После детского доноса Ан Кимана Чо Ёнгу недовольно уставился на Пёнмана.
— Эй, Хан Пёнман! С завтрашнего дня никаких «сонбэ». Обращайся по служебному рангу, понял? Старший сотрудник Пак. Младший менеджер Чхон. Вот так и зови!
— Да, понял!
Пёнман пока просто согласился.
Не то чтобы он на сто процентов разделял мнение старшего. Да и сказать по этому поводу мог бы много.
Но устраивать дискуссию за пьяным столом?
С захмелевшими старшими никакой нормальной дискуссии всё равно не получится. Ещё повезёт, если за попытку возразить по морде не дадут.
Ким Хон осушил рюмку и тоже принялся жаловаться на сотрудников без университетского образования.
— У этих ублюдков учиться нечему. В башке одно дерьмо, необразованные придурки. По клиентам ходят и только жульничают. Разогнать их всех к чёртовой матери!
Пёнман почувствовал лёгкий холодок.
Позже Ким Хон перейдёт в штабную группу поддержки и отправит на пенсию немало возрастных сотрудников, пришедших в компанию после школы.
Похоже, это была не просто обычная реструктуризация штата.
Возможно, он тогда заодно сводил старые счёты.
«А Ким Хон, может, куда холоднее и жестче, чем я думал».
Почему старшие говорили такие вещи, Пёнман прекрасно понимал.
Каждому из них когда-то устроили такой же жестокий «приветственный» алкогольный ад. Каждого успели вдоволь помучить такие выпускники школы, как Пак Мингу.
При этом собственными приёмами продаж те не делились вообще.
Формально было OJT — обучение на рабочем месте.
По факту старшие Пёнмана начинали продавать так, словно их просто вывели в чистое поле и сказали биться головой о землю, пока не получится.
Позже выяснилось, что большая часть этих «секретов мастерства» вообще состояла из обходных схем, нарушавших правила компании.
И даже ими не делились из мелкой зависти.
Кому из старых сотрудников хотелось помогать университетскому новичку хорошо продавать, если через несколько лет тот всё равно поднимется по рангу выше него?
— Мы когда-нибудь унижали их за то, что они только школу закончили? Да ничего подобного! А они — сволочи!
Свежее мясо шло великолепно, сплетни о коллегах — ещё лучше, и соджу исчезал рюмка за рюмкой.
Новички тоже принимали всё, что наливали непосредственные старшие, и вскоре заметно захмелели.
Ещё бы: сначала куриный ресторан, теперь второй круг здесь.
Самое разумное в такой момент — разойтись.
Но обязательно найдётся человек, который требует «ещё по одной».
Среди старших таким прославленным пьяницей был Чо Ёнгу.
Именно он поднял знамя третьего раунда.
— Эй! Все в караоке! По песне споём!
Если бы в караоке действительно только пели, Пёнман бы не возражал.
Но там, конечно, снова будут пить.
Сам Пёнман от алкоголя никогда не отказывался, однако пить вместе с Чо Ёнгу предпочитал как можно реже.
Чо Ёнгу в пьяном виде превращался в животное.
И вдобавок имел отвратительную привычку садиться за руль после выпивки.
В следующем году она разрушит ему жизнь.
Вождение без прав, алкоголь, наезд и бегство с места ДТП — после этого Ёнгу окажется в тюрьме.
Событие было настолько громким, что забыть его Пёнман не мог.
Одним словом, старший, уничтоживший собственную жизнь выпивкой.
«И что с ним делать?»
Знать чужое будущее оказалось неожиданно тяжело.
В караоке компания устроилась в полутёмной комнате и снова погрузилась в разговоры.
Старшие давно не виделись и накопили массу историй друг для друга. Новичкам тоже было что рассказать.
Если собирались только разговаривать, спрашивается, зачем вообще пришли в караоке?
Пока все сидели, увлечённые беседой, один человек продолжал петь стоя.
Ан Киман, отказавшийся от попыток сбежать с первой встречи, уже порядочно напился и практически захватил микрофон.
На экране высветилось название — «Пешком до рая», песня из саундтрека к мини-сериалу MBC.
