Звонок Чха Суён после долгого молчания оказался настолько нелепым, что Пёнман сперва даже не понял, что происходит.
Нет, не нелепым — ошеломляющим.
Трубку взял какой-то мужчина, потом передал её Суён, а она просит спасти её и говорит, что её похитили.
Пока Пёнман пытался прийти в себя, из телефона продолжал литься её торопливый голос.
— Поезжай в мой магазин, возьми там чемодан с деньгами и приезжай сюда. Мне больше некому доверять, кроме тебя!
— Суён…
Он хотел что-то спросить, но снова заговорил мужчина.
— Будь здесь до одиннадцати вечера. Адрес пришлю сообщением в половине одиннадцатого.
Связь оборвалась.
Пёнман нахмурился, глядя на экран, и потёр висок, пытаясь разложить ситуацию по полочкам.
Женский голос только что действительно принадлежал Суён?
Похоже, да.
Нет, точно она.
Её и правда похитили?
А если всё так и она сейчас действительно в опасности?
Самым надёжным человеком для неё, вероятно, был именно он.
Перед именем Хан Пёнмана уже прочно закрепилось звание «мужественный гражданин-герой». Суён своими глазами видела, на что он способен.
Если она попала в настоящую беду, логично, что позвала именно его.
Пёнман уже решил расстаться, но просто проигнорировать женщину, с которой всерьёз думал о браке, когда та могла оказаться в смертельной опасности, не мог.
Он переоделся и приготовился ехать спасать Суён.
На Elantra добрался до её магазина в центре города.
В это время большинство лавок уже было закрыто, но магазин Суён всё ещё работал.
Стены внутри сплошь покрывали всевозможные блестящие украшения.
Когда Пёнман вошёл, к нему подошла сотрудница.
Он первым поздоровался:
— Добрый вечер. Меня прислала Чха Суён.
Женщина внимательно всмотрелась в него и кивнула.
Похоже, узнала.
Впрочем, в последние дни в Тэгу нужно было постараться, чтобы не знать Хан Пёнмана.
Сотрудница ушла вглубь магазина и вскоре вынесла чемодан.
Чёрный дипломат.
— Вот. Хозяйка велела передать это вам.
Пёнман принял кейс. Тот оказался довольно тяжёлым.
— Вы случайно не знаете, что внутри?
— Нет. Она только сказала передать вам этот кейс из сейфа.
Пёнман слегка поклонился и вышел.
На часах было 22:25.
До обещанного сообщения оставалось пять минут.
Он положил дипломат в салон, открыл багажник и целиком вытащил органайзер, переложив его внутрь машины.
Там хранилось снаряжение Бэтмена.
Нагрудник ловца и защита позвоночника, серебристая алюминиевая бейсбольная бита, огромная бейсбольная куртка, шлем, кепка, чёрная маска и даже мяч с автографом Ли Мансy.
То самое снаряжение, в котором он когда-то спас Ку Ильсона, Пёнман после той истории отмыл и оставил в багажнике.
«Я надеялся, что больше никогда это не надену. И вот спустя год снова понадобилось».
Чтобы успокоить нервы, он закурил и стал ждать.
Ровно в 22:30 пришло сообщение.
[Кёнсан-Пукто, Чхильгок-гун, Тонмён-мён, Кымам-ри, 1230]
До Тонмёна нужно было добраться за полчаса, так что пришлось спешить.
Elantra разрезала ночную темноту.
Последний день длинных выходных почти закончился, дороги опустели.
Незадолго до одиннадцати Пёнман свернул на тихую сельскую дорогу.
Показался пруд Юдынджи, а рядом с ним одиноко стоял дом, похожий на загородную виллу.
Пёнман остановился у ворот и начал экипироваться.
Надел защиту спереди и сзади, шлем, поверх него бейсболку, лицо закрыл маской.
Мяч с автографом Ли Мансy, однажды уже принёсший удачу, тоже засунул в карман бейсбольной куртки — вдруг пригодится.
