На Пак Юнсана действовало проклятие, заставлявшее говорить то, что он думает на самом деле. Сам он толком не осознавал, какие слова выходят из его рта, лишь чувствовал, что атмосфера в переговорной стала какой-то странной.
Пёнман захлопал растерянному аудитору.
Хлоп. Хлоп-хлоп-хлоп!
— Вот это да! Может, все поаплодируем? Да если бы Жан Вальжан, укравший кусок хлеба, попал к нашей аудиторской группе, его бы сразу уволили по дисциплинарке. Ха-ха-ха!
Он показал Пак Юнсану большой палец и жестом предложил продолжать.
Тому, похоже, ещё было что сказать.
— Хан Пёнман слишком известный человек. Честно говоря, именно поэтому я и загорелся сильнее. Если повесить дисциплинарную «звезду» на такого сотрудника, у меня в этом году будет хорошая оценка. Поэтому я представил то, что сделал один Хан Пёнман, так, будто это проблема всего Пхоханского филиала. Среди присутствующих наверняка есть люди, которым не нравится, что Пхохан в последнее время постоянно занимает первое место в отделе продаж. Я рассчитывал, что такая подача поднимет взыскание ещё на одну ступень.
Закончив, Пак Юнсан сел.
Пёнман повернулся к Ю Сончу и с откровенно довольным видом посмотрел на его перекошенное лицо.
— Слова младшего менеджера Пак Юнсана я предлагаю считать моим последним словом. Теперь остаётся ждать мудрого решения председателя. Ах да!
Он достал из кармана чёрный прямоугольный диктофон.
— На всякий случай сообщаю: всё, что только что сказал младший менеджер Пак, записано.
Начальник аудита вскочил.
— Младший менеджер Хан! Как вы можете записывать без разрешения? Это незаконно!
Пёнман даже бровью не повёл.
— Тогда привлеките меня по закону. Насколько мне известно, участник разговора имеет право его записывать.
Вопросы задавал Пёнман, отвечал Пак Юнсан. Это был разговор, в котором Пёнман сам участвовал. Начальнику аудита больше нечего было возразить, и он с перекошенным лицом снова сел.
В отличие от спокойного Пёнмана, вся комната погрузилась в молчание. Людей потрясло не столько то, что он пронёс на кадровый комитет диктофон, сколько признания Пак Юнсана.
Выходило, всех сидящих здесь ловко водил за нос один аудитор. И никто даже не представлял, что внутренний «судебный орган» компании может работать такими методами.
Ю Сончу, явно ошарашенный, объявил перерыв.
— Пока мы будем принимать решение, младший менеджер Хан и представители аудита выйдут. Вернуться через двадцать минут.
Из комнаты отдыха было видно парк Сосомун. Здесь стояли автоматы с кофе и напитками, а вдоль окон тянулась стойка, на которую можно было поставить стакан.
Пёнман сел у окна и достал сигарету. Это было время, когда запреты на курение в офисных зданиях ещё не стали нормой, и комнаты отдыха на этажах служили в том числе курилками.
— Ого, кто это у нас? Ты чего здесь?
Пёнман обернулся.
Перед ним стоял загорелый, простоватый мужчина с лицом настоящего провинциала — Пак Чину, начальник Тэгуского отдела специальных продаж, который вообще-то должен был находиться в Тэгу.
— О, начальник Пак! Здравствуйте.
— Со мной всё хорошо. А ты-то цел?
Пёнман был слишком известен, и слух о том, что его проверяли аудиторы, уже разлетелся по компании.
— Думаю, буду цел. Я как раз приехал на кадровый комитет из-за этой проверки.
— Решение уже вынесли?
— Нет. Сейчас ждём. А вы на совещание приехали?
— Нет, меня тоже вызвали. Руководитель отдела продаж хочет поговорить.
— Вице-президент Ю Сончу?
— Ага. Говорит, есть ко мне просьба.
Пёнман вспомнил Пак Чину из прошлой жизни.
«Точно. Он недолго просидел в Тэгу, а потом снова вернулся в Сеул заниматься дискаунтерами».
— Если предложат снова заняться дискаунтерами — соглашайтесь.
— Чего? Дискаунтерами?
Пак Чину заметно удивился. Сам он в глубине души подозревал то же самое.
«Наверное, руководитель вызвал меня именно поэтому».
И тут случайно встретившийся Пёнман сразу говорит то же самое.
— Судя по всему, у подразделения дискаунтеров сейчас большие проблемы. Наверняка из-за этого вас и позвали.
Пак Чину нахмурился.
— Хех. Не сказать, что я рад. Я потому и уехал в Тэгу, что устал драться с этими дискаунтерами. И двух лет ещё не прошло, а снова лезть в тот дурдом совсем не хочется.
В начале эпохи дискаунтеров Пак Чину руководил сеульской командой, отвечавшей за их головные офисы. Как начальник подразделения CheilJedang — одного из ведущих производителей — он воевал с сетями постоянно.
Регистрационные цены, промо-цены, поддержка промоутерами, бонусы, всевозможные выплаты…
В итоге он настолько выгорел, что добровольно ушёл работать в регион.
Пёнман хотел дать человеку, который всё равно вернётся в Сеул, хоть какую-то мотивацию.
— Вы уже поработали в регионе. Теперь пора возвращаться в Сеул и идти вверх.
— Вверх?
— Подразделение дискаунтеров уже создано. Вот его руководителем вам и надо стать. Кто в нашей компании знает дискаунтеры лучше вас?
На лице Пак Чину появилась тень.
— Может, и так, но в компании одной компетенции мало. На директорские кресла очередь из маркетинга, кадров, аудита. Думаешь, шанс дадут мне? Не хочу возвращаться в Сеул только ради того, чтобы опять пахать до смерти.
