Пёнман сидел один в просторной комнате, понемногу прихлёбывал алкоголь и смотрел на экран.
Когда караоке не использовали, на мониторе показывали людей, танцующих на сцене.
Бах!
Дверь внезапно распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся Ли Ёнсу.
— Младший менеджер Хан, беда! Кан Хосика какие-то бандиты избивают!
Пёнман тут же поставил бокал и поднялся.
— Где? Веди!
— За мной!
Ёнсу бегом провёл его по узкому коридору. Ещё у двери нужной комнаты они услышали голос Кан Хосика:
— Я-я извинюсь! Господа, я ви…
Пёнман вошёл, включил все выключатели на стене и громко сказал:
— Стоп! Сначала разберёмся, что произошло, а потом уже будем решать, кому перед кем извиняться.
Он сам привёл сюда Кан Хосика. Что бы ни случилось, позволить незнакомцам заставлять его становиться на колени и извиняться, не выяснив обстоятельств, Пёнман не мог.
И тут перед ним возник какой-то молодой гопник и начал нести чушь:
— Ты кто такой? Его дружок? Сам заберёшь этого урода и свалишь или тоже хочешь получить?
Внутри Пёнмана мгновенно вспыхнула злость.
Jukdo-pa.
Когда-то они дрались бок о бок. А однажды тридцать членов этой же банды одновременно пытались избить самого Пёнмана.
Пусть Пэк Кванхо теперь сидел за решёткой, Пёнман был уверен: в Jukdo-pa не осталось никого, кто посмел бы смотреть на него свысока. И когда какой-то зелёный мальчишка, ничего не понимая, начал перед ним выпендриваться, кровь вскипела.
Пёнман пристально посмотрел на его лицо и рявкнул:
— Ты посмел меня ударить?
Молодой бандит встретился с ним взглядом и уставился так, словно перед ним стоял сумасшедший.
Тут двое мужчин средних лет, сидевших на диване, широко раскрыли глаза и одновременно вскрикнули:
— Младший менеджер Хан!
— Ах ты ублюдок! Вот уж кого сегодня удачно встретил!
Пёнман не удивился. Этих двоих он заметил сразу, как вошёл.
— Эй, врежь ему как следует! Я тебе двести тысяч вон чаевых дам!
«Вот это подарок!»
Молодой бандит и без того собирался ударить Пёнмана, а услышав про двести тысяч, окончательно обрадовался и махнул кулаком.
— А?!
Кулак, летевший в челюсть, лишь задел волосы Пёнмана, и из груди парня вырвался странный хрип.
Потому что в следующий миг Пёнман уже держал его правой рукой за ворот и поднял в воздух.
Ноги молодого бандита беспомощно задёргались над полом.
Стоявший сзади более взрослый громила увидел лицо Пёнмана и вдруг задрожал всем телом.
— Х-хан Пёнман… хённим!
Пёнман повернул голову.
— Ты меня знаешь?
Громила вытянулся по стойке смирно и громко отчеканил:
— Да! Непобедимый Хан Пёнман-хённим сражался вместе со старшим хённимом Кванхо, когда мы громили главаря Jungang-pa, а в отеле Baekgwang в одиночку за три минуты разнёс тридцать наших людей! Живая легенда Пхохана!
Этого бандита постарше звали Пак Тонхёк. Он был одним из тех тридцати, кто тогда дрался с Пёнманом в отеле Baekgwang.
Хотя назвать это дракой было сложно. Наверное, правильнее говорить об одностороннем избиении — всё закончилось в мгновение ока.
Лицо Хан Пёнмана Тонхёк успел разглядеть только в самом начале. Потом он даже не понимал, куда тот исчезает и как двигается.
Когда пришёл в себя, все тридцать членов банды уже валялись искалеченными по площади и парковке отеля.
Даже сейчас от одного воспоминания по коже бежали мурашки.
Кроме того, Тонхёк слышал рассказы других.
