве больше ничего не скрывал.
Пока остальные сидели в шоке, ярость Ю Сончху обрушилась на Юн Тхэсона.
— Менеджер Юн Тхэсон! Что здесь вообще происходит? Ты действительно это приказал?