Раз уж вспомнил старые времена, Пёнман спросил:
— А вы случайно не знаете, чем сейчас занимается руководитель Ли Сокчун?
— А кто такой Ли Сокчун?
Кан Сансу озадаченно склонил голову. Имя он слышал впервые.
На этот раз ответил Чо Вонсам:
— Руководитель Ли Сокчун работает в китайском ресторане возле рынка Панчхон.
— Что? В китайском ресторане?
— Не сам держит. Получил сертификат повара китайской кухни и устроился шефом.
Значит, не открыл своё дело, а пошёл работать по найму.
Впрочем, после того как его вышвырнули из Whole Plus, откуда бы у него взялись деньги? Пёнман даже почувствовал облегчение: хорошо, что человек хотя бы освоил профессию и устроился.
Когда-то, узнав, что Ли Сокчун попал в аварию, Пёнман подумал: получил кару небес.
Но годы прошли, и теперь ему стало немного жаль этого человека.
— Он ведь уже немолод. На кухне тяжело работать.
Чо Вонсам усмехнулся, будто как раз хотел рассказать об этом.
— А ему, говорят, даже лучше. На кухне людей почти не видишь. Сильно тот человек изменился. Раньше так любил строить из себя важную шишку!
Пёнман выпил рюмку соджу и повернулся к Ли Ёнсу.
— Ёнсу, а о бывшем управляющем Пак Чонпхале ничего не слышал?
Раскрасневшийся Ли Ёнсу качнул головой и ответил на своём говоре:
— Так Сон Хоёль недавно напился и прямо кипел, когда про него рассказывал.
— Ха! Они всё ещё встречаются?
Это что, верностью дружбе называть? Пак Чонпхаль давно уже никакой не управляющий, а Сон Хоёль всё равно с ним общается. Удивительно.
Ёнсу продолжил:
— Год назад бывший управляющий Пак с президентом Соном в складчину открыли кафе. И похоже, там проблемы.
— Кафе?
— Да. На побережье Сонна сделали кафе в форме корабля. По выходным народ идёт, а в будни почти никого, так что работают в минус. Решили продать, но оказалось, Пак уже заложил здание и взял кредит.
Ким Тону заморгал и воскликнул:
— Ничего себе! Если они партнёры, а он без слов заложил общее здание, это же натуральное мошенничество!
Ли Ёнсу кивнул.
— Вот именно. А президент Сон, похоже, вложил туда немало своих денег.
— Ну и Сон Хоёль. Совсем людей не видит? Этот тип пытался собственного подчинённого убить. На что он рассчитывал, связываясь с ним в бизнесе?
Кан Сансу ошеломлённо переспросил:
— Что вы сказали? Он пытался убить подчинённого?
— Ха-ха. Да. Меня пытался прикончить, а в итоге сам и огрёб.
— Что-о?!
Увидев огромные глаза Сансу, Пёнман только усмехнулся.
Теперь всё это было далёким прошлым.
Тогда жизнь действительно висела на волоске. А сейчас те события звучали почти как сюжет какого-нибудь романа.
И тут он вспомнил ещё одного человека.
— А президент Пак Чхольсу нормально живёт?
— Да. Park Plus уже открыл седьмой магазин. Новая жена президента Пака родила ему троих сыновей. Все занимаются футболом, и он теперь каждый день таскается на их тренировки.
На самом деле Пёнман спрашивал не столько о Пак Чхольсу, сколько о Юне. Благодаря наложенному им когда-то «Тройняшкам» она, судя по всему, действительно родила трёх мальчиков.
— А жена президента Пака тоже в порядке?
— А, точно! Говорили же, что она ваша младшая знакомая, директор?
— Да.
— Когда встречает наших сотрудников, всё время спрашивает, как вы поживаете. Она случайно не бывшая ваша девушка?
«Девушка? Ну… когда-то».
Но теперь это была лишь тёплая память о первой любви.
Пёнман специально нахмурился и отчитал Ёнсу:
— Эй, ты всё ещё несёшь всякую чушь? Давно не получал?
— Хе-хе, ну что вы. Я уже давно вышел из возраста, когда меня можно поколачивать. Кстати, есть ещё одна женщина, которая спрашивает о вас.
Пёнман не мог догадаться.
— Кто?
— Женщина.
— Кто-то из бывших сотрудниц?
Ли Ёнсу лукаво ухмыльнулся и покачал головой.
— Нет. На визитке написано «президент отеля Baekgwang». Каждый праздник покупает у нас подарочные наборы. Узнаёте?
