На Хесук, жену начальника Хвана, которая без всякого стыда продолжала пьяно улыбаться, тот посмотрел совершенно холодно.
— Оставьте её здесь.
В его глазах не осталось прежней нежности.
— Я сам идиот. Крал деньги компании, думая, что спасаю эту женщину! Теперь меня от неё тошнит. Даже если на коленях будет умолять, больше вместе не останусь.
Предательство жены оказалось настолько сильным, что Хван одним движением отсёк и супружескую привязанность.
Оставался Чонъё.
— Может, этого шарлатана сдать полиции, чтобы поел тюремного риса?
— Да. Я как раз собирался. Совершил преступление — пусть отвечает. И Хесук тоже.
Хван избил Чонъё до потери сознания, но, похоже, этого ему было мало.
Пока он звонил 112, Пёнман налил стакан воды и влил немного в рот лежащего монаха.
Через некоторое время они вдвоём вышли из Комуама.
Ким Квандок, долго ждавший в одиночестве, увидел их и сразу выбрался из машины.
Пёнман выглядел спокойно и нёс незнакомую сумку.
Хван, наоборот, смотрел так, словно только что хотел кого-то убить.
— Ну что, решили?
— Да. Вернули двадцать миллионов. Проверите точную сумму хищения, вычтете её, а остаток, думаю, можно отдать начальнику Хвану.
Глаза Ким Квандока полезли на лоб.
— Ты правда выбил из монаха двадцать миллионов? А почему остаток отдавать Хвану?
Неужели Чонъё получил от него только те двенадцать миллионов?
Наверняка На Хесук таскала любовнику и зарплату, которую муж зарабатывал своим трудом.
— Сначала поезжайте. Скоро сюда приедет полиция.
— А полиция зачем?
— Начальник Хван заявил на этого монаха.
Сам Ким Квандок ничего не нарушал.
Но по тону Пёнмана понял: лишний раз пересекаться с полицией сейчас ни к чему.
— Понял. Быстро уезжаем.
Все трое сели в Korando и сначала поехали к Gukje Super, где стоял грузовик Хвана.
⁂
Тем временем в спальне Комуама происходило совершенно нелепое зрелище.
На Хесук, всё ещё не пришедшая в себя, уселась верхом на живот лежащего без сознания Чонъё и шлёпала его по щекам.
ШЛЁП! ШЛЁП!
— Милый, чего один спишь? Мне скучно. Давай играть!
Чонъё, потерявший сознание от побоев Хвана, с трудом очнулся от тяжести на животе.
А увидев лицо женщины над собой, завизжал от ужаса.
— А-а-а-а! Спасите!
Перед его глазами сидела ракшаси с синими глазами, красными волосами и угольно-чёрной кожей.
Чтобы спастись, Чонъё сбросил «демоницу» и бросился прочь.
— А-а-а! Меня обманули! Я заплатил двадцать миллионов за талисман, а теперь опять вижу ракшаси! Ах ты мошенник!
Хесук перекатилась назад, но будто даже не почувствовала боли, вскочила и помчалась за ним.
Она была уверена, что они играют в догонялки.
Растрёпанная женщина и мужчина средних лет с посиневшим от побоев лицом гонялись через гостиную, кухню и спальню.
— А-а-а! Хватит за мной ходить! Айгу, задыхаюсь!
— Милый, чего убегаешь? Давай пить «Рай»! Стой!
Погоня закончилась лишь тогда, когда в Комуам приехала полиция.
Почему Чонъё, убегая от страшной ракшаси, не выбежал из дома?
Из-за проклятия, которое Пёнман наложил, вливая ему воду.
«До приезда полиции не покидай этот дом и воспринимай На Хесук как самого страшного для тебя духа».
А ракшаси, видимо, была тем существом из буддийской мифологии, которого Чонъё боялся больше всего.
⁂
У Gukje Super Пёнман уже отчитывал Ким Квандока.
— Президент Ким, вы вообще контролируете клиентов? У вас исчезло пятнадцать миллионов собранных денег, а вы даже не заметили.
Полная сумма хищения Хвана оказалась пятнадцать миллионов вон.
— Откуда мне было знать, что такое случится? Ошибка в том, что слишком доверял сотруднику.
Ким Квандок всё ещё не понимал своей управленческой ошибки.
Пёнман решил воспользоваться случаем и объяснить жёстко.
— Нет. Ошибка не в доверии. Если бы вы нормально контролировали работу, начальник Хван вообще осмелился бы присваивать деньги? Это произошло потому, что вы постоянно ничего не проверяли.
Доверие и контроль — разные вещи.
Руководитель должен доверять людям.
Но одновременно обязан ими управлять.
Если под видом доверия ничего не проверять, это означает пренебрегать собственной работой и фактически позволять подчинённому совершать нарушения.
Нужно приезжать на места, смотреть, как идёт работа, и по показателям отслеживать аномалии.
Это не подозрительность.
Это выполнение обязанностей руководителя.
— Да… моя вина. Дальше буду нормально контролировать, чтобы такое не повторилось.
После прямого объяснения Ким Квандоку пришлось признать ошибку.
— У вас всего тридцать шесть вторичных точек. Хотя бы раз в месяц посещайте каждую и сверяйте остатки.
Если объезжать всего один-два магазина в день, за месяц можно увидеть всех клиентов.
Ким Квандок с покрасневшим лицом кивнул.
— Хорошо, понял.
Без помощи Пёнмана он потерял бы пятнадцать миллионов.
А если бы ситуация тянулась ещё несколько месяцев — намного больше.
Не приезжай Пёнман в Ульджин и не предложи внезапную сверку, никто не знает, насколько успела бы вырасти сумма.