Роковая вещь с большим количеством высоких нот и почти криковой манерой исполнения.
Киман вошёл во вкус и орал во всё горло.
Чо Ёнгу наконец взбесился.
— Эй, Ан Киман! Заканчивай уже! Из-за тебя разговаривать невозможно!
Но Киман был пьян и песней, и алкоголем. Он просто не услышал.
Ёнгу решил, что младший намеренно игнорирует старшего.
Прищурился и резко поднялся.
Со стола взял бутылку пива и нетвёрдой походкой направился к поющему Киману.
Остальные были заняты своими разговорами и даже не посмотрели в его сторону.
— Ах ты урод. Старший сказал заткнуться — значит, заткнись.
Ругаясь, Ёнгу встал сзади и перевернул бутылку над головой Кимана.
Холодное пиво хлынуло на волосы, потекло по лбу и лицу.
Киман оборвал песню и завопил.
— А-А-А-А!
Микрофон разнёс крик по всей комнате.
Все разом повернулись.
Чо Ёнгу с кривой улыбкой по-прежнему лил пиво ему на голову.
— Ёнгу! Ты чего творишь?! Этот придурок опять за своё!
Ким Хон, поступивший в компанию одновременно с Ёнгу, вскочил, схватил ухмыляющегося приятеля и вывел из комнаты.
Юн Тхэсон скрутил в толстый комок салфетки и принялся вытирать Киману волосы и лицо.
— Киман, не держи зла. Этот ублюдок как напьётся — обязательно что-нибудь вытворит.
Остальные старшие тоже поднялись.
Все знали: если Чо Ёнгу уже дошёл до такого состояния, разумнее закрыть вечер сейчас, пока он не устроил чего похуже.
До этого Киман даже не успел осмыслить, что произошло.
Теперь дошло.
Он стоял и дрожал всем телом.
Никогда в жизни его так не унижали.
Кто-то вылил ему пиво на голову.
Как это вообще возможно?
Подобные сцены он видел только в кино и сериалах. Даже представить не мог, что однажды окажется внутри такой сцены сам.
Старшие ушли.
Рядом с ним остались только ровесники — Пёнман и Пак Чонхо.
Чонхо налил остатки пива и вложил стакан в дрожащую руку Кимана.
— Выпей и забудь уже.
Киман с лицом злого духа смотрел на место, где сидел Чо Ёнгу.
Стиснутые губы разжались, и из них вырвался полный ненависти мат.
— Чо Ёнгу… у-у-ублюдок!
Он со всей силы швырнул стакан в стену.
Хрясь!
Стекло разлетелось, обдав стену, пол и стол брызгами пива и осколками.
Пёнман с Чонхо от неожиданности одновременно схватили Кимана.
— Эй! Киман, успокойся!
Глаза Кимана, в которые стекало пиво, налились кровью, будто он готов был убить человека.
Гнев не отпускал. Плечи тяжело ходили вверх-вниз.
— Этот ублюдок… Да плевать, что он старший! Пусть только подождёт! Я ему, сука, жизнь сломаю!
Изо рта Кимана сыпались проклятия.
Пёнман с Чонхо зажали его спереди и сзади и буквально выволокли наружу.
Киман вырывался и скрипел зубами.
— Посмотрим! Ещё посмотрим, кто кого-о-о!
С трудом удалось запихнуть его в такси.
Глядя, как машина уезжает, Пёнман испытывал странную смесь удовлетворения и тревоги.
Киман подшутил над ним. Потом настучал старшим.
В ответ Пёнман налил ему выпить и пожелал проклятием:
«Пусть сегодня старший унизит тебя так, чтобы ты всю жизнь не забыл».
Для настолько самолюбивого Кимана трудно было придумать наказание болезненнее унижения.
Поэтому видеть результат было приятно.
Но теперь Пёнману почему-то казалось, что Чо Ёнгу может действительно пострадать от его рук.
Это неприятно царапало изнутри.
31 декабря 1993 года.
23:59:59.
Бом-м… Бом-м… Бом-м…
По телевизору в родительской спальне раздавались удары новогоднего колокола.
