На волнорез поднялось больше сотни мужчин.
Те, кто пришёл первыми, уже бежали к Пёнману.
«Неужели придётся тратить драгоценные очки спасения на такую ерунду? Нет. Сначала надо выжить».
Против такой толпы одной «Силы гор» недостаточно, если он хочет выйти без ран.
Жалко, но выбора не было.
Сила Алмазного стража делает тело почти неуязвимым. Значит, хотя бы не зарежут.
— Перевести тридцать очков спасения в эфир. Сила Алмазного стража!
Подслушивать здесь было некому, поэтому Пёнман произнёс всё вслух.
Тело мгновенно переполнила мощь.
План был простой: пробить себе прямой коридор и убежать.
Первым добежал мужчина с неприятным лицом и взмахнул длинным ножом, которым место было скорее на кухне рыбного ресторана.
«Что это ещё такое?»
Он сейчас гимнастику с ножом показывает?
Лезвие двигалось как в замедленной съёмке.
Нет, рука не дрожала.
Просто скорость казалась Пёнману невероятно низкой.
Он спокойно перехватил запястье и выкрутил.
В ту же секунду слева и справа полетели металлическая труба и топор.
Тоже медленно.
С такой скоростью они успели бы дойти до него только после десятка приседаний.
Пёнман вырвал трубу из рук одного, ею ударил по голове мужчину с топором.
Тот будто в замедленном кино продолжал двигаться вперёд, получил удар, закатил глаза и медленно начал падать.
Картина выглядела так, словно человек перестал подчиняться обычной гравитации.
Пёнман развернул трубу и ударил по боку её бывшего владельца.
Под рукой отчётливо почувствовалось, как ломаются несколько рёбер.
Лицо противника тоже искажалось будто в замедленной съёмке.
Тут со стороны входа в порт донёсся особенно сильный шум.
Пёнману стало любопытно, и он просто слегка приподнялся на носках.
«Господи боже…»
Он хотел лишь заглянуть поверх голов.
А взлетел почти на метр, словно выполнил полноценный вертикальный прыжок.
Вот насколько чудовищной была Сила Алмазного стража.
На самом деле Пёнман применял её всего в третий раз.
Впервые — выбираясь из-под обломков универмага Sampoong. Тогда он использовал чудовищную силу, чтобы разбирать завалы и буквально прокладывать тоннель.
По мощности Сила Алмазного стража вообще не шла в сравнение с обычной «Силой гор».
Второй раз — сегодня, прямо перед ДТП. Тогда способность сделала тело Пёнмана прочным как сталь, поэтому даже прыжок из движущейся машины и кувырки по асфальту не оставили царапин.
Но нынешняя ситуация отличалась.
Третье применение показало ещё одну сторону способности.
Во-первых, зрение и реакция становились невероятными.
Ножи и топоры, которыми противники били изо всех сил, казались сонно-медленными.
Во-вторых, резко возрастали ловкость и физическая сила.
Он всего лишь приподнял пятки — и подпрыгнул почти на метр.
Если бы оттолкнулся по-настоящему, наверное, вообще взлетел бы.
Но сейчас важнее было другое.
Пёнман наконец увидел, что происходит у входа в порт.
Люди, приехавшие на чёрных машинах, дрались с теми, кто первым шёл по волнорезу.
И не ругались.
Они в буквальном смысле рубились оружием до крови.
«Они не вместе?»
Мужчины, только что пытавшиеся убить Пёнмана, перестали наступать и развернулись.
Им пришлось отбиваться от нового отряда.
«И что теперь? Время действия способности уходит впустую».
Но зачем драться с бандитами, которые больше его не атакуют?
И убежать некуда: единственный путь на берег проходит через волнорез, а тот превратился в поле боя.
Пёнман решил дождаться конца.
Он дошёл до белого маяка на краю волнореза, уселся на ступеньки и стал смотреть.
Схватка была жестокой.
Крики, ругань, вопли.
В узком пространстве люди давили друг друга и махали оружием.
Падал передний — вперёд выскакивал следующий.
Одному металлической трубой разбили голову.
Другого ножом ранили в живот, и он рухнул на колени.
