Пообедав возле офиса, Пёнман сел на автобус до E-Mart в Ынпхёне.
Двое его однокурсников куда-то страшно торопились: едва получив у группы поддержки список позиций для повышения цен, они даже обедать не стали и сразу помчались в центральный офис E-Mart. Видимо, нервничали — цен предстояло поднять много.
Добравшись до E-Mart в Ынпхёне, Пёнман не стал сразу подниматься в офис.
С сегодняшнего дня он собирался объезжать магазины E-Mart и Walmart, поэтому вошёл в торговый зал через вход на первом этаже.
В аптеке там же он купил упаковку тоника Bacchus и десять таблеток Ursa от усталости.
До регрессии, когда Пёнман вёл центральные офисы дискаунтеров, а затем руководил отделом, при посещении магазинов он всегда приносил Bacchus и Ursa женщинам-промоутерам, которые вкалывали в торговом зале.
Сегодня он впервые за долгое время должен был встретиться с такими сотрудницами — и впервые уже в качестве менеджера по центральному офису сети.
Вспомнив прошлую жизнь, Пёнман, как когда-то, подготовил для них тоники.
С первого этажа он встал на движущуюся дорожку, спускавшуюся прямо в продуктовый зал на первом подземном.
У входа он предупредил охранника, тот наклеил на пакет с лекарствами жёлтую контрольную наклейку, и Пёнман вошёл внутрь.
Вдоль левой стены тянулись холодильные витрины, забитые всевозможной зеленью и овощами. На островных столах напротив красовались разноцветные фрукты, словно специально заманивая покупателей.
По сравнению с первыми дискаунтерами этот магазин по чистоте и свежести товаров вполне можно было принять за универмаг.
И во многом это было следствием оглушительного успеха первого Homeplus в Тэгу, который когда-то открывал Пёнман.
Хотя было уже два часа дня, покупателей в зале хватало.
В Тэгу или Пхохане в такое время народу было бы немного, но Сеул есть Сеул: людей здесь жило гораздо больше, а значит, и покупателей было больше.
Пёнман проходил между полками с кунжутным и растительным маслом, когда услышал голос пожилой женщины.
— Девушка, где тут кунжутное масло CheilJedang? Глаза уже не те — хоть смотри, хоть не смотри, ничего не вижу.
Услышав название продукта своей компании, Пёнман рефлекторно обернулся. Сотрудница в форме E-Mart, раскладывавшая товар, любезно ответила покупательнице:
— Вы ищете кунжутное масло CheilJedang? Какой объём вам нужен?
— Триста двадцать, кажется? Самую большую бутылку возьму.
— Конечно. Вот, пожалуйста!
Женщина сняла с полки бутылку кунжутного масла и протянула покупательнице.
«Погодите. По-моему, это вообще не наше масло».
Пёнман прищурился, разглядывая бутылку.
Форма у всех бутылок была почти одинаковой, зато цвет этикетки различался по производителям: у Snowman — жёлтая, у CheilJedang — красная.
А на бутылке, которую продавщица выдавала за масло CheilJedang, красовалась жёлтая этикетка. Это было не их масло, а «Бабушкино кунжутное масло» от Snowman.
«Она же ясно попросила CheilJedang. Почему эта женщина суёт ей Snowman?»
Пёнману хотелось немедленно подойти и сказать, что покупательнице дали не тот товар. Но он пока не понимал, отчего вообще произошла эта абсурдная сцена, и решил не вмешиваться вслепую.
Он задержался у полки и стал наблюдать за сотрудницей.
Покупательница поблагодарила её и ушла. На лице женщины тут же появилась мерзкая ухмылка. А потом она как ни в чём не бывало вернулась к выкладке.
Пёнман присмотрелся: на всех товарах, которые она раскладывала, стоял логотип Snowman.
«А-а, вот оно что. Она промоутер Snowman».
Теперь всё стало понятно. Женщину прислал конкурент. Ради лишней проданной единицы она просто обманула плохо видящую покупательницу и подсунула ей свой товар.
Пёнман уже размышлял, как следует её проучить, когда с соседней секции раздался громкий голос молодого мужчины.