Во второй раз наблюдать, как 1993-й превращается в 1994-й, было очень странно.
1994 год.
Президент — Ким Ёнсам.
В июле действительно умрёт Ким Ир Сен.
В октябре обрушится мост Сонсу — чудовищная трагедия.
Но для Хан Пёнмана куда важнее всех этих исторических событий было другое.
В 1994 году ему двадцать семь.
Молодость, свежесть, вся жизнь впереди.
Двадцатисемилетний Пёнман пожелал родителям:
— Happy New Year!
И поднялся в свою комнату.
На чёрном деревянном столе дрожал выданный компанией пейджер.
Чёрная коробочка примерно в треть размера мобильного телефона.
На маленьком экране высвечивались семизначный номер и ещё четыре цифры.
[358-42** 5882]
— 5882!
Пейджерный код означал: «Оппа, быстрее».
Пёнман тут же потянулся к телефону — хотелось услышать голос Юны.
— Оппа, Happy New Year!
Из трубки раздался её чистый, бодрый голос.
Одного звука оказалось достаточно, чтобы сердце забилось быстрее.
Когда он в последний раз чувствовал нечто подобное?
— Юна! Пусть новый год принесёт тебе удачу. Чтобы работу нашла именно там, где хочешь, не болела, всегда была счастлива… чтобы мы чаще виделись и берегли друг друга. Я за всё это хоть духам неба и земли молиться буду!
— Хи-хи! Оппа, что с тобой сегодня? Совсем не круто выглядишь. Разве мужчина должен столько говорить?
Женщинам нравятся молчаливые мужчины или разговорчивые?
Вывод Пёнмана был прост:
женщины любят мужчин, которые умеют говорить.
— Даже если я стану самым болтливым нищим на свете, но мои деревенские шуточки будут заставлять тебя улыбаться, значит, я счастливый человек.
— Ва-а! Оппа, да у тебя язык подвешен! Ты как будто заранее реплику выучил — всё одним залпом выдал.
На самом деле это были тридцать лет продаж.
Но такое не объяснишь.
— Я театр люблю. Вот и представил себя главным героем перед любимой женщиной и решил продекламировать реплику. Ха-ха-ха!
Юна не пропустила слово «любимой».
И сразу решила уточнить.
— Ты сейчас сказал, что любишь меня?
— Эм…
«А это действительно так прозвучало?»
Пёнман неожиданно заглянул внутрь себя.
Сердце колотится от одного её голоса.
Увидеть лицо хочется почти нестерпимо.
Если это не любовь, то что тогда?
Он дал Юне именно тот ответ, которого она ждала.
— Да. Люблю тебя, Юна.
Оба ненадолго замолчали.
Только по разным причинам.
Юна пыталась успокоить бешено бьющееся сердце.
Пёнман — пережить собственную неловкость от таких слов.
В трубке слышалось лишь её тихое дыхание.
Через некоторое время Юна спросила:
— Оппа… Может, сегодня увидимся?
— Юна, прости, сегодня никак. Мы с родителями договорились поехать на горячие источники. А завтра, в воскресенье?
— А завтра у нас семейная встреча…
С сожалением пришлось отказаться от встречи на этих выходных.
— Понятно. А всю следующую неделю чем будешь заниматься?
— С понедельника пойду заниматься в университетскую библиотеку.
— Вот это настрой! Тогда я как-нибудь заеду в библиотеку поддержать тебя.
— В библиотеку?!
Юна испугалась.
В университете ещё никто не знал, что она встречается с мужчиной.
Примечания переводчика
1. 삐삐 — корейское разговорное название пейджера. В 1990-е пользователи передавали друг другу короткие сообщения цифровыми кодами. В романе 5882 расшифровывается как 오빠 빨리 — «оппа, быстрее»; перевод сохраняет авторскую расшифровку.
2. 선배 (сонбэ) — человек, старший по учёбе, профессии или времени вступления в организацию. В этой главе спор вокруг обращения важен именно потому, что университетские выпускники пытаются признать «своей» линией старшинства только других выпускников вузов, а старых сотрудников после школы велят называть исключительно по служебному рангу.