Когда Пёнман вышел из машины, нагрудник и спинная защита сделали его визуально почти таким же массивным, как Ли Дэхо.
В одной руке — чёрный дипломат.
В другой — серебристая алюминиевая бита.
Бэтмен вернулся спустя год.
Он неторопливо подошёл к воротам одинокой виллы и нажал кнопку домофона.
Из динамика не донеслось ни звука, но тут же щёлкнул замок.
Пёнман медленно открыл ворота и вошёл.
Изнутри участок оказался куда больше, чем выглядел с дороги.
От ворот до дома тянулся сад длиной метров тридцать.
Вдоль дорожки, чередуясь, стояли фонари.
Под ними с обеих сторон выстроились десять мужчин.
А в самом конце дорожки Пёнман увидел Суён.
Она сидела на стуле, связанная верёвками.
Рядом, словно телохранитель, стоял огромный мужчина с аккуратным пробором семь к трём.
Суён увидела замаскированного Пёнмана, недоумённо наклонила голову и окликнула:
— Оппа?
При похищении пленнику обычно затыкают рот, но эти ребята, к счастью, Суён не кляпили.
Пёнман не ответил.
Он пришёл сюда не разговаривать.
В кино он сотни раз видел одно и то же: похитители берут деньги и просто так отпускают заложника — такого почти не бывает.
Особенно если заложница настолько красива.
Поэтому и сегодня Пёнман собирался сначала уложить плохих парней, а потом вытащить Суён.
Ради этого и надел костюм Бэтмена.
Двое мужчин, стоявших ближе всех, направились к нему.
Пёнман молча протянул вперёд дипломат в левой руке.
И сразу же махнул битой правой.
Они даже представить не могли, что гость не скажет ни слова и начнёт драку с первого движения.
Увы, против одиннадцати похитителей Пёнман не мог позволить себе осторожничать.
Бита, усиленная «Силой гор», безжалостно врезалась обоим в верхнюю часть тела.
ХРЯСЬ! БАХ!
— Кха-а!
— А-а-ах!
Двое рухнули после одного удара.
Оставшиеся тут же схватились за металлические трубы.
Мужчина с пробором рядом с Суён махнул рукой — и остальные бросились вперёд.
БАМ! ГРОХ!
— А-а!
ЛЯЗГ! ЛЯЗГ!
— Ах!
— Кха!
За несколько секунд бита Пёнмана и железные трубы несколько раз столкнулись, выбивая искры в темноте.
Пёнман тоже получил несколько ударов, но почему-то они ощущались слабее тех, что ему доводилось ловить раньше.
Наверняка часть силы поглощали нагрудник и защита спины.
Хотя и сами противники, похоже, били не слишком мощно.
Если бы в ход пошли ножи, всё было бы иначе.
Но против труб в нынешней экипировке Пёнман чувствовал себя достаточно уверенно.
Он огляделся.
Трое из напавших уже лежали на земле, получив битой, и стонали от боли.
На лицах оставшихся пятерых читались растерянность и напряжение.
Они осторожно разошлись в стороны, пытаясь окружить Пёнмана.
Мужчина с пробором семь к трём крикнул от стула Суён:
— Ты Хан Пёнман, да? По телевизору выглядел помельче!
Значит, главарь знал, кто придёт.
Похоже, Суён успела ему рассказать.
— Раз ты меня знаешь, отпусти её и закончим на этом.
Пёнман говорил искренне.
Ему нужно было только спасти Суён. Он вовсе не горел желанием продолжать драку с бандитами.
Главарь посмотрел на своих людей, валявшихся на земле.
Выглядели они ужасно.
Если бы их били кулаками, такого бы не было, но этот безжалостный псих махал металлической битой без всякой жалости — у людей были переломы и кровь.
— Парни, так не пойдёт. За наших надо отомстить. Сломайте ему по одной руке и ноге!
