Поскольку Пёнман принял Cheonggu только в январе, он ещё не успел выстроить по-настоящему тесные отношения с сотрудниками универмага.
С отделом корпоративных продаж — тем более.
Поэтому продажи подарочных наборов неизбежно просели.
В январе Пёнман поставил на первое место не Соллаль, а расчистку старых расхождений.
Проверял баланс по каждому клиенту, искал пропущенные документы о закупках и подтверждения, восстанавливал непроведённые операции.
На полноценную праздничную торговлю времени почти не осталось.
— Я не смог нормально заняться Соллалем, потому что сначала исправлял расхождения по Cheonggu Department Store.
Ли Сокчун скривил губы и смерил его взглядом.
— Что? За тринадцать лет в этой компании впервые слышу, чтобы человек говорил: «Не смог продавать из-за расхождений».
— В Cheonggu было расхождений на двадцать два миллиона вон. Я нашёл причины и всё исправил. Если бы не я, вы получили бы взыскание за плохой контроль.
— Чего это я?!
— В акте приёма-передачи я указал, что расхождения уже были на момент передачи. Значит, это не моя ответственность, а уволившегося Чо Ёнгу. А когда Ёнгу допустил эти расхождения, руководителем группы были вы, менеджер Ли.
Внутри Ли Сокчун облегчённо выдохнул.
Пёнман был прав.
Но теперь-то всё уже закрыто, значит, бояться нечего.
— Айгу, какой молодец! И что, медаль тебе теперь дадут? Личность продавца определяется продажами. Кто не умеет продавать — тот нахлебник! Понял, нахлебник ты этакий?!
Сокчун явно решил изрезать самолюбие Пёнмана и специально выбирал слова поострее, будто нож для сашими.
Нахлебник.
Человек, который только ест чужой хлеб, а пользы не приносит.
Рисовых жучков Пёнман видел, «жучков на готовом рисе» — нет, но старые начальники любили так называть сотрудников, которые получают зарплату и при этом не справляются со своей работой.
Лицо Пёнмана покраснело.
Вот уж не думал, что однажды начальник назовёт его нахлебником.
В прошлой жизни его звали богом продаж, и он почти дошёл до кресла генерального директора.
Во второй жизни едва появился — получил прозвище Спящий Дракон, потом Летящий Дракон и Лазурный Дракон Кёнбукского дивизиона, дважды стал лучшим продавцом страны и создал два лучших магазина.
Хан Пёнман буквально производил легенды.
Он открыл сумку и достал маленький чёрный кассетный диктофон.
Одновременно нажал две кнопки.
— Менеджер Ли, повторите, пожалуйста. Что вы только что сказали? Что-то про хлеб? Я плохо расслышал.
— Эй, это ещё что?
— Диктофон. Запишу ваши слова и отправлю в HR. Пусть скажут, нормально ли руководителю отдела так разговаривать с сотрудником. Давайте, повторите ещё раз.
— …
Ли Сокчун мгновенно онемел.
Консервативный HR наверняка прицепится к «нахлебнику».
Как такое повторить, когда прямо перед носом крутится запись?
Но за пять лет руководящей работы Сокчун накопил большой запас способов унижать сотрудников и без этого слова.
— Эй, Хан Пёнман! Ты же с Киманом один университет и один факультет окончил. Тогда чего работаешь как попало? В Чхомсондэ через заднюю дверь пролез?
Теперь Сокчун решил ударить по образованию Пёнмана.
И тут Пёнман нажал стоп.
— Отлично! Хоть что-то поймал. До «нахлебника» не дотягивает, но унижение по образованию тоже годится. Ильбён-а, у меня материал!
— Что?! Какое ещё унижение образования? Кто такой Ильбён?
— Ким Ильбён, мой ровесник из набора, сейчас в HR. Говорил, что занимается корпоративной культурой. Несколько дней назад попросил сообщать ему, если увижу что-то, что эту культуру портит. Думаю, унижать сотрудника за образование тоже вполне подходящий пример.
Пёнман широко улыбался, покачивая чёрным диктофоном.