У Хвана, разумеется, денег на возмещение не было.
И компания такие убытки не компенсировала бы.
Всё легло бы на Ким Квандока.
Он и сам допустил ошибку, и Пёнман фактически спас ему деньги, поэтому теперь мог только послушно кивать.
Разобравшись с хищением в Yeongul Trading, Пёнман завершил двухдневную командировку в Ульджин и вернулся в Пхохан.
Позже Ким Квандок рассказал: Чонъё, выдававший себя за монаха, получил пять лет тюрьмы за супружескую измену и мошенничество.
На Хесук после развода тоже понесла уголовное наказание по тем же делам.
⁂
В пять вечера Пёнман вернулся в офис Пхохана.
Там его ждал мужчина.
— Пёнман, продал!
Президент Ли Сонгук, управлявший комиссионной точкой Nonghyup, выкрикнул это сразу, как увидел его.
Он имел в виду участок и здание, где сейчас находились склад и офис.
— Тогда переезжайте скорее.
На прошлом собрании владельцев агентств Пёнман предложил перенести комиссионную точку на склад Пхоханского филиала.
— В эту субботу и собираюсь.
— А отдельную регистрацию бизнеса на имя вашей жены оформили?
— Да. Все документы на открытие принёс.
Ли Сонгук вытащил из большого конверта целую пачку бумаг.
— Yeongil Distribution… Название почти то же.
Комиссионная точка называлась Yeongil Trading.
Новое агентство — Yeongil Distribution.
Так в слабой зоне Пхоханского филиала — от северной части Хынхэ-ып в Пхохане до Намгён-мён в уезде Ёндок — вскоре появится новое агентство.
Структурная реформа агентского канала, которую задумал Пёнман, на этом в основном завершалась.
Теперь оставалось наращивать продажи.
⁂
Воскресенье, 26 апреля.
Пёнман легко разминался и растягивался на зелёном газоне.
Место — Пхоханский комплексный стадион напротив офиса компании.
Почему он вообще здесь?
Не потому, что хотел.
Виноват президент Чон Пэгён.
Несколько дней назад тот позвонил.
— Пёнман! В это воскресенье занят?
— В воскресенье дома отдыхать буду.
— Отлично! Тогда помоги мне.
«Он что, переезжает? В чём помогать?»
Пёнман не понял и спросил:
— В чём помочь?
— Я же рассказывал! Наш клуб участвует в турнире.
Пёнман нахмурился.
Кажется, что-то такое Чон Пэгён действительно говорил, но за апрель произошло столько событий, что всё перемешалось.
Не дождавшись ответа, нетерпеливый президент рявкнул:
— Эй, молодой, а память уже дырявая? После прошлого собрания на ужине я говорил!
— А! Про футбол?
— Да. Мы кое-как дошли до финала, но травмированных много, игроков не хватает. Сыграй за наш клуб одну игру.
— Что? Вы хотите, чтобы я вышел игроком в финале?
Пёнман совершенно забыл обещание, поэтому предложение прозвучало неожиданно.
— Конечно. Мы же договорились: если я сделаю триста миллионов продаж, ты сыграешь одну полную игру на позиции защитника.
«Точно!»
Память вернулась.
Он действительно обещал: если Jinseong Trading в апреле сделает триста миллионов, Пёнман проведёт один матч в защите.
Только кто сказал, что этим матчем окажется финал?
Пёнман по-настоящему не был уверен в своих футбольных навыках и секунду колебался.
Но обещание уже дал.
— Хорошо.
Чон Пэгён заранее включил его в заявку Pohang OB, поэтому формальных препятствий для участия не было.
Вот почему воскресным утром Пёнман разминался на поле.
Огромные трибуны оставались почти пустыми.
Но возле центральной линии сидели семьи и друзья игроков.
Пёнман посмотрел туда.
Среди людей улыбалась Ёнхи в широкополой шляпе.
После дебютного матча Ли Донгю она неожиданно полюбила смотреть футбол и ещё раз вместе с Пёнманом ходила на игру Pohang Ironman.
Когда узнала, что муж сам выйдет на поле, удивилась и заявила, что обязательно поедет болеть.
Через некоторое время обе команды официально вышли на газон и заняли позиции.
Pohang OB расположился по схеме 4–3–3.
Президент Чон — центральный нападающий.
Ли Йохан — правый вингер.
Пёнман встал перед воротами.
Если точнее, не на позиции фулбека, а центрального защитника.
Тёплое весеннее солнце последнего воскресенья апреля освещало стадион.
Прозвучал свисток начала финала клубного футбольного турнира на Кубок президента Gyeongbuk Jungang Ilbo.
СВИ-И-ИСТ!
Чон Пэгён разыграл мяч с центра и отдал назад.
Ли Йохан получил передачу и снова отправил мяч правому полузащитнику.
В своей половине Pohang OB спокойно перекатывал мяч, словно на тренировке.
Соперником в финале стал футбольный клуб Korea Steel — Hancheol United.
Когда клуб собирает лучших футболистов из семнадцати тысяч сотрудников, уровень получается совсем не любительским.
Именно Hancheol United считался главным фаворитом турнира.
Пока Pohang OB катал мяч в своей зоне, соперники перешли центральную линию и поднялись выше.
И тут после нескольких передач мяч пришёл к Пёнману.
Так и было задумано.
Команда хотела с первых секунд неожиданно использовать его дальний удар.
Пёнман активировал Силу гор и внутренней стороной стопы словно обычной передачей толкнул мяч.
БА-БАХ!
По стадиону прокатился звук пушечного выстрела.
Мяч взмыл в небо.