Пятеро подняли трубы и уже собирались рвануть вперёд, когда Суён пронзительно закричала:
— Не-е-ет!
На долю секунды мужчины замерли.
Пёнман не упустил шанс.
Он резко присел и быстро развернулся на месте.
Бита, словно серп по стеблям риса, прошлась по ногам противников.
БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!
Раздался хруст костей, смешанный с самыми разными криками.
В мгновение ока все пятеро опрокинулись навзничь.
Каждый схватился за повреждённую ногу и застонал.
Пёнман, не колеблясь, пошёл к Суён, ступая по тёмно-красным пятнам крови.
— Т-ты всех моих людей переломал?! Сволочь, я тебе этого не прощу!
Надо отдать должное главарю — вёл он себя по-мужски.
Не схватил заложницу и не стал прикрываться ею.
Пёнман даже отметил это про себя.
Он понятия не имел, что это за группировка, но ему нравилось хотя бы то, что никто не достал нож.
И тут вдруг подумалось: всё как-то не совсем похоже на кино.
Обычно в похищении участвуют двое-трое.
А Суён почему-то похитили сразу одиннадцать человек.
Странно.
Но Пёнман отбросил сомнение.
Какая разница?
Осталось уложить одного главаря и освободить Суён.
Зализанный помадой пробор семь к трём блеснул под фонарём.
— Я тебя щадил, а ты слишком распоясался!
Что за чушь?
Пёнман ни разу не просил пощады.
Почему похититель вдруг говорит, что «щадил» его?
Пока он недоумённо наклонял голову, главарь поднял трубу и бросился вперёд.
За мгновение оказался рядом и молниеносно обрушил железо Пёнману на голову.
ЛЯЗГ!
Труба, летевшая сверху вниз, встретилась с битой, взмывшей снизу вверх.
Над головой Пёнмана грохнул металл, посыпались искры.
Трубу вырвало из рук и отбросило в сторону.
Даже здоровенному главарю было не под силу пересилить Пёнмана, когда тот вложил в удар «Силу гор».
Отступив на несколько шагов, мужчина встряхнул онемевшей ладонью и сжал кулаки.
— Хан Пёнман! Давай по-мужски — голыми руками!
Что ещё за бред?
Он лишился оружия, а у Пёнмана бита осталась.
Зачем добровольно выбрасывать преимущество и ставить себя с врагом в равные условия?
Это не спортивный матч.
— Не хочу. Мы тут что, боксируем?
Пёнман со свистом взмахнул битой и сделал шаг вперёд.
Глаза главаря задрожали.
Он снова заорал:
— Эй! Ты же герой! Будешь драться как последний гопник, пользуясь преимуществом?
Он явно ничего не знал о Пёнмане.
Люди считали его героем, но сам он никогда не стремился им становиться.
И уж точно не собирался жить по навязанным правилам «геройского поведения».
Главарь, только что рассуждавший о благородстве, вдруг развернулся и бросился к Суён.
Пёнман сразу рванул за ним.
Мужчина подло пнул стул, к которому она была привязана.
— А-а!
Суён вскрикнула и вместе со стулом завалилась набок.
А главарь побежал вдоль дома прочь.
К кому двигаться?
К упавшей Суён или за беглецом?
Пёнман на мгновение оказался перед выбором.
Потом вытащил из кармана куртки мяч с автографом Ли Мансy и со всей силы метнул его вслед главарю.
В правую руку он вложил «Силу гор».
ФЬЮ-У!
Мяч со свистом разрезал воздух и врезался убегающему мужчине точно в спину.
— А-а!
Главарь кувырком полетел вперёд.
Пёнман, убедившись, что тот упал, бросился к Суён.
Она всё ещё лежала связанная вместе со стулом.
И лицо у неё по-прежнему было безупречно накрашено.
Пёнман слегка наклонил голову.
«В кино после похищения макияж обычно размазан и всё лицо в беспорядке…»