— Эй! Немедленно сотри!
— Зачем? Я ведь не придумал ваши слова. Я записал то, что вы сами только что сказали. Есть проблема?
— Ты что, вот так подло будешь действовать?
Пёнман кивнул.
— Ладно. Похоже, вы просто сорвались. Я могу один раз закрыть глаза. Но сначала извинитесь.
— Что? Извиниться?
— Да. Если ошибся — сначала извинись. Извинитесь, и я сотру запись.
— …
Ли Сокчун сжал губы и задрожал всем телом.
Откуда вообще взялся такой тип?
Он хотел наконец выпустить злость, накопившуюся за прошлый год из-за Нам Хангю и Пёнмана, а вместо этого ком в груди становился только больше.
Пёнман посмотрел на его перекошенное лицо и с издевательской улыбкой смягчил условие:
— Ладно, можете даже не говорить «я был неправ». Просто скажите, что берёте последние слова обратно. Ха-ха!
Сокчун сжал зубы до скрипа.
— Я беру назад то, что только что сказал.
Уголок рта Пёнмана дёрнулся.
Он нажал кнопку и стёр запись.
Увидев это, Ли Сокчун вытащил лучшее оружие, которое оставалось у руководителя.
— Не знаю, почему тебе в прошлом году так повезло с оценкой. Но если продолжишь работать вот так, в этом году получишь C. C! Понял?!
Он уже почти открыто рекламировал: «Я поставлю тебе C».
В прошлом году Пёнман получил A.
Вообще-то надеялся даже на S, но директор дивизиона Ким Сэун не дал.
S — оценка, которую директор мог присвоить только одному-двум сотрудникам во всём дивизионе.
Отдать её новичку и правда было бы слишком странно.
Так что Нам Хангю перед уходом поставил Пёнману максимум из того, что мог, — A.
Но Сокчуну, похоже, не нравилась даже прошлогодняя оценка, к которой он сам не имел отношения.
— Тогда если я стану первым в группе по выполнению плана, вы дадите мне A?
Лицо Сокчуна снова дёрнулось.
Даже если Хан Пёнман станет первым по продажам, A ему давать не хотелось.
Но сказать это при всех невозможно.
— Ты сначала не стань последним!
— Ого. Похоже, даже если я буду первым по продажам, A всё равно не получу?
— Аттестация зависит не только от продаж.
— А от чего ещё? Только не говорите, что нужно понравиться лично вам.
«Именно!» — хотелось рявкнуть Сокчуну.
Но этого тоже нельзя.
Сегодня язык почему-то совсем его не слушался.
— Э-э… Аттестацию… обсудим, когда придёт время.
Не найдя больше слов, Ли Сокчун закончил планёрку.
Он собирался как следует отыграться на Хан Пёнмане за последнее место января.
Но этот гад так ловко говорил, что в неловком положении в итоге оказался сам Сокчун.
Ничего.
Впереди целый год, времени придираться хватит.
«Хан Пёнман, только попадись мне хоть на чём-нибудь. Я тебя так прижму, что слёзы из глаз потекут».
⁂
Вернувшись за стол, Пёнман задумался о Ли Сокчуне.
Чем больше думал, тем меньше тот ему нравился.
И как человек.
И как руководитель CheilJedang.
«Такого нужно поскорее отправить домой».
И это совершенно не личная неприязнь.
Это чистое проявление любви к компании.
А самому Пёнману с февраля нужно снова сосредоточиться на продажах и как можно быстрее стать первым в группе.
Размышления прервал звонок мобильного.
Тири-рири! Тири-рири-ри!
Пёнман достал телефон из кармана брюк.
— Представитель Хан! Это Ли Хиджа из главного Cheongbaek. Вам нужно приехать в магазин.
Ли Хиджа была постоянной промоутеркой, отвечавшей в главном магазине за охлаждённые и замороженные товары.
— Что случилось?
— Я несколько ценников неправильно наклеила… А закупщик теперь требует возместить ущерб.
Голос Хиджа стал тихим и дрожащим от обиды.
