Одного обещания руководителя кредитного отдела разобраться со всем самому Пёнману было мало. Просто развернуться и уехать он не мог.
— Нет. Если мы хотим, чтобы больше ни одному торговому представителю не пришлось тащить одну бумажку из Тэгу в Сеул, я должен получить сегодня однозначный ответ.
Он открыто возразил руководителю отдела и повернулся к Ко Чисоку, ясно показывая: ответ нужен именно от него.
— Хо-хо, а ты упрямый. Хотя иначе разве сорвался бы из Тэгу и приехал сюда ради такой ерунды?
Пёнман и раньше считал, что кредитный отдел существует не для того, чтобы командовать продажами, а чтобы им помогать.
— Господин Сон, я понимаю, что кредитный отдел отвечает за дебиторскую задолженность. Но нельзя же ради этого настолько мешать продажам. Мы что, мошенники? Станем подделывать страховые полисы и отправлять их вам?
Даже должности Сона Мансу оказалось недостаточно, чтобы заставить Пёнмана замолчать. Лицо руководителя отдела покраснело.
— Торговый представитель пытается хотя бы на день раньше завезти товар и сделать чуть больше продаж. А ему даже навстречу не идут: «Принесёте оригинал — откроем кредитный лимит», — и кладут трубку. И что ему тогда делать?
Пёнман говорил всё громче. Сон Мансу растерянно оглянулся: на них уже смотрели со всех сторон.
А в центральном офисе у него хватало начальства.
Если этот шум услышит руководитель отдела стратегии продаж или, не дай бог, директор по продажам, можно и серьёзный нагоняй получить.
Желая поскорее закончить скандал, Сон Мансу наконец дал Пёнману тот ответ, которого тот добивался.
— Ладно, ладно! С этого момента факсовые копии страховых полисов тоже принимаем. Доволен? На этом хватит!
Вторая цель поездки была достигнута.
Первая — открыть кредитный лимит для Jungang Supermarket. С этим проблем уже не было: оригинал страхового полиса Пёнман привёз с собой.
Вторая — сделать так, чтобы подобная история больше не повторилась. И руководитель отдела только что пообещал изменить порядок работы.
По-хорошему Пёнману следовало на этом остановиться и поспешить обратно в Тэгу.
Но Ко Чисок успел его порядком взбесить.
— Хорошо. Только я хочу услышать это от господина Ко.
Ко Чисок сжал губы.
Даже его собственный начальник теперь подстраивался под какого-то деревенщину из Тэгу. Чисок искренне не понимал происходящего.
Он работал так, как велела компания. Так, как требовал отдел. Что он сделал не так?
Сколько торговых представителей до этого едва не на коленях умоляли его открыть лимит?
Почему же этот ублюдок держится так уверенно? В чём вообще его вина?
Сон Мансу положил ладонь Ко Чисоку на плечо.
— Господин Ко, с этого момента факсовая копия страхового полиса признаётся обеспечением, и по ней можно открывать кредитный лимит. Когда придёт оригинал, обязательно проверяем его подлинность. В таком виде и меняем рабочую инструкцию.
Руководитель отдела только что отменил правило, которого Ко Чисок держался как священной заповеди.
Что ему оставалось?
— Понял. Отныне буду работать по новой инструкции.
Для самого Чисока вопрос был закрыт: раз инструкция изменилась, значит, теперь надо следовать новой.
Ни тени сожаления.
Пёнмана это окончательно задело. Да, он добился изменения неправильного порядка работы. Но хотя бы одно «извините» из этого типа он теперь хотел выжать уже из принципа.
— Господин Ко. Из-за вас мне пришлось ехать из Тэгу в Сеул. Вам совсем нечего мне сказать?
Чисок понял, чего от него хотят.
Будь он торговым представителем, извинился бы сразу. Продажники привыкли каждый день говорить клиентам «простите», даже когда ни в чём не виноваты.
Но Ко Чисок был не продажником.
И вообще человеком совершенно другого склада.
— Не думаю, что мне есть за что извиняться. Я всего лишь действовал по рабочей инструкции. Теперь буду работать по изменённой инструкции.