Когда Jukdo-pa штурмовала этот отель — тогдашнюю базу Jungang-pa, — Хан Пёнман якобы шёл впереди вместе с «Белым Тигром», старшим хённимом.
Товарищи рассказывали, что в тот день он проявил нечеловеческую силу.
Говорили, будто Пёнман одной рукой поднял игровой стол и швырнул его на землю.
Если бы это рассказывал один человек, Тонхёк не поверил бы. Но все, кто в тот день вошёл в казино, утверждали одно и то же: собственными глазами видели, как Хан Пёнман поднимает одной рукой игровой стол и обрушивает его вниз.
Поэтому среди членов Jukdo-pa он давно считался бойцом, про которого можно сказать только одно: чудовище.
Но Пёнман был для банды не только легендарным драчуном. Заместитель главы по прозвищу Хахветхаль строго приказал никогда перед ним не выпендриваться и везде оказывать ему высшее VIP-обслуживание.
На самом деле именно Хон Чисук, жена Пэк Кванхо, распорядилась, чтобы Хахветхаль — второй человек в организации — ввёл полный запрет на любые действия против Пёнмана и обязал все заведения Jukdo-pa принимать его как самого почётного гостя.
Пак Тонхёк тут же выскочил вперёд и рухнул на колени. Он был уверен: если хочет остаться цел, надо просить прощения.
— Хённим, я виноват! Пожалуйста, простите один раз! Только один раз!
Молодой бандит всё ещё висел в руке Пёнмана, задыхаясь. Лицо у него посинело, тело тряслось.
Показав достаточно, Пёнман поставил его на пол.
Пак Тонхёк закричал на ошалевшего парня:
— Эй, урод! Чего стоишь? Быстро на колени и проси прощения!
Тот послушно бухнулся на колени, несколько раз глубоко вдохнул и заорал:
— Простите меня, старший хённим! Один раз простите! Я недавно вступил в организацию и ничего не знаю! Я виноват! Только не убивайте!
Ситуация получилась совершенно сюрреалистической.
Кан Хосик всё ещё стоял на коленях и смотрел на происходящее пустыми глазами.
Младший менеджер Хан одной рукой поднял человека, который только что избил его самого, после чего бандиты начали пресмыкаться и падать перед Пёнманом на колени, называя его легендарным бойцом.
Ли Ёнсу за спиной Пёнмана тоже мотал головой так, будто сейчас себе шею свернёт: происходящее совершенно не укладывалось в его картину мира.
— Простите, Пёнман-хённим!
Сзади появился ещё кто-то.
Пёнман обернулся и увидел хорошо одетого мужчину средних лет в чёрном костюме. Тот низко поклонился, а пришедший вместе с ним Чхольгабан согнулся почти под девяносто градусов.
Морщины на лбу и вокруг глаз — лицо было Пёнману прекрасно знакомо. Не ожидал он встретить этого человека именно здесь.
— Значит, вы в тюрьму не отправились?
— Старший хённим взял всё на себя и сел один.
— Значит, у Белого Тигра всё-таки есть понятие о верности.
— Хённим, если бы вы заранее сообщили, я бы никуда не уезжал и ждал вас здесь. Простите, что приехал поздно!
Пёнман грозно прищурился и рявкнул:
— Какой я вам хённим? Любому видно, что вы меня старше!
— Ха-ха. Когда старший хённим Пэк Кванхо садился, он приказал нам почитать Пёнман-хённима как старшего.
Для человека, который ещё недавно приставлял к груди Пёнмана нож для сашими, Хахветхаль держался подозрительно непринуждённо.
— Пэк Кванхо что, решил сделать из младшего брата гангстера? Я и так чуть со стыда не сгорел, когда на входе эти ребята мне в пояс поклонились. Со стороны можно подумать, что я не герой-гражданин, а главарь мафии.
Кан Хосик и Ли Ёнсу вспомнили двух громил у входа.
Тогда им показалось странным, что сотрудники клуба кланяются клиентам настолько низко. И только сейчас они поняли: поклоны предназначались Пёнману.