— Понял. Сейчас приеду.
В отношениях поставщика и клиента клиент — сильная сторона, производитель — слабая.
А универмаг, который называли «цветком розницы», был сильной стороной среди сильных.
Суперсильной.
Некоторые сотрудники универмагов специально начинали прессовать нового представителя, как только менялся ответственный торговый представитель.
Так называемая «обкатка новичка».
С самого начала прижать, сбить спесь, заставить понять своё место — тогда потом охотнее выполняет любые требования.
С этой мыслью Пёнман быстро поднялся и поехал.
⁂
Главный Cheonggu Department Store был одной из главных точек Тонсонно — крупнейшего торгового района Тэгу.
Жители города часто договаривались встречаться «у главного входа Cheongbaek» или «у южного входа».
И сейчас перед дверями толпились люди, ожидавшие знакомых.
Пёнман с трудом пробрался сквозь поток, припарковался и спустился на продуктовый этаж в подвале.
В маленьком пространстве между горизонтальными морозильными ларями сидел Канг Бёнги, старший сотрудник, отвечавший за мясо.
Кудрявый.
Кто там говорил, что у кудрявых характер особенно упёртый?
— Здравствуйте, старший Канг. Что случилось?
Бёнги посмотрел на него совершенно бесстрастно.
— А, представитель CheilJedang приехал. Промоутерка ничего не сказала?
— В общих чертах. Подробностей не знаю.
— Вы там вообще своих сотрудниц как обучаете? Как можно лепить на товар цену от себя?
В те годы кассы ещё не сканировали штрихкод на упаковке так, как сейчас.
Кассир смотрел на наклеенный на товар ценник и пробивал указанную сумму.
Поэтому одной из основных обязанностей промоутерок было клеить на продукцию ценовые этикетки специальным пистолетом.
— Простите. На какую сумму ущерб?
Ошибка была не его, но как представитель поставщика Пёнман отвечал перед клиентом за свою сотрудницу и должен был решить проблему.
— А откуда я знаю? Мы даже не понимаем, сколько времени товар продавался по неправильной цене. Поэтому сделайте десятипроцентную скидочную компенсацию на все наши охлаждённые и замороженные товары за последние три месяца.
— Что-о?
У Пёнмана челюсть чуть не упала.
Что за бред?
Не одна-две позиции.
Весь ассортимент.
И не за неделю, а за три месяца — десять процентов от продаж?
Оборот по мясу и заморозке составлял примерно пять миллионов вон в месяц.
Значит, он требует поддержку примерно на полтора миллиона.
— Сколько позиций вообще было с неправильным ценником?
— Сейчас нашли пять. Но откуда мне знать, только эти пять ошибочные? Может, и раньше так продавали. Мне надо хотя бы столько компенсации, чтобы я не остался в убытке.
Вот это уже чистое вымогательство.
Пёнман решил, что старший Канг просто пытается провести «обкатку нового представителя».
Очень хотелось разобрать его требования по пунктам и разнести логикой.
Но сейчас лучше сделать шаг назад.
В таком состоянии собеседник не услышит даже идеальный аргумент.
У каждого есть самолюбие.
Когда человек только что выдвинул требование, мало кто обрадуется, если ему сразу начнут доказывать, что он несёт чушь.
Иногда ради двух шагов вперёд сначала приходится отступить на один.
— Старший Канг, я сначала вернусь в офис, доложу менеджеру Ли и потом дам ответ.
— Если не сделаете — я вообще перестану продавать заморозку CheilJedang.
То есть: не подчинишься — прекратим торговлю.
Прекращение поставок.
Последнее оружие в конфликте между клиентом и поставщиком.
Почти ядерная бомба.
Когда производитель доведён до предела, его торговый представитель говорит:
«Больше товар не поставим».
Это его ультиматум.
А клиент в ответ достаёт собственное последнее оружие:
«Не привозите больше».
То есть разрывает отношения.
Раз Канг Бёнги бросается такой угрозой из-за пустяка, он явно хочет любой ценой заставить нового представителя встать на колени.