До самого конца он отказывался признавать за собой хоть какую-то вину.
Пёнман тяжело посмотрел на него.
Сон Мансу слегка похлопал Чисока по плечу: мол, извинись уже, и разойдёмся.
Но вместе с упрямством у Ко Чисока имелось огромное самолюбие.
Признать перед кем-то свою ошибку для него было почти невозможно.
А уж если сам он ошибкой это не считал — хоть нож к горлу приставляй.
— Я ничего плохого не сделал. Хотите — передайте дело в аудит! Если я действительно нарушил правила, понесу наказание!
Лицо Сона Мансу стало таким, будто он только что проглотил что-то протухшее.
Одна фраза «простите» закрыла бы весь вопрос, а этот придурок умудрился раздуть его ещё сильнее.
И стоящий посреди отдела Хан Пёнман сейчас бросался в глаза не меньше одинокого дерева посреди голого поля.
Сон Мансу решил хотя бы убрать зрителей.
— Господин Хан, чего мы здесь стоим? Давайте присядем, выпьем кофе и спокойно поговорим.
Пока они шли к круглому столу, Пёнман размышлял о Ко Чисоке.
Похоже, дело было не столько в его способе работы.
Проблема сидела у него в голове.
И Пёнману вдруг стало любопытно, что же этот человек на самом деле думает.
Сон Мансу принёс три пакетика растворимого кофе и бумажные стаканчики. Пёнман тут же вскрыл пакетики и высыпал кофе.
— Где у вас кулер? Я сам налью.
— А, да? Вон там, видишь? Будь добр.
Пёнман налил горячую воду во все три стаканчика и в последний незаметно вложил проклятие.
«Говори всё, что думаешь».
Дыхательными упражнениями он занимался уже достаточно долго, чтобы научиться свободно управлять эфиром. Теперь для проклятия не обязательно было сначала пить алкоголь: если в нижнем даньтяне оставался запас эфира, этого хватало.
Когда Пёнман пил, алкоголь преобразовывался в эфир, а тот накапливался в нижнем даньтяне. Проще говоря, выпивка словно открывала проход к этому внутреннему резервуару.
Поэтому после алкоголя управлять накопленным эфиром было особенно легко — именно по этой причине раньше перед проклятием ему требовался алкогольный «проводник».
Пёнман расставил кофе на круглом столе и поставил проклятый стакан перед Ко Чисоком.
Сам спокойно сел.
— Господин Ко, помните, на прошлой неделе наш Ким Тону отправил вам страховой полис внутренней почтой?
Чисок нахмурился и сделал глоток.
Пёнман не стал ждать ответа.
— Утром документ уже пришёл в почтовую комнату, но мне сказали, что по отделам внутреннюю почту разносят примерно к двум часам. Господину Киму срочно нужно было оформить заказ, поэтому он позвонил вам и попросил самому спуститься, забрать пакет и проверить полис. Что вы ему тогда ответили?
Ко Чисок холодно посмотрел на Пёнмана.
Он не понимал, зачем этот продажник вытаскивает ещё и старую историю, которая вообще к нынешнему спору не относилась.
— Сказал, что занят и не могу спуститься. Хотя на самом деле особой занятости у меня не было.
Он даже не заметил, что проговорился.
Слова сами вытекали наружу так естественно, будто ничего странного не происходило.
— Тогда зачем вы соврали, что заняты? Почтовая комната же не на другом конце города.
У Чисока дёрнулся висок.
— В компании каждый должен нормально выполнять свою работу. Почему я обязан делать ещё и то, что поручено другим? В почтовой комнате есть сотрудники, которые разносят корреспонденцию.
Ежедневно в управление продаж приходили сотни документов и посылок — внутренней почтой и обычной доставкой.
В почтовой комнате работали двое сотрудников, чья задача как раз и состояла в том, чтобы принять всё это и разнести адресатам.
По логике Ко Чисока, делать их работу он не обязан.
Если смотреть совсем формально, звучало даже разумно.
И тут Пёнман наконец понял, в чём настоящая проблема.