Перед Пёнманом спустя много лет всплыло лицо Хон Чисук.
И то, как он делал ей искусственное дыхание, когда она потеряла сознание от угарного газа.
— Нуна тоже хорошо живёт?
— Если владеет отелем, наверное, плохо не живёт, да?
Пёнман молча кивнул и задумался.
Пэк Кванхо к этому времени тоже должен был выйти из тюрьмы. Если Хон Чисук стала президентом Baekgwang Hotel, значит, Кванхо её не бросил. Тогда, скорее всего, и она живёт счастливо.
Как-нибудь, оказавшись в Пхохане, надо будет заглянуть в Baekgwang Hotel, увидеть Чисук и заодно встретиться с Пэк Кванхо.
В прошлой жизни этих связей вообще не существовало, а после регрессии судьба постоянно сталкивала его с самыми разными людьми. Теперь ему стало интересно, как сложились их жизни.
— Бывший управляющий Юн держит ресторан в Куми.
Голос Ли Ёнсу вырвал Пёнмана из мыслей.
— Хорошо идёт?
— Этого не знаю. С чего мне из Пхохана в Куми мотаться?
Квак Чэхо, похоже, знал больше.
— Когда я работал в Тэгу, один раз был в том ресторане. Руководитель команды сказал, что его держит бывший сотрудник, и повёл нас туда всей командой.
— Ну и как, народ ходит?
— Сам хозяин готовит на кухне, жена обслуживает зал. Она очень приветливая, хорошо работает с гостями. Зал был забит.
— Значит, устроились.
Жена Юн Тхэсона, похоже, из домохозяйки превратилась в настоящую участницу семейного бизнеса. И это логично: сам Юн Тхэсон к торговле людьми никогда особенно не тяготел.
Пёнман решил, что ему действительно куда лучше заниматься кухней, чем стоять в зале и обслуживать посетителей.
До сих пор молчавший Ким Тону спросил:
— А с президентом Чон Пэгёном из Jinseong Trading вы всё ещё созваниваетесь?
— Да. Обычно только на праздники, спросить, как дела.
Двести миллионов вон, которые Пёнман когда-то дал ему взаймы, тот полностью вернул. И Чон Пэгён по-прежнему держал дистрибьюторскую компанию в Пхохане.
В прошлой жизни он дошёл до попытки самоубийства накануне банкротства и в конце концов закрыл бизнес. В этой жизни помощь Пёнмана изменила его судьбу.
Пёнман велел ему обязательно звонить, если снова возникнут проблемы.
Судьбу не так-то просто переписать.
Никто не знает, когда Чон Пэгёну снова выпадет тяжёлое испытание.
Раз уж Пёнман однажды взялся помогать, он собирался довести это «послепродажное обслуживание» до конца.
Встреча с людьми, когда-то работавшими в кёнбукском подразделении, прошла тепло и весело.
Было приятно снова слышать знакомый говор и узнавать, как живут люди, о которых он давно перестал вспоминать.
В календаре 2006 года остался один последний лист.
Пёнман возвращался с работы пешком, подставляя лицо ледяному ветру, от которого казалось, что отвалятся уши. Дом стоял недалеко от офиса, поэтому он ходил туда и обратно пешком.
Открыв дверь квартиры и войдя в гостиную, он услышал кашель детей. Несколько дней назад оба простудились.
Но сейчас кашель звучал совсем нехорошо.
— Кхе! Кхе! Кхр-р-р!
Тонха кашлял без остановки, громко и надсадно.
Суа заходилась так сильно, что уже не могла нормально вдохнуть.
— Хх… папа, я… я не могу дышать!
Увидев её, Пёнман застыл на месте. По затылку пробежал холод, кожу обдало мурашками.
Он громко позвал Ёнхи:
— Ёнхи! Вы детей в больницу водили?
Ёнхи что-то мыла у раковины.
— Да, сегодня опять ходили. Но даже врач только головой качает.
— Почему? Это не простуда?
— Всё остальное нормально, но кашель слишком сильный. Я спросила, не какая-то ли другая болезнь, а он говорит, что не понимает.
— Если врач не понимает, кто тогда поймёт? Поехали в большую больницу!
Пёнман подошёл к Ёнхи — и глаза у него едва не вылезли из орбит. У раковины лежало то, чего он никак не ожидал увидеть.
«Humidifier Mate?! Как это оказалось у нас дома?»
— Ёнхи, ты пользуешься дезинфицирующим средством для увлажнителя?