Руководить продажами регулярно ставили людей, которые сами никогда ничего не продавали. Было ли это решением HR или председателя, Пёнман не знал, но наверху явно считали, что руководителем продаж может быть кто угодно.
— Такие люди туда не придут. Со временем подразделение дискаунтеров станет крупнейшей по обороту организацией в продажах. Вице-президент Ю Сончу не рискнёт поставить во главе такого подразделения человека без полевого опыта.
Ю Сончу слишком дорожил собственной шкурой и не любил риск.
Пак Чину затянулся и медленно кивнул.
Пёнман был удивительным и способным парнем. Пак Чину недолго руководил им лично и прекрасно знал его уровень — хотя после перевода в Пхохан тот показал ещё более невероятные результаты.
Если Пак Чину вернётся в Сеул и снова займётся дискаунтерами, ему понадобится рядом кто-то вроде Хан Пёнмана.
— Ты ещё долго собираешься сидеть в Пхохане? Может, пора в Сеул?
— Всё, что хотел сделать в Пхохане, я сделал. Думаю переходить дальше.
— Ха-ха! Ну да, сделал филиал номером один в стране. Чего там ещё делать? Не хочешь заняться головными офисами дискаунтеров?
Пёнман прекрасно понял: Пак Чину предлагает работу аккаунт-менеджера головных офисов сетей.
В прошлой жизни Пёнман уже занимался этим — одной из самых тяжёлых работ для продавца.
Он отлично знал, насколько это неприятно, но избегать не хотел. Наоборот, сейчас хотелось столкнуться с этим лоб в лоб и как следует повоевать.
Раз он всё равно решил покинуть Пхохан, почему бы не попробовать вершину B2C-продаж?
— Почему бы и нет. Homeplus у меня вообще почти в кармане. Ха-ха!
Именно Пёнман открывал первый Homeplus. Люди, с которыми он тогда сталкивался в Тэгу, со временем стали байерами и заняли ключевые места в закупочной команде сети.
Пак Чину удовлетворённо улыбнулся и хлопнул его по плечу.
— Ладно. Мне ещё надо кое с кем встретиться. Надеюсь, у тебя всё закончится хорошо.
Пёнман проводил его поклоном, погасил сигарету и снова посмотрел в окно.
По улицам шли машины, вокруг стояли высотные здания, люди торопливо перебирали ногами по тротуарам.
Особой любви к Сеулу он не испытывал. Но люди везде живут примерно одинаково. От мысли, что скоро он снова будет носиться по этому городу, кулаки сами собой сжались.
«Как раз начинается настоящая война производителей с дискаунтерами. Почему бы не поработать на головных офисах? Когда ничего не происходит — скучно. Ха-ха-ха!»
В Корее наступала эпоха настоящей войны дискаунтеров. Появлялись новые сети, каждый месяц открывались по два-три магазина.
По мере роста числа точек сети всё откровеннее демонстрировали свою покупательную силу и начинали силовую игру с производителями.
Пёнману хотелось войти в этот хаос и размахнуться от души.
Через двадцать минут он вернулся в комнату кадрового комитета.
Начальник аудита и Пак Юнсан уже сидели на местах. Глаза Пак Юнсана были влажными — похоже, начальник успел как следует его отчитать.
Ю Сончу долго смотрел на вошедшего Пёнмана.
Лучший продавец отдела, герой, которого знала вся страна, сотрудник, к которому благоволил председатель Сон — Хан Пёнман.
Если честно, Ю Сончу он раздражал. Простой младший менеджер был известнее самого руководителя продаж. Когда Пёнмана наконец привели на кадровый комитет за проступки, Ю Сончу внутренне злорадствовал.
Хотелось назначить ему тяжёлое наказание и показать свою власть.
Да, под конец Пак Юнсан выдал шокирующие признания. Но это ещё не отменяло собственных нарушений Пёнмана. Он действительно получил небольшое угощение от клиента, принял подарок и использовал обходные методы.
Если Ю Сончу предложит сокращение зарплаты или отстранение, вряд ли кто-нибудь решится возражать.
И всё же, когда комитет обсуждал окончательное взыскание, в голове вице-президента настойчиво мигало одно слово.
— Объявляю решение кадрового комитета по младшему менеджеру Хан Пёнману. За использование двух обходных методов продаж и получение незначительных выгод от клиента назначить дисциплинарное взыскание в форме выговора.
Слово, которое никак не выходило из головы Ю Сончу, было именно «выговор».
Это самый мягкий уровень дисциплинарного взыскания и практически не несёт кадровых последствий — скорее официальное предупреждение.
Пёнман улыбнулся. Он и ожидал такого исхода, но услышать решение вслух всё равно было приятно.
Воду Ю Сончу он наливал не просто так.
«Выполнить моё требование. А наказание мне — только выговор».
Когда все решили, что заседание окончено, Ю Сончу снова заговорил.
— Кроме того, младший менеджер аудиторской группы Пак Юнсан признан виновным в злоупотреблении служебным положением с целью добиться тяжёлого наказания для невиновного сотрудника. Назначить ему двухнедельное отстранение от работы. Начальнику аудиторской группы, обязанному контролировать его деятельность, — сокращение зарплаты на три месяца. Поручить отделу управленческой поддержки проверить прежние аудиты этой группы на наличие подобных нарушений. На этом заседание окончено.
У Пак Юнсана и его начальника одновременно вырвались тонкие возгласы.
— Что-о?!
— То есть… аудиторов будут аудировать?!
Такого даже Пёнман не ожидал. Похоже, Ю Сончу, который просто не мог успокоиться без тяжёлого наказания, вместо Пёнмана обрушил его на аудиторов.
Пёнман широко улыбнулся.
«Так вам и надо, ублюдки!»