— Чха Чисук! Как можно оставлять полку в таком виде? Сколько раз я говорил держать её полностью заполненной?!
— Я всё время таскаю товар и пополняю, но у нас слишком много позиций. Я просто не успеваю…
Тихий женский голос принадлежал явно женщине постарше. А слова про большое количество позиций заставили Пёнмана подумать, что это может быть их промоутер.
Он тут же перешёл к соседней секции.
Там стояли сахар и мука.
Молодой сотрудник E-Mart тыкал пальцем в полку с сахаром и орал на женщину лет сорока пяти.
— Чха Чисук! Если вы настолько медленно двигаетесь, как вообще собираетесь здесь работать? Хоть сегодня увольняйтесь! На ваше место желающих полно!
«Вот же хамло. Сопляк, а разговаривает с женщиной возраста собственной матери вот так?»
Пёнману захотелось переломать ему этот наглый палец. И тут он увидел: на сахаре, в который тот тыкал, стоял логотип CheilJedang.
Значит, женщина почти наверняка была промоутером их компании.
А Пёнман считал женщин-промоутеров своими боевыми товарищами. Увидеть такое и пройти мимо он не мог.
Сдерживая поднимавшиеся ярость и враждебность, он подошёл к ним.
— Ох, трудитесь не покладая рук. Я Хан Пёнман, отвечаю за центральный офис E-Mart от CheilJedang. Вы ведь наша сотрудница?
Женщина, стоявшая с опущенной головой, вздрогнула и резко подняла лицо. Щёки тут же вспыхнули.
Узнав Пёнмана, она поспешно снова опустила взгляд.
Она слышала, что менеджер по центральному офису сменился. Теперь E-Mart вёл тот самый знаменитый герой — «храбрый гражданин» Хан Пёнман.
Среди промоутеров каждый день обсуждали и то, чего новый менеджер успел добиться сразу после приезда в Сеул.
Чха Чисук даже думала, что, если он когда-нибудь придёт в её магазин, неплохо бы попросить автограф.
И надо же было впервые встретить его именно в такой ситуации. От стыда она не могла поднять голову.
— Простите. Я немного недоглядела…
— Ха-ха! Да в чём тут ваша ошибка? Не ваша же вина, что товары CheilJedang хорошо продаются. Может, мне попросить завод делать сахар менее сладким, чтобы его хуже брали?
Говоря это, Пёнман покосился на полку, в которую тыкал молодой сотрудник.
«Вот же ублюдок».
Полка вовсе не была пустой. Только самый популярный белый сахар по 2,722 килограмма остался примерно на четверть, а все остальные позиции были заполнены больше чем наполовину.
Пёнман достал визитку и протянул её хамоватому сотруднику.
— Хан Пёнман, CheilJedang, центральный офис E-Mart. Рад познакомиться. Хочу избить вас до полусмерти!
Ой. Оговорочка.
Похоже, проклятие начинало действовать и на самого Пёнмана: наружу чуть не вырвалось то, что он думал.
— Ч-что?
Он широко улыбнулся ошарашенному молодому сотруднику своей лучшей торговой улыбкой.
— Говорю, рад познакомиться. Вы, наверное, устали. Выпейте вот это!
Пёнман быстро исправился и достал из пакета бутылочку Bacchus. Молодой мужчина снова испугался и замахал руками.
— В торговом зале нельзя употреблять купленные здесь товары.
— Да ничего страшного. Это вообще не из магазина, я в аптеке купил.
Тоник предназначался промоутерам, но, чтобы наложить проклятие на этого хама, пришлось пожертвовать одной бутылочкой.
Пёнман быстро наложил проклятие, протянул Bacchus парню и позвал Чха Чисук.
— Госпожа Чха, позовите, пожалуйста, женщину, которая выкладывает кунжутное масло на соседней секции. Тоже трудится, бедняга, хочу и ей дать бутылочку Bacchus.
— Да, сейчас приведу!
Чха Чисук ответила, но самой ей вовсе не хотелось угощать промоутера Snowman, с которой она постоянно конфликтовала. Однако рядом стоял сотрудник магазина, и спорить с менеджером по центральному офису она не могла.