Кто-то вообще размахнулся топором в голову противнику.
Уклоняясь, мужчина сорвался между тетраподами и с криком исчез внизу.
Солнце ещё стояло высоко.
Но происходящее совершенно не напоминало знакомую Пёнману Южную Корею.
Кровь постепенно окрашивала бетон волнореза.
Тридцать минут показались тремя часами.
Наконец всё закончилось.
Те из первой группы, кто ещё мог стоять, теперь в два ряда стояли на коленях.
Среди второй группы тоже почти половина была ранена.
Они поддерживали друг друга и медленно отходили к машинам.
По окровавленному волнорезу к Пёнману один пошёл аккуратно одетый мужчина.
Его костюм оставался чистым, лицо — спокойным, словно он вообще не участвовал в драке.
Встретившись с Пёнманом глазами, мужчина улыбнулся.
— Рад, что вы целы, господин Хан Пёнман.
Говорит так, будто знает его.
И лицо действительно где-то встречалось…
Мужчина с острым разрезом глаз протянул руку.
— Мы здоровались на вашей свадьбе. Я Пэк Кванхо — мужчина Хон Чисук.
«А! Нуна Чисук!»
Пёнман вспомнил.
В день свадьбы он был совершенно замотан, но всё же заметил, что Хон Чисук из Market Super пришла с каким-то мужчиной.
Хотел спросить, кто это, но гостей было столько, что времени не нашлось.
— Да, вспомнил. Но… что здесь вообще происходит?
Почему мужчина Хон Чисук появился в порту Одо и устроил войну с бандитами?
Совпадение?
Пёнман совершенно не понимал ситуацию.
— Хвастаться тут особо нечем, но я занимаюсь бизнесом в Пхохане. Услышал, что Jungang-pa похитила господина Хан Пёнмана, и сразу приехал.
Пёнман искоса посмотрел на людей, которые приводили волнорез в порядок.
На полицейских они не были похожи.
Наоборот — с первого взгляда ясно: бандиты.
Значит, мужчина Хон Чисук — тоже местный бандит?
Причём, судя по всему, не последний человек.
Пёнман носил титул народного героя и отважного гражданина.
А теперь его спасла преступная группировка.
Ощущение было странным.
— Вы приехали сюда, чтобы спасти меня?
— Именно. Я ведь говорил: обязательно отплачу за то, что вы спасли Чисук.
Когда Пэк Кванхо представлялся на свадьбе, он действительно сказал:
«Вы спасли жизнь этой женщины. Если когда-нибудь представится возможность, я обязательно верну долг».
Неужели он и правда устроил всё это ради спасения Пёнмана?
Тот не находил слов.
Слишком многое свалилось сразу.
Мужчина Хон Чисук оказался бандитом.
И ради него привёл сюда людей и устроил массовую драку.
Когда-то Пёнман вытащил Хон Чисук, умиравшую от отравления угарным газом.
И вот теперь тот поступок вернулся и спас уже его жизнь.
Действительно, никогда не знаешь, как повернётся судьба.
Герою-гражданину благодарить бандита выглядело не слишком красиво.
Но если человек помог — поблагодарить надо.
Пёнман вежливо поклонился.
— Спасибо, что помогли.
Пэк Кванхо замахал руками.
— Да бросьте. Вы дважды спасали жизнь моей женщине. Это самое малое. Что собираетесь делать теперь?
В его глазах блеснул острый огонёк.
Пёнман честно изложил план.
— Я хочу взять главу Jungang-pa. Выяснить, кто заказал моё убийство, и передать всё закону.
Кванхо скривил губы и нахмурился.
— Здесь собрали почти всех основных людей Jungang-pa, но рядом с их боссом Ким Хёнги всегда остаётся личная охрана. Одному будет тяжело.
Пёнман снова пожалел о снаряжении Бэтмена, оставшемся в багажнике погибшего Elan.
«Для такого штурма лучше ничего не придумать. Неужели опять покупать комплект в спортивном магазине?»
Пэк Кванхо несколько секунд молчал, а затем посмотрел прямо в глаза.
— Я помогу. После того как мы сегодня вот так столкнулись, одна из двух группировок всё равно должна исчезнуть.