Оба изо всех сил пытались собрать происходящее в какую-то логичную картину.
«Что за… Младший менеджер Хан — бандит?»
«Он же рассказывал, что его похитили на корабле и он дрался с гангстерами. Это те самые?»
Хахветхаль, совершенно не реагируя на недовольство Пёнмана, продолжал улыбаться:
— Ха-ха! Сейчас самый большой старший нашей Jukdo-pa — Пёнман-хённим. Разумеется, ребята обязаны вас приветствовать.
С этим человеком невозможно было разговаривать. Изо рта Пёнмана сама собой вылетела любимая ругань деда:
— Да пошёл ты со своей хернёй! Для начала все сядьте. Разберёмся, что здесь вообще произошло.
Трое мужчин, изначально сидевших в комнате, три девушки, двое людей Пёнмана, два официанта, два бандита и Хахветхаль — все смотрели только на него.
— Тесновато, но присядьте ненадолго. Сначала выясним обстоятельства.
Эта комната была меньше той, где сидел Пёнман. Восемь человек здесь помещались впритык.
Клиентов и девушек усадили вместе с Кан Хосиком и Ли Ёнсу, после чего Пёнман начал задавать вопросы.
Первым он спросил Кан Хосика.
Это всё-таки был гость, которого привёл сам Пёнман. Раз его избили, нужно было выяснить, что случилось, и добиться справедливого решения.
Кан Хосик всё ещё плохо соображал. Он по пьяни вломился в чужую комнату и получил от бандитов. А потом появился Пёнман — и всё перевернулось.
Почему именно, Хосик не понимал, но одно стало совершенно ясно: главный человек в этой комнате сейчас — младший менеджер Хан.
Поэтому он изо всех сил изложил свою версию событий, желая восстановить справедливость.
— То есть вы танцевали, девушки исчезли, и вы пошли за ними в эту комнату. Верно, господин Кан Хосик?
Они были не на работе, да и слушателей вокруг хватало, поэтому Пёнман назвал его по имени, а не по должности.
Кан Хосик погладил покрытое синяками лицо и бодро ответил:
— Да, именно так!
Пёнман повернулся к трём девушкам.
— А вы почему пришли сюда?
Коротко стриженная девушка ответила:
— Ан Чонхван-оппа позвал нас…
Пёнман озадаченно наклонил голову. Откуда здесь вдруг взялся Ан Чонхван? Настоящий Ан Чонхван сейчас должен был готовиться к матчам чемпионата мира во Франции.
Чхольгабан легонько толкнул невысокого официанта рядом.
— Это он Ан Чонхван.
Пёнман криво усмехнулся.
Ну почему официанты выбирают себе такие имена?
Что в этом парне вообще есть от Ан Чонхвана? Может, хотя бы в футбол хорошо играет?
Любопытство победило.
— А почему вы назвались Ан Чонхваном?
Невысокий официант вытянулся и отчеканил как солдат:
— Я решил, что женщинам понравится, потому что он красивый, а мужчинам — потому что хорошо играет в футбол.
Лучше бы Пёнман не спрашивал.
— И зачем вы привели этих девушек в другую комнату?
— Эти господа обещали по пятьдесят тысяч вон чаевых, если я приведу красивых девушек…
Стоявший рядом Чхольгабан тут же влепил ему по затылку.
— Ах ты урод! Управляющий специально отправил к VIP-гостям наших постоянниц, а ты молча увёл их в другую комнату?!
Ан Чонхван потёр затылок, глаза заблестели от обиды.
— Простите. Мне об этом вообще никто не сказал…
Пёнман хотел установить, кто прав, кто виноват, но всё оказалось сложнее, чем выглядело сначала.
Одна из важнейших обязанностей официанта ночного клуба — как раз знакомить гостей и пересаживать девушек по комнатам. С этой точки зрения Ан Чонхван ничего особенного не нарушил.
Пёнман повернулся к Хахветхалю.
— Хахветхаль-аджосси, и кто здесь, по-вашему, виноват?