Когда Чха Чисук ушла, Пёнман открыл ещё одну бутылочку и поднял её перед молодым сотрудником, который свою так и держал в руке.
— Ну, за знакомство! За дружбу E-Mart и CheilJedang!
Иногда тело реагирует быстрее головы. Разумом парень знал, что в торговом зале пить нельзя, но на слово «за знакомство» сам поднял бутылочку. А после тоста прохладный Bacchus уже полился ему в горло.
Сзади послышались шаги. Чха Чисук возвращалась вместе с той самой промоутером Snowman.
Пёнман открыл ещё одну драгоценную бутылочку.
— Ох, тяжело вам тут приходится! Выпейте Bacchus и работайте дальше. Я отвечаю за E-Mart от CheilJedang. Ха-ха!
Он протянул женщине открытую бутылочку. Та настороженно посмотрела на молодого сотрудника магазина.
— Но в торговом зале нельзя пить…
— Ха-ха, да всё нормально. Ваш куратор только что сам выпил. Давайте, пейте, а пустую бутылочку отдайте мне. Я уберу её в пакет, никто ничего не увидит.
Взгляд молодого сотрудника слегка помутнел. Он ничего не сказал и вдруг куда-то ушёл. Только тогда промоутер Snowman расслабилась и выпила.
— Спасибо, было вкусно.
— Ха-ха! Не за что. И товары CheilJedang продавайте как следует!
Просить сотрудницу Geosang хорошо продавать CheilJedang было полной нелепицей, но женщина с чуть помутневшим взглядом энергично кивнула.
— Да! Буду стараться!
Чха Чисук при виде этого недоумённо наклонила голову.
Эта постоянная промоутер Snowman славилась в магазине невероятной жадностью до продаж.
По слухам, она навязывала Snowman даже покупателям, которые собирались купить товары других производителей. А когда постоянный промоутер какой-нибудь компании уходил на выходной, уменьшала количество фейсингов его товара и расширяла свои.
И вот Пёнман попросил такую женщину продавать побольше CheilJedang — просьба совершенно бессмысленная. А эта мегера почему-то спокойно пообещала стараться.
Разумеется, Чха Чисук решила, что та просто соврала, не моргнув глазом.
«Ну да. Языком сказать можно что угодно».
Отпустив женщину Snowman, Пёнман передал Чха Чисук пакет с оставшимися Bacchus и Ursa.
— Здесь кроме Bacchus ещё десять таблеток Ursa. Потом позовите наших сотрудниц и поделите между собой.
Хамоватому куратору и промоутеру Snowman он Ursa не дал. С чего бы ещё баловать этих двоих? Для проклятия Bacchus хватило с головой.
Всё-таки Bacchus идеально подходит для проклятий.
Пёнман ещё немного поговорил с Чха Чисук о работе в магазине, когда кто-то подъехал к ним, толкая П-образную грузовую тележку. Тележка была доверху нагружена сахаром и мукой CheilJedang.
Чха Чисук посмотрела, кто это принёс их товар.
— Матушки!
Она шарахнулась, будто увидела привидение.
Тележку толкал никто иной, как тот самый молодой сотрудник, который отвечал за эту секцию. Тот самый нахальный парень.
— Я сама сделаю!
Чха Чисук решила, что он злится из-за того, что она не успела пополнить полку, и поэтому притащил товар сам. Если она не хочет снова услышать поток ругани, нужно немедленно двигаться.
Она поспешно наклонилась за мешком сахара, но молодой сотрудник выставил руку, преграждая ей путь.
И произнёс такое, что у неё едва челюсть не отпала.
— Не надо. Госпожа Чха, вы уже не девочка, нельзя вам таскать такие тяжести. С этого дня сахар и муку буду выкладывать я. Так что больше даже не прикасайтесь к мешкам.
Чха Чисук застыла на месте, словно превратившись в статую. Если сегодня солнце не взошло на западе, услышать такое было просто невозможно.
«У меня что, слух испортился? Этот сопляк без капли воспитания сейчас сказал… „госпожа“? И что там дальше? Я уже в возрасте и мне нельзя таскать тяжёлое-е-е?»
Почти за пятьдесят лет жизни Чха Чисук не слышала ничего более невероятного.