Из-за Пёнмана Кванхо теперь собирался воевать с Jungang-pa, которую называли одной из сильнейших в городе.
Пёнману стало неловко.
— Говорят, Jungang-pa — одна из двух крупнейших группировок Пхохана. Вы уверены?
Кванхо поднял подбородок и улыбнулся.
— Конечно. Вторая — Jukdo-pa. И её возглавляю я.
Почему-то Пёнман сразу подумал: если сходить с этим человеком на рынок Чукдо, наверное, снежного краба можно будет есть бесплатно.
Впрочем, если его организация действительно сопоставима с Jungang-pa, помощь лучше принять.
— Тогда буду благодарен.
Сказав это, Пёнман слегка нахмурился.
Кто кому сейчас помогает?
По словам выходило, что Jukdo-pa поможет ему поймать босса Jungang-pa.
А по ощущениям — будто сам Пёнман внезапно стал рядовым бойцом Jukdo-pa в войне двух банд.
К ним подбежал мужчина с круглым лицом, похожим на маску хахве, и что-то прошептал Кванхо.
Тот тут же нахмурился и впервые заговорил торопливо:
— Надо уходить. Полиция скоро будет здесь.
— А, хорошо.
Сказать-то легко.
Как получилось, что Хан Пёнман — прославленный отважный гражданин — теперь убегает от полиции?
Ситуация становилась всё абсурднее.
Но если его сейчас задержат, объяснять придётся слишком многое.
Пёнман сел в машину Пэк Кванхо.
В дороге тот сказал:
— Пёнман, давайте подождём до темноты и только потом двинемся.
«Мы что, воры? Почему обязательно ночью?»
Пёнман был нетерпелив и идеей не восхитился.
Но ему помогали, а до вечера оставалось не так уж много времени.
Пришлось согласиться.
Они проехали пляж Тогу.
Возле порта Имгок, у национальной трассы, стоял небольшой отель.
Рядом с вывеской «Baekgwang Hotel» крупными жёлтыми буквами было написано: «Морские ванны».
Когда они вошли, в холле стояла прекрасная, элегантная женщина в светло-розовом платье.
— Пёнман! Ты не пострадал?
— Нуна… Ух ты…
Пёнман даже говорить разучился.
Это действительно Хон Чисук?
В превращение трудно было поверить собственным глазам.
Перед ним стояла уже не унылая вдова из супермаркета, которая сидела за прилавком под толстым слоем косметики.
Лицо выглядело благородно и ухоженно.
Глубокий V-образный вырез подчёркивал грудь, пышная юбка — тонкую талию.
Зрелая, эффектная женщина.
— Нуна, вы теперь здесь живёте?
— Да. Приезжай иногда отдыхать. Здесь даже бассейн с морской водой есть! Я тебе и номер, и еду бесплатно дам.
— Ха-ха-ха!
Пёнман рассмеялся.
Не потому, что обрадовался халяве.
Просто судьба действительно умела разворачиваться невероятно.
Кто бы мог подумать, что жизнь Хон Чисук сложится так хорошо?
— Я приготовлю ужин. Иди в номер, отдохни и приходи в ресторан на первом этаже к семи. Нуна тебя вкусно накормит.
Пэк Кванхо слегка подмигнул Пёнману.
Точный смысл этого подмигивания он не понял, но, видимо, тот просил подыграть и ничего лишнего не говорить.
Похоже, Чисук не знала ни о том, что произошло несколько часов назад, ни о том, что мужчины собираются делать ночью.
Хотя она спросила, не пострадал ли он.
Значит, что-то всё-таки знала?
— Хорошо. Тогда увидимся позже.
Пёнман взял ключ и вошёл в лифт.
И тут его внезапно накрыл отвратительный запах.
— Фу! Рыбой несёт!
Он зажал нос — и вдруг понял.
Запах шёл от него самого.
Одежда пропиталась рыбной вонью и гнилью из трюма.
Пэк Кванхо и Хон Чисук, получается, всё это время каким-то чудом терпели и ничего не сказали.
— Вот позорище…
Первым делом в номере Пёнман решил принять душ.