Чисок не собирался помогать ни чужим сотрудникам, ни другим отделам, если дело хоть на сантиметр выходило за рамки его прямых обязанностей.
В любой компании постоянно говорят о взаимодействии и сотрудничестве.
Для Ко Чисока эти слова ничего не значили.
— Значит, дело было не в нехватке времени. Просто это не ваша работа. А продажи пусть хоть на стену лезут из-за невозможности сделать заказ — вас не касается, вы занимаетесь только своим. Вот как вы мыслите, господин Ко?
Чисок совершенно уверенно кивнул.
— Именно. А что здесь неправильного?
«Да всё, мать твою! Это и есть ненормально!»
Пёнман только успел выругаться про себя, как за спиной раздался холодный, резкий голос, будто по всему отделу плеснули ледяной водой.
— Эй. Ты не принципиальный. У тебя просто мышление прогнило.
К круглому столу шёл невысокий худощавый мужчина в очках.
Увидев его, Ко Чисок окаменел, а Сон Мансу тут же поднялся и поклонился.
— Здравствуйте, главный менеджер Со!
Тот слегка нахмурился, глядя уже на Пёнмана.
— А ты чего так орёшь? В офисе разговаривают так, чтобы другим работать не мешать.
Пёнман тоже поклонился.
— Хан Пёнман, вторая группа специальных продаж Тэгу. Прошу прощения. Я немного завёлся и, похоже, повысил голос.
— Я Со Инхо, руководитель отдела стратегии продаж. С моего места на другом конце офиса тебя было прекрасно слышно.
Главный менеджер Со Инхо.
Руководитель отдела стратегии продаж — фактически второй человек и один из главных центров силы во всём управлении продаж.
Из-за очков Со Инхо смерил Пёнмана острым взглядом, а затем перевёл его на Ко Чисока.
— Ко Чисок, ты до сих пор работаешь вот так? Может, отправить тебя на Уллындо? Будешь там один и никому не помешаешь.
Чисок побледнел. По спине потёк холодный пот.
Когда-то он сам работал в отделе стратегии продаж, но оттуда его перевели в кредитный.
Находясь в ключевом подразделении, Чисок постоянно давил на полевые отделы и в итоге собрал гору жалоб от руководителей и рядовых продажников.
Для своих задач он без конца требовал у продаж всевозможные отчёты и данные. Если материалы были неполными или приходили не вовремя, Чисок прикрывался именем руководителя отдела стратегии и прессовал полевые подразделения.
Когда это наконец дошло до начальства, его вышвырнули в кредитный отдел.
И человеком, который тогда его выгнал, был именно Со Инхо.
Холодный пот выступил и у Сона Мансу.
Со Инхо славился тем, что без особых раздумий отправлял неугодных сотрудников в филиалы подальше от Сеула.
Если он разберётся в происходящем до конца, руководителю кредитного отдела тоже достанется за плохое управление подчинённым.
Сон Мансу поспешил закрыть вопрос.
— Главный менеджер Со, мы уже всё решили. Инструкцию меняем так, как просил господин Хан, а Ко Чисока я сам ещё раз проинструктирую.
Несмотря на небольшой рост, Со Инхо давил на окружающих одной лишь манерой держаться.
— Менеджер Сон, это управление продаж. Директор по продажам никогда не потерпит здесь подразделение или человека, который презирает продажи или мешает им работать. Ко Чисок. Ещё хоть раз до меня дойдёт жалоба из поля — я лично добьюсь, чтобы ты здесь больше не работал. Понял?
С лицом человека, которому уже зачитали приговор, Ко Чисок ответил:
— Да! Впредь я некоторое время буду работать как следует!
Примечания переводчика:
1. В этой сцене снова разделяются корпоративный ранг и должность. `서인호 부장` — Со Инхо имеет служебный ранг `부장` («главный менеджер») и одновременно занимает должность `영업전략팀장` — руководителя отдела стратегии продаж. `성 과장` — Сон Мансу имеет ранг `과장` («менеджер»), при этом является руководителем кредитного отдела.