— Да. Дети простужены, поэтому увлажнитель работает постоянно. Говорят, внутри могут размножаться вредные бактерии, так что его надо обеззараживать.
Пёнман бросился вперёд, выхватил бутылку и вылил содержимое прямо в раковину.
Ёнхи вздрогнула от неожиданности. Увидев, как средство уходит в слив, она возмутилась:
— Ты что делаешь? Там ещё почти всё осталось!
Она потянула Пёнмана за руку, но тот не сдвинулся, пока не вылил средство до последней капли.
— Ёнхи, этим нельзя пользоваться! У детей горло в таком состоянии именно из-за него!
Она не поверила и рассердилась.
— О чём ты вообще? Какая связь между дезинфекцией увлажнителя и их кашлем?
— Его делают из вещества, безопасность которого не подтверждена!
Ёнхи ткнула пальцем в надпись на упаковке.
— Что ты говоришь? Здесь же написано: «Безвредно для человека».
Пёнман покачал головой.
— Это ложь. Там есть компонент, безопасность которого ещё не доказана. Подумай сама: когда дети стали кашлять сильнее? Наверняка после того, как ты начала добавлять это средство в увлажнитель. Разве нет?
— …
Но недоверие из её глаз не исчезло.
Одними словами убедить её, похоже, было трудно.
Средство выпускала не какая-нибудь безымянная мастерская, а крупная компания. Поэтому покупатели верили напечатанному на флаконе обещанию безопасности. Более того, на нём стоял даже государственный знак сертификации KC.
В конце концов Пёнман отказался от научной аргументации и просто попросил поверить ему.
— Ёнхи, пожалуйста, поверь мне. Иначе зачем бы я всё это выливал?
Увидев, насколько серьёзным стало его лицо, она наконец смягчилась.
— Ты правда уверен?
— Да. Увлажнителем можно пользоваться, но это средство нельзя добавлять ни в коем случае.
Это был не препарат, которым просто протирали или промывали прибор. Его растворяли прямо в воде увлажнителя.
Значит, вместе с туманом компоненты средства распылялись в воздухе. Люди в комнате буквально вдыхали ядовитые вещества.
Пёнман отнёсся к проблеме предельно серьёзно.
Из-за таких средств огромное количество людей заболело, а некоторые даже умерли.
В прошлой жизни этот скандал потряс всё общество.
Большинство пострадавших погибали, даже не зная, почему им становится хуже.
И самое трагичное: мучаясь от кашля, они продолжали включать увлажнитель.
Продолжали лить туда средство, которое медленно убивало их.
«Как это остановить?»
Ёнхи он запретил пользоваться средством. Но дело касалось не только его детей.
Этой же ночью десятки тысяч людей могли лечь спать рядом с увлажнителями, которые повреждали им лёгкие. Кто-то, возможно, вообще потеряет из-за этого жизнь.
Тревога Пёнмана становилась всё сильнее.
Чтобы официально объявить средство опасным, нужно точно проанализировать состав. Но такое исследование займёт время.
А фирмы, выпускавшие эти средства, уже получили государственную сертификацию KC. Даже если идти в СМИ, доказательств у него не было.
«Может, как с Eunha Noodles, просто найти заводы и разнести резервуары с сырьём, чтобы они не могли ничего производить?»
Перед Пёнманом по телевизору шла журналистская программа.
Кажется, та самая «Хотите знать правду?», которая когда-то выпускала документальный фильм о нём.
Название выпуска звучало так: «Вся правда об убийствах увлажнителями».
Первый пострадавший от дезинфицирующих средств для увлажнителей появился в 1995 году. В августе умер взрослый человек пятидесяти четырёх лет, а в ноябре — младенец возрастом один месяц.
Мать погибшего ребёнка давала интервью.
— Малыш простудился почти сразу после рождения, и я круглые сутки держала включённым увлажнитель, добавляя туда средство. А потом… х-хнык…
В 2006 году от неизвестного заболевания лёгких начали умирать дети.
Профессор Хон Чонсон из Asan Medical Center в Сеуле выяснил, что похожие случаи происходят по всей стране. Он опубликовал работу на эту тему, но болезнь тогда сочли проблемой, ограниченной педиатрией.
В 2011 году профессор отделения пульмонологии того же центра Им Чхэман пришёл к выводу, что новая болезнь лёгких вызвана не бактериями и не вирусом. Он запросил эпидемиологическое расследование у Центров по контролю и профилактике заболеваний.
Пёнман озадаченно нахмурился.
— Странно. Сейчас же 2006 год…